Орхидеи, радиация...

Громадные грибы-дождевики… В жизни своей не видел таких… Величиной с футбольный мяч… Ого, а вот этот, прям с фитбол, который недавно Гри купил им в качалку. Только не лимонного цвета, а кремово-белого, словно застывшие взбитые сливки с желатином… Перочинного ножа тут мало. Но, перерыв весь рюкзак, он так и не находит охотничий нож. Должно быть, Гри взял с собой, на вылазку… Ещё лисица эта увязалась, с поджатым хвостом. Хищный оскал на морде, похлеще волчьего. Словно знает, что если тяпнет зубами — «привет, бешенство». Он замахивается ножиком: — Уйди, сучка! Нет мяса, а я — недотравленный! Лиса, нехотя, пятится в цветущие кусты тёрна и… из-за кустов этих выходит... Марат! В шоколадного цвета костюме от Армани… Оскал на его лице ничуть не лучше лисьего оскала: — Ты хотел сказать «недотраханный», сладкий мой. Но это так легко исправить. — Марат крепко хватает узкое запястье, однако, вторая рука его жертвы, с перочинным ножом, оказывается у самого его горла… но, он успевает повалить обладателя острого «когтя», подножкой, в изумрудную траву. — Гриии!!! — Это приснилось, родной, спи дальше. Если что-то стоящее, ты вспомнишь, утром, — сильные руки крепко, с нежностью обнимая его со спины, возвращают в безопасную аквторию охраняющей надёжности, словно ласковые волны тёплого моря, в котором ему нисколько не страшно утонуть… Он засыпает, по детски улыбаясь, растворяясь в этом любящем, добром, ничем и никем несокрушимом Спокойствии… Утром, решив не будить друга, заснувшего на удивление глубоко, он бесшумно выскальзывает из кокона тёплых объятий и двуспального «турмешка», ёжась от холода, пробирающегося из всех щелей… Накинутая на термо-костюм, утеплённая кожанка, всё же согревает. Он выходит на крышу… Нехеровая была затея поселиться на четырнадцатом этаже, но ему ли бояться высоты? После экстрима однополой свадьбы, на островке в пещерном озере, откуда выбираться пришлось «по синему канатику», прикреплённому у входа и… порвавшемуся, на их счастье, тоже почти у самого порога пещеры… После того, как проплывшись с любимым до берега озера… «бонусом», им был заработан обструктивный бронхит. Он познал дзен синюшных гематом на ягодицах, от антибиотиков, нежно уколотых любимым, от этого не менее болезненных и аллергенных для его кожи. И, вычухавшись, через месяц… отправился ещё в эту дыру!.. Да подумаешь, какой-то четырнадцатый этаж, если они вдвоём уже несколько раз роупджамкались… Воистину, за последние месяцы, он стал на всю башку бесстрашным камикадзе. Вот и сейчас, жуя крабовые чипсы и запивая их безалкогольным баварским пивом, — наслаждается майским рассветом «с высоты птичьего полёта»… Жаль, что мольберт нельзя было прихватить с собой! Он зачарованно смотрит, как сине-фиолетово-розовое небо медленно светлеет, меняя холодные цвета на более тёплые тона… Погодите! А что это за шевелёнка, там — на земле?! Случайно заметив подозрительный движ среди еле видимых, с такой высоты, кустов, уже не сомневаясь в подозрениях, вытаскивает из сумки небольшой морской бинокль… «Ахренеть-не встать» — громко выдыхает он, себе под нос, чуть не падая, от увиденного… С бешеной скоростью сверзшись с чердака, заглянув в комнату, где его спутник продолжает мирно похрапывать в спальном мешке, парень выскочил на лестницу и, съехав по перилам все четырнадцать пролётов, рискуя отбить, к монахам, седалище, спустился таки «во двор»… Теперь, очень осторожно, крадучись, подобраться к этим двоим… проклиная шизанутую затею любимого «прошвырнуться зоной перед отчаливанием за бугор»… Вот и прошвырнулись. Два дня, кроме лис, волков и «пржевальских» лошадей, никогошеньки в округе, полное уединение и… опаньки! Люди в камуфляже. … Новые брендовые кроссы Найк неслышно ступают по молодой траве. Здесь, внизу, пока ещё царят предрассветные сумерки, в которых… двое спортивного вида «спецагентов», абсолютно бесстыдно, сидя в обнимку на плащ палатке, нехило так «засасываются»… Целиком и полностью поглощённые друг-другом, они не чувствуют, они даже и предположить не могут, что в этот пикантный момент, хищный папарацци-невидимка, снимает их непотребства на широкоэкранную камеру «Зенита». Тоже, абсолютно бесстыдным образом. Мотив папарацци таков: если уж в этих, как оказалось, обитаемых людьми местах, эти люди такое творят, то… полезно, и даже необходимо, иметь на сих чуваков компромат. — Май, не могу больше, ты аномально довёл, так что… — Темноволосый пытается завалить белобрысого, что по комплекции сильно ему уступает, на живот, на плащ палатку… — Стоп-стоп! У нас был уговор, командир. Пока нет твоего развода — нет и моего согласия… — задыхающийся светловолосый Май, говорит это тихо, но уверенно, отстраняясь от темноволосого крупного мужчины с орлиным профилем, в облике которого сквозит нечто Мефистофельское. — Блэк, к рассвету тебе нужно быть на базе!.. — Значит, буду. Поймаю сейчас одну из этих полудохлых кляч, на чернослив, доеду с ветерком. — Скорее, с бздушком, от выхлопов черносливом — ржёт Май… Фотоаппарат чуть не выпадает у папарацци, закусившего губы во избежание смеха. Определённо, ему начинает нравится этот Май, лица которого он толком не видел, но голос… Знакомый голос, забодай его комар… Фиксируемое далее, и на фотик, и на камеру нового телефона Nokia, вовсе поражает. По ходу, эти двое абсолютно уверены в безлюдности местности, оттого и устроили здесь свиданку… Без слов, пристально посмотрев на белобрысого, Блек, всё-таки, заваливает его… «валетом», против чего Май… вовсе не против. Они, на удивление слаженно «укладываются в 69-ю», расстёгивая друг-другу ширинки… Застыв с рукою на клавише опции увеличения, «кинооператор» чувствует, что его кто-то крепко схватил за левый локоть, при этом заткнув ему, приоткрытый в изумлении рот, своей ладонью так, что укусить нет никакой возможности!.. «Кри, это я» — тихий знакомый «голос в мозгах» упреждает его от применения захвата с перекидом через плечо, разбивания оптики и телефона, а также, от обнаружения. — «Без звуков, иначе нам хана»… Он послушно отступает, шаг-в-шаг, за любимым, бесшумно пряча телефон с сохранённым гей-видосом, в нагрудный карман кожанки, а фотик в маленькую заплечную сумку… — Ты не дал мне досмотреть мастер класс, Влад! И дозаснять!.. — Ты нащёлкал достаточно для компромата. Держи трубу!.. Они смотрят с открытого балкона на седьмом этаже в морские бинокли, как Блэк вынимает из рюкзака пакет с черносливом, издаёт тихий свист… Как к нему, из зарослей ивняка, быстро бегут две диких лошади… Жадно жрут у него из рук… пока Май смеётся и целует его на прощание, очень долго, словно не может оторваться… — Смотри, это не просто перепихон, это… — Кристик, конечно я просёк, что ты успел запасть на Мая, но… — Владюш, я просто очень захотел… так же, как они. Почему мы, за пять лет не могли… Влад обрывает его причитания раскатистым смехом, не отрываясь от своего бинокля… Но смех быстро затихает. — Кри, такая фигня! Мы обошли посты, тропой этой Тимовой… Теперь крюк через болото нужно делать, чтоб обойти базу! Ты слышишь меня вообще, шоха любви?! — уже почти орёт он, пока с него, рывком, стянуты вниз чёрные джинсы. — Крис, здесь я не буду!.. — А где будем? — раскрасневшийся, разгорячившийся Крис уже перестаёт замечать что-либо вокруг… — У нас на этаже. На термоодеяле. Чтоб твою драгоценную жопу не отморозить и тебя вместе с ней. — Понял. Пошли-пошли! Влад понимает, что сейчас его легковозбудимый спутник не способен думать ни о чём, кроме. И… ничего не остаётся, как следовать за ним…

***

— Любимый, харэ с этой порнографией! Отпусти уже мой стояк и сможешь орать, сколько душе угодно!.. Тем более, что твои «мастера» теперь далеко отсюда… — Гри, ничё не понимаю! Почему у них всё так… синхронно? Мне — не хватит… Он замолкает, почувствовав… «вернувшиеся» к своему возбуждению, горячие губы своего спутника, чтоб через миг начать громко стонать и кричать, не забывая при этом ласкать Влада руками… Когда, содрогаясь всем телом и выгнувшись дугой на термоодеяле, он орёт: «Твою за яйца! Не надо! Просто уберём!..» … Его партнёр, уже всё проглотив, облизывает свои губы… и, крепко целуя, горячо шепчет, нависая над ним: — Я был предельно аккуратен… Как твоя «шестёрка», о моя «девятка» Крис! Теперь, твоя очередь побыть «шестёркой». — Ща отблагодарю, Гри. Хочу слышать, как ты орёшь. — Он смотрит на Влада затуманенным взором. — Тут офигенная акустика. Будет нехеровей, чем у блядских «комуфляжников»… — Не сомневаюсь… Тебе не придётся долго стараться. — Очень постараюсь, «моя девятка», как последняя «шестёрка», для тебя. — Он опускается к ширинке Влада, вновь её расстёгивая, пока тот, зарываясь руками в каштановые кудри, вдыхая запах малинового шампуня, начинает стонать, уже от первых нежных прикосновений шатена… *** — Поедим, принесу дичь и нужно отчаливать. Или… Если ты хочешь ещё разок пересечься с Маем… тогда, уже без меня… Только учти, такой свободы проявлений, он тебе не позволит. И ора при сексе, тоже. Он собственник, гораздо больший, чем я. Сейчас он собственник, по отношению к Блэку… У Криса выпадает из руки бутерброд… Влад «спасает» бутерброд, у самого пола… отдаёт Крису… — Ну вот, спаситель. Владюш, тебе чо, мозги зивертами покоцало? Вроде бы, не должно. — С утра на счётчике всего три десятых милли. Ты — мой законный муж и даже не думай от меня слинять! Тем более, сейчас… — Ага, значит сейчас? Как насчёт «потом»? Когда мы отсюда выйдем… Да, я твой муж, на другом континенте, где мы пока не заслужили гражданство. Спасибо, что ты пошёл со мной сюда… Здесь, я увидел, на что ты способен, когда чужая страсть и похоть видится «покруче нашей». Кто этот «Май», Кри?! Неужели ты не вспомнил?! — Гри, насчёт «сейчас», это я говорил к тому, что ты не закончил трах со мною. «Сейчас», это после завтрака… — Знаешь что, сластолюбец херов, ты ведь соврал мне! Зачем? Значит, лошок Влад уважает твоё личное пространство, никоим образом не травмируя чуткие поэтические мозги… которые его поэтически дурят! — Влад, я не врал тебе. Да, мне понравился чел, откуда-то я его знаю, но не помню кто это и откуда, от слова «вообще»! И понравился мне его юмор, мудак ты стоеросовый! — в зелёно-карих глазах — слёзы… пластиковая чашка с кофе сброшена на пол. Крис отбито жалеет, что она — небъющаяся. — Кристик, прости, просто впервые за пять лет ты так смотрел на парня… На незнакомого парня. — А ты впервые ревнуешь меня, Влад! Даже не знаю, радоваться мне или рыдать? — Ни то, ни другое, Кри. Я чувствую какую-то ложь с твоей стороны, ложь, связанную с воспоминаниями… — А я чувствую… Тебя, видать знатно поплющило радиацией, к которой ты, типо ваще нечувствителен… Влад, разве я врал, что ты у меня первый? Что так, как с тобою… Влад смотрит на него пронизывающим взглядом. Словно в душу пытается заглянуть. — Читай, сука! Разрешаю! Если тебе нужны доказательства очевидного! Несобственник Гриндевальд… — Тише, родной. Не буду я в твои мозги вламываться. — Очень ласковое объятие со спины, мгновенно тушит разгорающейся пожар раздора, тёплыми волнами спокойствия. — Скажи мне по секрету, Крис, кому ты отсасывал… до меня? Точнее, кто заставлял тебя… Дрожащий Крис, судорожно дёргается в мягкой но неразрываемой хватке объятий… — Никто не узнает, кроме нас. А мне лично, похер, что там до нас у тебя было, но почему-то, всплыло' это дерьмо именно сейчас… Владу кажется, или любимый его теряет сознание?! Владу не кажется! — Кристик, останься!.. Без выпадения в осадок, пожалуйста. Мне нужно имя, родной… — А ты не догадался?.. Марат. — Ну вот, ты меня немного надурил. Ах, чего ж я морду тогда ему не расквасил? Пожалел, типа он сотрясенье мозгов схлопотал. А может и маловато было… — Но Май — никак не Марат! Даже если бы тот перекрасил волосы и надел линзы, убавить рост сантиметров на пять, это проблемка… — Только без фокусов, Кри. Дыши… Май — это Макс Джигалев. –… Джига?! — Да, кореш мой был, до седьмого класса, когда на перемене, в туалете он тебя хотел «макнуть», а я помешал. — И тогда я на тебе помешался… С последующим сумасшествием. — …Крис, я очень не хотел говорить… Говорю лишь потому, что он тебе нравится… Он мне сказал тогда, что не станет тебя парашить, если ты ему отсосёшь… — Влад… Так ты, оказывается спас меня не только от… Конечно! Да, правильно, клоун Кристиан годиться лишь для отсосов… — Ты нравился Максу, Кри. Потому он такое и творил… — Марату я тоже нравился… И сон сегодняшний помню. Мне снился Марат. Он повалил меня в траву. В эту самую траву! — отчаянный взгляд Криса выводит Влада из раздумий… — Родной, здесь нет Марата. Он давно переехал в столицу, аномалии ему глубоко сиреневы… — Мне страшно, Гри. Не ходи на охоту сегодня. Обойдёмся мы без фазана или зайца. Не чревоугодники какие… — Нужно, Крис. Если б я позавчера фазана не подбил — питались бы одними чипсами и хлебом с Янтарём? Тебе Супрастин нужно пить. Всё же, неправильно впроголодь организм держать. И не кормить единственную почку. Притом, мою почку!.. Скоро вернусь. Воды из родника наберу. Людям меня не поймать — «считку нарадарю» Лисы и волки – не тронут. Пржевальские клячи — тоже… Ты, главное, никуда отсюда не уходи! Если знакомых этих увидишь — можешь и в подвале спрятаться. Да они в дома не заходят, под страхом смерти. У них поверье какое-то сталкерское есть, что вот именно в эти дома им заходить нельзя. Так что, ты в безопасности… — А ты, родной?.. — А я — тем более. Приду и докажу тебе, что годишься ты не только для того, о чём сказал… Короче, ты ведь мужчина, Крис. Если б тогда я в тот злощастный школьный туалет не зашёл, ты бы Джигу уделал, безо всякой помощи. Я уверен. Ты ж на дзюдо ходил… И не было бы этого всего.. — Тогда и меня бы не было. Я не находил никакого смысла в своей шутовской жизни. И тут, явился ты. То, что я к тебе почувствовал, заставило меня жить дальше. Жить, чтоб просто видеть тебя. Слышать твой голос. Прикасаться, иногда… мучиться, от невозможности чего-то большего… А ты пришёл и подарил мне себя, на совершеннолетие! Это было самое грандиозное счастье в моей жизни… Свадьба — фигня, по сравненью с твоей «первой и последней клятвой верности»… А сейчас, Влад… Останься… Или… — Или я уйду побыстрее и побыстрее вернусь… Когда приду, обещаю тебе, ты будешь сверху… потому что мне этого хочется. — Правда?! Если ты это, чтобы… — Чтобы доставить радость тебе и себе. Дождись меня, и я подарю тебе подарок… — Вернись, обязательно. Целым и невредимым. Других подарков мне не надо… — Ну ты прям как в первый год нашей любви, Крис… — Так я всегда такой, Влад… Мы с тобой всегда такие… — Чокнутые? — Чокнутые. Повёрнутые мозгами и не только. — «Любовь до гроба, дебилы оба»? — Так точно, ваше быстроприходительство!.. Крис жадно целуется взасос, долго не давая Владу оторваться от себя. Почему-то он дрожит. Отчего-то, на этот раз ему страшно отпускать мужа на охоту, в процессе которой он может стать лишь помехой. Предчувствие?.. Что-то не то… Горячие объятья; уверенность в ласковом взгляде тёмно-карих глаз, дарят ему спокойствие. — Ну что ты?!.. До встречи, Кри. Я мигом вернусь, с добычей и подарком. Почисти пока остатки картохи для жаркого и… дождись меня. — Я жду тебя, Гри. Счастливо Тебе…