Кровью на снегу

      В первую половину дня Сергей откровенно скучал без Владимира на своем рабочем месте. Он иногда поворачивался за левое плечо, смотрел в окно и даже для себя самого усиленно делал вид, что совсем не ждет, что на этом пустом месте появится Владимир в своей обычной позе и идеально выправленном костюме. Сергей стал замечать, что отсутствие Владимира и его скрытность стали откровенно раздражать и немного обижать. Он чувствовал, что ему недоговаривают. Но на рабочем месте жаловаться, тем более не такое, было не принято.       Сотню раз колдун перечитал уже имеющиеся материалы дела, но никак не мог связать все в одно. Он дождался обеда, аккуратно сложил все бумаги, как обычно делал Владимир, еще раз обернулся на внушительные стопки, лежащие на столе, и вышел за дверь своего кабинета. — Вам нужна помощь? — услышал он знакомый голос и поднял глаза.       В темно-синем костюме, как всегда идеально сидящим на крепкой фигуре, стоял Владимир. Сергей немного смутился, ярко вспомнив тесный контакт, произошедший между ними вечером, прочистил горло и указал на длинный коридор. — Собираюсь в столовую, — тихо ответил он. — Пойдешь со мной? Я бы хотел поговорить.       Владимир сдержанно кивнул, и они вместе отправились на обед. Всю дорогу Сергей молчал, только изредка посматривал на своего дива, и тот в эту же секунду обращал свой взгляд, словно чувствовал, что его хотят о чем-то спросить. В конечном итоге Сергей махнул рукой, придержал дверь и указал на дальний столик у окна. — Если ты не против, то я хотел бы сам взять обед для нас, — быстро проговорил он и снова опустил взгляд. — Займи стол, пожалуйста, и дождись меня.       Владимир не сдвинулся с места, но порог переступил. Он не говорил ни слова, просто остался ждать и наблюдал за тем, как взгляды колдунов иногда обращались к нему. Выражение лица осталось невозмутимым. Он так же следил за Сергеем и за тем, как тяжело ему нести два огромных подноса в самый дальний угол зала, но не смог заставить себя сделать хоть шаг по столовой, в которой ему находиться не положено. Через пару минут Сергей подошел сам. — Ты не послушал меня? — почти прошептал он, не желая быть услышанным. — Я взял нам обед, нужно поговорить о деле. Тебя все утро не было, и я не знаю, куда ты собираешься дальше, а совсем скоро мне уже настучат по голове за то, что мы так долго возимся с непонятным делом.       Сергей отчасти не врал, но успел поймать себя на мысли, что в нем отчаянно говорит ревность и обида. — Сергей Дмитриевич, мне не положено обедать в столовой для колдунов, — довольно вежливо ответил Владимир и даже склонил голову, будто извиняясь.       Покачав головой и снова указав на стол, где стояли только что принесенные подносы, Сергей ухватил дива под руку и насильно повел через зал. — Это последнее, что меня интересует, — возмутился он. — В данном случае я тебя прошу обедать со мной и именно я тебе разрешаю. Со всем остальным мы разберемся позже.       Сергей настойчиво вел дива к столу, игнорируя чужие взгляды. По пути он успел заметить своего знакомого Ивана Мельникова, и даже князь Булгаков сидел за столом и с кем-то довольно громко общался. Владимир был прав — в столовой для колдунов не было ни одного дива, даже Иннокентия. Сергей понимал, что напрашивается на выговор своим поступком, но был готов к подобному. — Давай перекусим и поразмышляем, — старался он звучать как можно более непринужденно.       Владимир кивнул и с немого разрешения взялся за приборы. — Спасибо, — довольно серьезно поблагодарил он и решил последовать примеру своего колдуна — не обращать внимание на взгляды. — Значит, она единственная живая родственница Ланской. Родной брат ее отца успел эмигрировать во Францию. То есть получается, что Одетта — внучка ее двоюродного брата.       Поразившись в очередной раз тому, как дивы легко раскладывают информацию, Сергей кивнул и едва заметно улыбнулся. — То есть она приехала, чтобы раскопать могилу своей двоюродной бабушки, — уточнил он. — Да, — кивнул Владимир. — Из Франции в снежную Россию только ради сокровищ и ездят.       Сергей хоть и посмеялся, но версия эта ему нравилась. Однако он помнил документы, которые видел в имении, а в них четко было сказано, что клад обнародован. Ираида Ланская даже получила награду от государства за то, что поделилась ценными вещами, многие из которых разошлись по музеям. — Надеюсь, ты сейчас шутишь, — грустно улыбнулся колдун. — Всем известно, что этот клад уже вырыли. Эта информация есть в родовом имении, и она не скрывается.       Владимир молчал, только с нечеловеческим аппетитом поглощал все, что лежало на подносах, причем на обоих. — С этим кладом прямо заколдованный круг, — вслух размышлял див, и Сергей ему молча кивал. — Сергей Дмитриевич, а вы все так и ходите в порванной рубахе? Наверное, и пальто все еще с дыркой?       Сергей смутился и сразу ухватился за маленькую дырочку на плече, под которой была крошечная ранка с уже запекшейся кровью. — Да… некогда зашить, — машинально оправдался он и замер.       В голове вдруг сложилось абсолютно все. Он вспомнил девушку, которая так же схватилась за плечо. Она сделала это быстро, совершенно не спрашивая, где у нее дырка. Сергей в данную минуту сделал точно так же. — Стой! — почти выкрикнул он и едва не подпрыгнул на стуле. — Ты помнишь, что эта Леночка сказала: «Я с тех пор так хожу?». Да она же знает, как порвала рукав!       Оторвавшись от еды, Владимир посмотрел на Сергея, проследил за его рукой, все еще сжимающей плечо, и сдержанно согласился, прикрыв глаза. — Соответственно, знает и где, — добавил он, и колдун активно закивал. — Угу. Там же, где и я, — он снова хлопнул себя по плечу и улыбнулся в полный рот. — Она, скорее всего отвлекала сторожа, пока кто-то раскапывал могилу старушки. — И нам надо срочно ее найти.

***

      Теперь дни тренировок воспринимались Сергеем с гораздо большим энтузиазмом, чем раньше. Связь крепчала день ото дня, ощущения обострялись, а порой создавалось и такое впечатление, что и Сергей, и Владимир могут читать мысли друг друга, но упорно об этом молчат. Сейчас колдун находился у себя в кабинете и готовился к тренировке с Иваном Мельниковым. Оба мужчины окончательно привыкли к обществу друг друга, частенько находили редкие свободные минутки в Управлении, чтобы пообщаться, обменяться мнениями касательно расследуемых дел или просто спросить совета. Заходили в кабинеты друг друга оба колдуна так же свободно, но не без соблюдения приличий.       Вот и сейчас в дверь раздался уже привычный стук. Каким-то образом Сергей научился различать то, как стучат разные посетители его кабинета. В этот раз это, без сомнений, оказался Иван. Колдун, не отрываясь от своего стола — он заканчивал какой-то быстрый отчёт, — махнул своему приятелю рукой, приглашая войти. Мельников в этот раз выглядел как-то иначе. Он всё так же приветствовал Сергея с улыбкой, но сейчас в его лице отражалось что-то необъяснимо беспокоящее. И если бы Сергей оторвался от своего отчёта, он бы сразу заметил эту перемену — не зря же он работает следователем Управления. — Сергей Дмитриевич, говорят, что вы завершили свое первое расследование, — Мельников разместился на диванчике, по привычке оглядывая кабинет.       Взгляд невольно задержался на повреждённом шкафу. След от вырванной щепы не бросался в глаза, но наблюдательностью в Управлении отличались практически все сотрудники, что было неудивительно. — Они явно преувеличивают, но мы на пути к разгадке, — Сергей дописал последнее предложение в отчете, поставил точку и довольно потянулся.       С очередной бумажной волокитой покончено. А тренировки с Владимиром намного интереснее пустой сухой бюрократии. Мельников молча кивнул, разглядывая Сергея. — А как у вас дела с вашим дивом? — тут же напрямую спросил он, и Сергей мгновенно застыл в той же позе с вытянутыми вверх руками. — Вы не настолько давно вместе, чтобы показывать такие результаты. Ощущение такое, что ваша связь налаживалась годами. У вас есть какой-то секрет подобных достижений?       Сергей никогда бы не подумал, что ему могут задать такой вопрос. Подобные вещи спрашивают у опытных колдунов, а не у тех, кто работает без году неделя, едва закончив Академию. Тщеславным Сергей никогда не был, но и завистников иметь не привык. Впрочем, в голосе и в вопросах Ивана Мельникова не звучало и толики зависти — всего лишь любопытство, интерес и какое-то беспокойство. — Нет. Никакого секрета нет, мы просто работаем, — Сергей постарался принять самый расслабленный вид и вышел из-за стола. Чтобы скрыть нарастающее внутри чувство лёгкой паники, он занялся графином с водой на столе. — Ваши успехи тоже видны, если вы хотите прибедниться, Иван Александрович.       Сергей улыбнулся и прижал к губам наполненный водой стакан. Он предложил Ивану воды и конфет, которыми снова была наполнена стеклянная вазочка на столе, но последний вежливо отказался. — Наши успехи не так видны, как ваши, — В голосе Мельникова звучала скрываемая досада, — если вы меня понимаете, Сергей Дмитриевич. — Вы про тот случай, когда Владимир… вышел из-под контроля? — сейчас Сергею стоило невероятных усилий, чтобы не выдать всех своих чувств с головой.       Наверное где-то там, в здании Управления, Владимир чувствует всю какофонию бушующих внутри Сергея эмоций. — О каком потерянном контроле речь? — Мельников покачал головой и уставился на свои руки. — Вы же прекрасно контролируете его на самом деле.       Сергей пожевал нижнюю губу, отставил опустошенный стакан в сторону и оперся поясницей о свой рабочий стол. — Это… это была вынужденная мера, — колдун вздохнул, вспоминая не самые приятные сцены. Тогда он очевидно не знал, что делать и как успокоить Владимира. Забыть о таком было невозможно — внутри как будто всё ещё оставался след той силы, которая выплеснулась после превращения Владимира. — Я пытался успокоить его, но я совершенно не знаю, как обращаться с дивами. Я к нему… как к человеку. Возможно, это неправильно, но я не умею иначе.       Сергей виновато усмехнулся и пожал плечами. Мельников задумчиво кивнул, осознавая ответ. — Я бы мог предположить, что ваши отношения больше похожи на романтические, — честно признался Иван. Он не смотрел на Сергея, а что-то усиленно разглядывал на полу, будто искал ответы там. — Он слушает ваши приказы даже тогда, когда вы молчите. Мой так не умеет.       Глаза Сергея широко распахнулись. Как отвечать на подобные предположения, он не знал. — Романтические? — с губ сорвалась нервная усмешка. — Никогда бы не подумал, что это так выглядит со стороны.       Мельников поднял голову, теперь уже глядя Сергею в глаза. — Сергей Дмитриевич, может, я вам и не самый близкий друг, — начал колдун, осторожно подбирая слова, — но то, с каким трепетом вы смотрели в глаза взбесившегося демона, который в сотню раз сильнее вас, наводит на некоторые мысли, — он тяжело вздохнул, прикрыл глаза, открыл их снова и сейчас пристально смотрел на Сергея. — Я бы советовал не делать подобное на глазах у всех.       Непрошеный совет прозвучал внезапно, чётко, уверенно, как будто Сергея ударили кувалдой по затылку. За всё время этого странного разговора у Сергея не возникло ни малейшей мысли о том, что Иван может сказать что-то нетактичное, но сейчас он и слышал, и видел нескрываемое беспокойство, как будто его пытались предупредить о чём-то, чего Сергей не мог знать. — Я и не пытался… делать, — слова не шли, и Сергей замялся. — Мне стоит пересмотреть свое отношение к Владимиру?       Он поднял вопросительный взгляд на собеседника. Казалось, что его отчитывали, но Сергей гнал от себя эти мысли. — Да что вы, никто не в праве указывать вам, как себя вести, — Иван замахал руками и взъерошил свои волосы, собираясь с ответом. — Вы, Сергей Дмитриевич, не подумайте, что я хочу вас чем-то обидеть. Просто… играйте в эти игры не у всех на виду. — Какие еще игры? — не понял Сергей, нахмурившись.       Мельников продолжал ерошить свои волосы и смотреть куда-то в сторону, пытаясь избежать чужого взгляда. Сергей наверняка знает, что он делает, ведь иначе он бы не смог наладить такую хорошую связь с Владимиром. И Сергей точно не нуждается в изобличении каких-то «методов», да и Иван не пытался его в чём-то уличить. Всё было слишком очевидно, чтобы не заметить. — Зря вы так. Я же с вами пытаюсь дружить, — попытался оправдаться он. Сергей тем временем скрестил руки на груди. — И чтобы вы мне точно поверили, я бы хотел вас предупредить о князе Оболенском, ведь у него к вам нездоровый интерес. Его глаза и уши могут быть, увы, везде.       Сергей потёр пальцами виски. Перед тренировкой нужно успокоить разум и нормализовать дыхание, по возможности отгоняя все стрессы. Но эти самые стрессы так и норовили захватить разум колдуна. Сергею даже показалось, что он хотел отменить предстоящую тренировку, но к счастью, быстро передумал. Он подумает обо всём этом потом. — Я очень осторожен, — попытался заверить Сергей Мельникова. — Вы не осторожны, — уверенно возразил Иван, сейчас глядя Сергею в глаза. — Боюсь подумать, что было бы, если бы в тот раз в ваш кабинет вошел не я.       Хотелось отчаянно завыть. Сергей даже не заметил, как простонал от усталости. Всё это становилось слишком утомительным. Разговор хотелось закончить как можно скорее. — Иван Александрович, я вас очень попрошу, не делитесь больше этой информацией ни с кем, — вежливо попросил Сергей. — Это… очень личное… и пока не вполне мне понятное.       Быть честным всё же самое лучшее решение. Тем более, Сергей был уверен в этом, Иван не желал ему зла. — Если бы я хотел поделиться с кем-то, то не пришел бы к вам и не просил бы вас быть осторожнее, — добавил Иван, продолжая оправдываться. Разговор оказался довольно дерзким с его стороны, даже несмотря на тёплые отношения между колдунами. — Я бы попросил не воспринимать мою дружбу, как что-то подозрительное, но дело, конечно, ваше.       Сергей только махнул рукой, показывая, что всё в порядке. Это пресловутое «в порядке». — Все нормально… Я все воспринимаю нормально, — тихо проговорил он, скорее самому себе. — Спасибо… за все.       Уже вечером, по пути домой, Сергей был рад просто тому, что этот день закончился. В работе следователя самым интригующим и даже приятным было задавать вопросы, вот только что Сергею совсем не нравилось — это когда вопросы задавали ему. Особенно ему не нравились вопросы, не касавшиеся службы и непосредственно дел. За последние несколько дней единственные, с кем хотелось общаться, были князь Булгаков и Иннокентий, и то только по работе.       Даже новоиспечённый приятель, ставший почти что другом, Иван Мельников, начинал действовать на нервы из-за своей чрезмерной «заботы». В отличие от князя Оболенского, Мельников оставался максимально деликатен, не пытался залезть в душу — ну или по крайней мере пытался ровно настолько, насколько ему позволял сам Сергей — и не пытался что-то намеренно выяснить. Но появляющиеся вопросы наверняка вертелись на языке и у других сотрудников Управления. Если бы только можно было взять с собой Владимира, спрятаться где-нибудь или же скрыться на время, а может, даже и навсегда, и больше не слышать ничьих вопросов. Сергей повернул голову, глядя на невозмутимый профиль Владимира. А хорошо, наверное, дивам, не обращать внимания на сплетни и не переживать о том, какое они производят впечатление. — Сергей Дмитриевич, я могу направить рапорт его Светлости о том, чтобы наши с вами тренировки прекратились на какое-то время, — не отрываясь от дороги, произнёс Владимир.       Глаза Сергея широко распахнулись. — Это ещё зачем? — не понял он. — Я чувствую, что вы очень устали. Возможно, нам лучше воздержаться от тренировок сейчас, — объяснил Владимир, а Сергей снова словил чувство дежавю с первых дней службы, когда Владимир категорически отказывался от тренировок из-за ослабленного здоровья колдуна. — Ты снова хочешь сказать мне, что я слабый? — горько усмехнулся Сергей, уже вовсю покручивая неприятные предположения.       Владимир мотнул головой. — Я беспокоюсь о вас, — возразил он. — Мне кажется, что на вас свалилось очень много того, что вас утомляет. Я не сомневаюсь в вашей силе и в ваших способностях, — на этих словах Владимир даже позволил себе едва заметно улыбнуться, — но ваша энергия нуждается в восстановлении. Вы очень много нервничаете.       Сергей шумно сглотнул и повернулся к окну, поджимая губы. А Владимир был прав. — И давно ты это наблюдаешь во мне? — задал вопрос колдун, не поворачиваясь. — Я не наблюдаю, — Владимир коротко взглянул на Сергея, — я вас чувствую.       И эта фраза, сказанная Владимиром, прозвучала интимнее любого признания.       В машине повисло молчание. Сергей весь как-то сжался, прикрыл глаза и прислонился лбом к холодному стеклу. Монотонный рокот мотора убаюкивал, и Сергею захотелось телепортироваться прямо в свою кровать. Желательно вместе с Владимиром. Оставшийся участок пути они ехали молча.       Если рабочий день выдавался физически или эмоционально тяжёлым, Сергей не любил вести долгие разговоры и размышления. Владимир, безошибочно чувствуя настрой своего колдуна, молча принимал любое настроение. Сергей же отмечал, что подобное качество встречалось редко у всех, кого он знал, пускай эти «все» и были людьми.       На пороге дома Владимир резко остановился, вскинул руку, и Сергей практически врезался в неё, машинально хватаясь за напряжённое предплечье дива. — Здесь снова побывали, — прошептал он, и Сергей, безуспешно борясь с внезапными мурашками, услышал, как Владимир делает глубокий вдох, принюхиваясь. Пальцы резко похолодели. — Это снова был тот див? — приблизившись к уху Владимира, едва слышно спросил Сергей, получая в ответ короткий кивок.       Рука Владимира опустилась ниже, обхватывая пояс Сергея. Сейчас див прижимал к себе колдуна, заходя в дом боком, чтобы в случае опасности можно было либо оттолкнуть Сергея, либо оставить ему пространство для побега, а самому принять бой. — Он исчез совсем недавно, — Владимир снова принюхался, — но сейчас его нет.       Хватка на поясе Сергея ослабла, но Владимир руку не убрал. — Он пытается найти документы? — Сергей прижал к себе портфель, который с самых первых дней, по указаниям Владимира, носил с собой и не выпускал из рук. — Я буду ночевать вместе с вами, — Владимир проигнорировал вопрос Сергея, разворачиваясь к нему лицом. — Мне нужно быть с вами всегда.       По привычке Сергей уже не включал свет в доме, когда только-только переступал его порог, и комнаты часто освещались либо тусклыми лучами пробивающихся сквозь шторы фонарей, либо едва заметным лунным светом. Но даже этих крупиц было достаточно, чтобы разглядеть на лице Владимира неподдельное беспокойство. — Вы же позволите… — одними губами произнёс див, но Сергей накрыл его губы ладонью. — Как ты можешь спрашивать такое? — с улыбкой лёгкого смущения проговорил он. — Мы же спали вместе последний раз.       Владимир ощутимо расслабился.       И хотя опасность в виде постороннего дива отсутствовала (Владимир ещё раз проверил дом), свет так и не включили. В этой темноте было что-то уютное и близкое, а тусклые силуэты друг друга виделись в неуловимом флёре тумана. А ещё Сергею нравилось разглядывать тени на Владимире: как красиво они падали на его лицо, как подчёркивали широкую спину, как оттеняли его и без того точёные скулы.       На часах давно перевалило за полночь, когда Владимир зашёл в спальню Сергея. В последний раз, в момент отчасти неловкой близости, Сергей разрешил Владимиру спать с ним рядом в одной кровати. Вернее, других вариантов и не было, кроме как уснуть прижавшись ближе друг к другу. Но Владимир, видимо, гонял в голове совершенно иные мысли.       Сергей ошарашенно смотрел, как див укладывается на прикроватный коврик возле той стороны кровати, на которой обычно спал колдун. — Ты что делаешь? — Сергей смотрел, как див устраивается на ковре, поджимая под себя ноги. — Зачем ты ложишься на пол? — Я должен спать рядом с вами, — доложил Владимир, глядя на Сергея снизу-вверх, без толики малейшего смущения.       Сергей прикрыл ладонью глаза. На лице Владимира отразилось привычное непонимание. Див уже привык, что у людей частенько случаются странные реакции на какие-то обычные поступки. — Но спать рядом, значит спать на кровати, — Сергей махнул рукой, — а не на ковре. — Но ведь не поло… — Если ты ещё раз скажешь, что тебе что-то не положено, я тебя таки ударю.       В уголках губ Владимира снова возникла привычная улыбка. Он поднялся с пола, присел на краешек кровати, и его горячие пальцы медленно заскользили по покрытой мурашками коже Сергея. — Что? — едва слышно спросил колдун и прикрыл глаза.       Владимир не ответил и, не открывая глаз, опустил голову, прижимаясь лбом к чужому лбу. Сергей совсем не был уверен в том, что хоть раз видел дива таким ранимым. Таким открытым. И чего-то молча просящим. Просто он не может облечь это в слова. Слов ведь всегда не хватает. Обычно он полон своей нечеловеческой энергией, расслаблен и одновременно с этим контролирует ситуацию. Но сегодня, в этот вечер, Сергей чувствовал, что его всегда сильный Владимир может вот-вот расклеиться. И в этом колдун видел свою вину. — Скажи, чего ты хочешь? — тише шепота попросил Сергей, опуская руки диву на пояс. Он казался невероятно твёрдым.       Не человек. Совсем не человек. — Вас, — прохрипел Владимир севшим голосом и только тогда открыл глаза.       Шершавый язык дива коснулся шеи Сергея. На губах остался горьковатый привкус чужой кожи, отдающий запахом форменного пиджака, и Владимир снова сделал глубокий вдох, прижимаясь щекой к изгибу шеи колдуна. Сухие губы Владимира оказались в опасной близости от пульсирующей сонной артерии, и диву даже показалось, что он слышит, как бежит по венам колдовская кровь. Всего одно мгновенное движение, и можно ощутить желанный вкус, сжать в руках до боли, поглотить полностью. Владимир ненадолго отстранился, глядя на крепко сомкнутые веки Сергея и закушенную нижнюю губу.       Приоткрыв глаза, Сергей столкнулся с напряжённым взглядом ледяных глаз. Владимир молчал, но испытующе смотрел на колдуна, пытаясь что-то прочитать на его лице. Связь дёрнулась отрезвляюще-пугающей мыслью. Ну, пугающей она была, скорее, для людей. В глазах Владимира же всё выглядело совершенно иначе. — Что-то не так? — колдун слегка поерзал, осознавая весь абсурд своего вопроса.       Да тут с самого начала все абсолютно не так, но задумываться об этом Сергей категорически отказывался. Владимир словно прочитал его мысли, покачал головой, и Сергей воспринял этот жест как опровержение своих непрошеных лишних мыслей. — Вы так близко, — задумчиво протянул див, — и мне так легко до вас дотрагиваться, — рука Владимира быстрым движением скользнула по ключице Сергея. — Что, хочется сожрать меня? — усмехнулся Сергей не без толики нескрываемой досады.       Он мог сколько угодно вести с собой внутренние споры о том, кем является Владимир — лично для него и кем он является в принципе. Но истина от этого не поменяется. — Я не стану этого делать, Сергей Дмитриевич.       Сергей шумно сглотнул. Разве можно было сомневаться в том, что желание и инстинкты Пустоши куда-то денутся? В лице Владимира невозможно было ничего прочитать, и колдун даже растерялся. Однако Владимир не дал ему окончательно потеряться.       Див снова приблизился, обхватывая обнажённую спину Сергея руками. Тонкие пальцы легко пробежались по коже, оглаживая её, опустились на пояс и обхватили крепче. Это напоминало просто привычное объятие, но сердце Сергея замирало каждый раз, когда он чувствовал руки Владимира на своём теле. Крепкая хватка, одно движение, и колдун оказался буквально вжатым в тело дива. Прикосновение самое близкое, самое горячее, целиком. Владимир выдохнул Сергею в ухо и прикрыл глаза. И только сейчас он понял, что слышал не только движение крови Сергея по венам, но и своей собственной. Колдун шумно задышал. — Вы хотите, чтобы это сделал я? — рука Владимира остановилась на обнажённом бедре Сергея. Див поднял взгляд на колдуна. — Как мужчина?       Сергей закатил глаза. Кажется, что его действия говорили о его собственных желаниях гораздо красноречивее слов. В сообразительности Владимира порой хотелось усомниться, но Сергей из раза в раз пытался лишь убедить его в том, что он, Владимир, всё делал правильно. — Как упрямый баран, — раздражённо ответил он.       Владимир нахмурился, пытаясь осознать сказанное. — Я не понимаю, — честно признался див.       Его рука, лежавшая на бедре Сергея, дрогнула. — Как, мужчина, Владимир, как человек, — Сергей накрыл руку Владимира своей. — Понимаешь?       Голос Сергея звучал гулким эхом. Если бы только кто-нибудь мог догадаться, что чувствовал Владимир каждый раз, когда Сергей называл его человеком или пытался как-то намекнуть на то, что между ними было что-то общее на уровне сущности. Слова колдуна каждый раз попадали прямо в цель, и даже связь не могла передать то, что происходило у Владимира внутри. — Но я не человек, — произнеся привычное напоминание, див улыбнулся, с удовольствием разглядывая нахмуренные брови Сергея и его уже привычное раздражение на это замечание.       Колдун так и не понял, что Владимир порой говорил это отчасти даже нарочно. Сергей так часто пытался переубедить его, так искренне защищал его даже перед ним самим, Владимиром, что последний уже не сомневался в искренности слов Сергея. Но на самом деле, не сомневался он уже давно. — Ты постоянно повторяешь, что не человек, но как будто иногда ревнуешь, — Сергей прищурился. — Ревность — это очень по-человечески.       От этих слов на губах дива расцвела ухмылка, не лишённая ноток лукавства. — Это не ревность, — категорично заметил див. — Я не ревную, а оберегаю, — он погладил рукой бедро Сергея. — Ревнуют, когда хотят чего-то, не принадлежащего им. А оберегать — это защищать то, что уже твоё.       Сергею как будто пронзили сердце стрелой. «Оберегать то, что уже твоё». Разум одурманило настолько, что Сергей даже не заметил, как по низу живота скользнули пальцы Владимира. Он целиком отдался новому глубокому поцелую и, на мгновение забывшись, прикусил чужие губы. Он слишком доверял Владимиру.       Див, однако, снова отстранился. Сергей запрокинул голову и попытался вдохнуть, немного злясь за прерванный контакт, но не решаясь попросить продолжения. — Представь на секунду, что есть кто-то более упрямый, чем ты, — быстро заговорил Сергей. Возбуждение пульсировало, заставляя кровь кипеть, но, если сейчас с Владимиром не поговорить, действовать он тоже не станет. — И ты не убедишь меня в том, что ты не человек. Ты старался, ты стал тем демоном, которого вроде бы надо бояться. А я испугался?       Колдун красноречиво изогнул бровь, уже заранее зная ответ. — Если вы про случай в кабинете, то нет, вы не боялись тогда, — Владимир смотрел в потемневшие ореховые глаза, не моргая. — Просто прекрати свои попытки и… — Сергей закусил нижнюю губу. — Я хочу быть рядом.       Владимир наклонился ниже, почти прикасаясь своим носом носа Сергея. — Но я рядом, — прошептал он. — Ещё ближе, — Сергей обхватил шею Владимира руками.       Собственное желание отключало голову. Руки Владимира обхватили бёдра Сергея, мягко разводя их в стороны. Жар прикосновения чужой кожи между раздвинутыми бедрами и запах чужого тела туманили рассудок. Горячо. Давно забытое чувство. Грань стеснения окончательно стерлась.       Длинные пальцы Владимира приятно трогали между ног, аккуратно, почти ласково оглаживали внутреннюю сторону бёдер. На шее чувствовалось влажное дыхание, которое тут же сменилось языком, чертящим широкую мокрую дорожку. Сергей тягуче простонал, раскрыв рот, да так и замер на выдохе, чувствуя, как пальцы Владимира коснулись его особенно приятно. Как же приторно-сладко ощущались настойчивые поцелуи дива, и как приятно отдаваться целиком тому, кого так неистово хочешь. А Сергей действительно хотел. Сначала не сознавался, пытался прятаться и злиться, даже боялся, но хотел. И оказалось, хотел с самого первого дня. — Я чувствую, что вы совсем не боитесь меня, — произнес вдруг Владимир, когда навис сверху и отважился посмотреть Сергею в тёмные глаза. — В самом начале я чувствовал, как неровно текла ваша кровь, как внутренности менялись местами, а сердце готово было замереть.       Сергей не ответил словами, просто прикоснулся к щеке, будто говоря — «Я вижу тебя». Он должен был чувствовать неловкость по поводу того, как открылся демону, но ничего подобного он не чувствовал. Владимир никогда не осудит, и Сергей уже прекрасно знал это, и от этой мысли было хорошо.       В ледяных глазах Владимира мелькнули жажда и нетерпение. Непривычное желание овладеть телом пугало и одновременно застилало разум горячим туманом. Сергей снова откинул голову назад, впуская Владимира внутрь себя. С губ сорвался томный, но слегка болезненный вздох. Владимир замер. Ледяные голубые глаза широко распахнулись от неожиданности, а Сергей так же ошалело смотрел в них. Сердце пропустило несколько ударов от нарастающего жара внизу.       Близость сводила с ума. Близость с тем, кто казался недоступным. С тем, кто, кажется, пытается дать больше, чем взять. Каждое прикосновение рук вызывало мурашки, жар заполнял голову, словно в лихорадке. Связь налилась страхом, желанием, чем-то покалывающим и стучащим внутри. Сергей никогда бы не подумал, что Владимиру может быть настолько страшно. Он искал в глазах колдуна что-то, какое-то утешение или, может быть, даже упрёк.       Но Сергей, всё ещё шумно дыша, обхватил лицо Владимира ладонями. — Просто двигайся, — тихо прошептал он.       Горячая ласка и тесный контакт пропускали по телам нервную дрожь. Сердце стучало неровно. Стоило Сергею приоткрыть рот, как он тут же чувствовал на губах теплое дыхание дива. А затем чувствовал и его язык, который мягко проходился по нижней губе и нырял в рот, игриво задевая кончиком его собственный язык. Владимир иногда увлекался, сжимая кожу колдуна слишком сильно.       Но Сергей оставлял это без внимания, целиком отдаваясь. Положив свои ладони поверх ладоней Владимира, сжимающих кожу бёдер, колдун оторвался от поцелуя, снова открывая шею, позволяя — нет — заставляя целовать его именно там. Там, где больше всего нравится, где больше хочется. Сладкая судорога пробежала по телу, а в паху завязывался огромный узел.       Сергей сильно зажмурился, когда связь отозвалась сладкой истомой, оставляя жаркие всполохи удовольствия. Открыв глаза, он встретился с затуманенным взглядом Владимира. Видел, как блестят его глаза, как чувственно приоткрыты губы. Хотелось выть от бессилия, хотелось просить еще. Просить не отпускать, держать так крепко, словно от этого зависит вся жизнь.       Оба не произнесли и звука, вновь сплетаясь руками, теряясь в полумраке комнаты и друг в друге. Сергей инстинктивно попытался податься вверх, но моментально задохнулся, когда его потянули назад. Владимир несдержанно простонал в ответ так, что Сергей непроизвольно повторил за ним. Полная потеря контроля над ситуацией и тотальное подчинение. Ослабленное наслаждением тело не могло сопротивляться. Тело как будто больше ему не принадлежало, а лишь поддавалось Владимиру, отзываясь горячей пульсацией.       Сергей так долго этого желал. До безумия, до сорванных катушек и отключившегося разума. Хотелось быть рядом. Отдать все на свете и испытывать это снова и снова по кругу, позволяя этим рукам делать с ним все, что захочется. Его извращенное сознание готово было принять Владимира любым: холодным и грубым, заботливым и ласковым, вгоняющим сладкий яд под кожу. Трогающим самое сердце и останавливающим его на мгновение. Таким, который одним своим жестом скажет, когда можно дышать, а когда остановиться.