Кровью на снегу

      От длительного недосыпа щипало в глазах. Чтобы немного привести себя в чувства, Сергей принялся тереть веки костяшками прохладных пальцев. Очень хотелось поскорее добраться до дома и наконец-то выспаться, ведь, несмотря на ночное задержание, выходной ему никто не обещал. К тому же дело приобретало совсем неожиданный оборот: из расследования о нелегальных захоронениях вытекало следующее — о трупе неизвестной француженки.       Владимир, в отличие от Сергея, держался бодрее, ну, или по крайней мере, делал вид. Колдун же, напротив, почти завалился на стол и только чудом не ронял голову на руки от сковавшей всё его тело усталости. Скрывать свое состояние от дива было бессмысленно, и Сергей решил не тратить силы на притворство.       В ожидании сторожа, которого вот-вот должны были привести, Сергей начал клевать носом. Он чувствовал, как сознание практически ускользает, голова тяжелеет, а веки непроизвольно закрываются. — Сергей Дмитриевич, потерпите немного, — голос Владимира звучал над самым ухом, и Сергей, прогоняя от себя навязчивую дымку сна, выпрямился.       Его спина упёрлась в руку Владимира — див придвинулся вплотную и, кажется, касался рукой спины Сергея. От недостатка сна слегка знобило, но тепло Владимира рядом согревало. Сергей почувствовал, как его обхватили за пояс и ненавязчиво прижали. Сейчас хотелось просто откинуть голову на плечо Владимира и забыться крепким сном, окружённым таким желанным теплом. Кажется, туманить себе разум Сергей умел не хуже дивов. От прикосновений Владимира всё же стало чуточку легче.       Едва Владимир отстранился от Сергея, возвращаясь на своё место, как в дверном проёме показались знакомые конвоиры, ведущие под руки сторожа. На этом бедняге не было лица: он выглядел таким подавленным и убитым, что огласи сейчас ему какой-нибудь смертный приговор, он бы и бровью не повёл. Сторожа практически усадили на стул — идти самому у него сил не было, хотя он был совершенно трезв. Сергей задал парочку классических вопросов, которые, кажется, задавал ранее, но не получил внятного ответа. — Ну вот только не нужно нам врать, — колдун сделал тон жёстче, но всё же старался не перебарщивать. Что-то подсказывало ему, что бедняга-сторож виновен в меньшей степени, чем его коварные сообщники. — Я вру? — сторож осоловело захлопал блестящими глазами. — Я не вру.       Он извлек из кармана помятый грязный платок и утёр им слезящиеся глаза. — Если мне не изменяет память, час назад вас задержали за попытку прикопать криминальный труп, — напомнил ему Сергей.       Сторож уставился на свои руки, потом поднял рассеянный взгляд на колдуна. — А… это… — выдохнул он. — Так вы про труп не спрашивали.       Он даже развёл руками в стороны. Владимир на этот жест заметно помрачнел и покачал головой, что-то записывая. — Откуда у вас в сторожке вещи трупа? — продолжал допытываться Сергей. — Чего? — сторож захлопал глазами, словно не понимал, о чём вообще идёт речь. — Ну что ты молчишь? — одёрнул его Владимир, практически пригвоздив беднягу взглядом к столу. — Ты понимаешь, что твое молчание мы можем расценить как признание в убийстве? — после этой фразы сторож втянул голову в плечи и как будто уменьшился. — Ты ведь для отвода глаз придумал свою таинственную женщину.       Владимир холодно усмехнулся. — Я придумал женщину? — сторож прищурился, бегая взглядом по допрашивающим. — Это что значит, что у меня женщины быть не может? Да вы… — он громко цокнул, а потом махнул рукой. — Была у меня женщина. Что вам вообще всем от меня надо? Что вы ко мне привязались? — его голос заметно задрожал. — Вы же уже всю душу из меня вытащили. Ничего я больше не скажу. — Верим? — нарочно громким шепотом спросил Сергей у Владимира, и тот вычурно кивнул. — Верим, — отозвался он точно так же.       Владимир закончил свои записи и махнул рукой, подавая сигнал конвоирам. Без малейшего сопротивления сторож поднялся и позволил себя увести, не удостаивая ни колдуна, ни дива даже коротким взглядом.

***

      За короткое время своей работы в Управлении Сергей побывал в кабинете Булгакова, казалось, уже десяток раз. После каждого, даже самого незначительного, результата по расследуемому делу приходилось делать доклад. Сергей так и не понял до конца, как относится к этим докладам: сам князь Булгаков не вызывал страха или смущения, держался дружелюбно и, казалось, даже слишком дружелюбно, несмотря на свою высокую должность.       Зато Владимиру как будто эти доклады нравились. Сергей украдкой наблюдал за своим дивом, отмечая, как тот сразу же приобретал особенно торжественно-серьёзный вид, всегда готовил какие-то бумаги, даже если результат был на пару строчек отчета, и всегда заходил в кабинет князя первым. Булгаков и его див Иннокентий всегда встречали в одной и той же позе. Создавалось впечатление, что они даже не двигались с места, ночуя в кабинете в том же самом положении. Булгаков неизменно сидел за своим рабочим столом, а Иннокентий находился рядом, по правую руку. То утро очередного рабочего дня не стало исключением. — Не поверите, но я осведомлён о результатах вашего расследования, — князь широко улыбнулся, приглашая Сергея присесть на предложенный Иннокентием стул. Колдун послушно сел. — Вам уже успели доложить о незаконных захоронениях, Ваша Светлость? — Сергей разложил перед князем приготовленные Владимиром бумаги.       Булгаков быстро пробежался взглядом по двум первым листам и не без удовлетворения закивал. — Более чем, Сергей Дмитриевич. Отличная работа, — князь постучал пальцами по столу. — Однако нам всё ещё не до конца ясно, как во всей этой истории может быть замешан див. Владимир неоднократно упоминал, что следы дива ощущаются довольно отчётливо, особенно в сторожке.       Сергей покосился на стоящего по струнке Владимира с неизменно холодным выражением лица. Он медлил, позволяя колдуну говорить, и Сергей решил продолжить. — Это нам пока выяснить не удалось. Хочу также отметить, что от местного сторожа мы узнали всё, что только можно. И, если честно, мне его немного жаль, — Сергей вспомнил лицо бедолаги во время последнего допроса.       Пожалуй, случись бы такое с ним самим, ему бы точно понадобился какой-нибудь «перерыв» на отпуск или даже психолог. Обман всегда оставляет глубокий след в душе, особенно от близкого человека. Колдун снова бросил короткий взгляд на Владимира. — Неужто вы думаете, что этот сторож — жертва? — Булгаков потёр подбородок, заинтересованно глядя на досье перед глазами.       Сергей лишь пожал плечами. — Бывает порой и такое, когда человек оказывается невольным заложником ситуации и таким же случайным соучастником, — осторожно проговорил он. — В такие моменты мне кажется, что люди становятся жертвами. — А ты что думаешь, Владимир? — обратился Булгаков к диву. — Косвенное соучастие не умаляет ответственности за совершённое преступление, — строго проговорил Владимир, явно наслаждаясь своей версией. — В конце концов от любого соучастия можно отказаться. Люди могут не исполнять приказы других людей, если в их отношениях изначально отсутствует субординация.       Сергей закатил глаза, чуть качая головой. Упрямству Владимира иногда хотелось позавидовать, а иногда хотелось просто врезать. Реакция Сергея не осталась незамеченной его дивом. Булгаков же, наблюдая эту картину, словно окончательно развеселился. — А что там с безымянной француженкой? — спросил князь, переворачивая очередную страницу. Просмотренные отчёты он отдал Иннокентию, и тот всё так же молча принялся изучать их даже с какой-то жадностью.       Сергею такие реакции были непонятны, но на то люди и отличались от дивов. — К сожалению, ничего, — виновато признался Сергей, — но именно она навела нас на всех тех, кого мы задержали.       Всё-таки дело было не окончательно провалено, или Сергей опять оказался жертвой своего же перфекционизма и боязни ударить в грязь лицом на новой должности. — Возможно, совместными усилиями с Алексеем Николаевичем удастся распутать этот клубок интриг, — Булгаков так внезапно вспомнил об Оболенском, отправленном на «подкрепление», что Сергей даже вздрогнул.       Что-то подсказывало колдуну, что вмешательство Оболенского в это дело не сулило ничего хорошего, а «подкрепление» ему скорее помешает, чем поможет. Нужно непременно обсудить это с Владимиром. К счастью, подумал вдруг Сергей, его див был достаточно упрям, чтобы действовать порой самовольно. В эту минуту колдун даже полюбил это качество Владимира. — Ваша Светлость, — поспешил возразить Сергей, откашливаясь, — а вы уверены, что нам стоит беспокоить князя Алексея Николаевича и отрывать его от работы? Уверен, что он довольно загружен… — Не беспокойтесь, Сергей Дмитриевич, — добродушно отозвался Булгаков, — мне кажется, что под руководством кого-то более опытного дело решится гораздо быстрее. К тому же, вы прекрасно справились с расследованием и заслужили небольшую помощь.       Сергей внезапно ощутил знакомое натяжение в связи и уставился на Владимира. Чутьё его не подвело. — Ваша Светлость, разрешите обратиться, — Владимир послушно склонил голову, обращаясь к Булгакову.       Тот недоуменно уставился на дива. Иннокентий поднял взгляд от бумаг. — Ты хочешь что-то добавить? — князь заинтересованно посмотрел на дива.       Владимир тихо кивнул. — Сергей Дмитриевич в высшей степени продемонстрировал свои способности и, пожалуй, мог бы довести это дело до конца, не прибегая к посторонней помощи, — Владимир проговорил это привычным тоном, не выделяя интонацией ни единое слово, но в кабинете Булгакова повисла гробовая тишина.       Сергей ошарашенно глядел на своего дива, не веря своим глазам и ушам. Владимир… хвалил его? Забыв о присутствии высшего должностного лица, Сергей даже ущипнул себя за предплечье, чем привлек внимание Иннокентия. — Ну, если Владимир отмечает ваши способности, то могу вас поздравить, Сергей Дмитриевич, — Булгаков протянул руку всё ещё ошарашенному колдуну, — действительно прекрасная работа.       Сергей не веря уставился на протянутую руку, как когда-то Владимир в один их первых вечеров их знакомства. Робко пожав протянутую ему ладонь, Сергей смог только произнести тихое «Спасибо». — Я боюсь представить, что сейчас начнется, — задумчиво произнёс Булгаков, глядя куда-то в сторону, и снова постучал пальцами по столу, раздумывая, — столько эксгумаций… Там половину кладбища разворошат. — Да уж… даже думать не хочется, — Сергей довольно повел плечами, отшучиваясь. — Единственное, что сейчас хочется, так это поспать.       На его реплику все находящиеся в кабинете заулыбались — даже нечеловеческая половина. — Имеете полное право, Сергей Дмитриевич, — подтвердил желание Сергея Булгаков, — дальше это уже наша работа.       На этой ноте доклад завершился. А если бы Сергея прямо сейчас увидел Мельников, то наверняка снова бы упомянул о том, что Сергей идёт так, как будто парит на крыльях.       Владимир послушно открыл тяжёлую дверь рабочего кабинета, по привычке пропуская Сергея вперёд. И хотя расследование прямо приводило к ещё одному, совершенно новому делу, можно было считать текущее завершенным, по крайней мере, так хотелось думать Сергею. Если у него получилось расследовать целое дело, пускай и не без помощи своего дива, повод для гордости, даже маленький, у колдуна был.       Вот бы можно было уехать домой и взять парочку выходных, чтобы спокойно выдохнуть. Вторя своим мыслям, Сергей с ощутимым вздохом завалился на диван, на минуту прикрыв глаза. Владимир тем временем по привычке занял своё положение возле стола. Откинувшись на спинку дивана, колдун разглядывал снова непроницаемое лицо Владимира, стеклянный, зафиксированный в какой-то одной точке взгляд, ровную осанку с расправленными плечами, заведенные за спину руки. — Ты похвалил меня, — на губах Сергея заиграла улыбка, — на докладе в кабинете Булгакова.       Владимир коротко взглянул на Сергея и пожал плечами. — Вы же знаете, что я просто констатировал факт. Вы очень хорошо справились с работой, — подтверждая свои слова, Владимир кивнул. — К тому же, это первое ваше дело в Управлении, — добавил он.       А Сергей так и смотрел на Владимира с нескрываемой улыбкой. Улыбаться хотелось. Хотелось, даже несмотря на продолжающийся рабочий день и огромную кучу бумаг, непонятно откуда взявшуюся на рабочем столе. — Подойди ко мне, — тише попросил Сергей.       Владимир исполнил просьбу-приказ даже раньше, чем Сергей успел закончить короткую фразу. — Я бы без тебя не справился, — Сергей сел на диване ровнее, — и я многому у тебя учусь.       Ледяная вспышка резанула глаза. — Мне довольно сложно поверить в то, что вы говорите, Сергей Дмитриевич, — признался Владимир.       Он посмотрел на свободное место на диване и снова перевел взгляд на колдуна. Получив утвердительный кивок Сергея на немую просьбу, Владимир опустился рядом, пожалуй, теперь ближе, чем положено.       В отголосках связи Сергей улавливал приятное волнение от нахождения дива рядом, с удовольствием отмечая, что тот волнуется не меньше. И почему такие моменты настолько будоражащие? Иногда попросить разрешения становится трудно, иногда совсем невыносимо, а иногда просить ничего и не нужно. Но Владимиру слишком сложно это понять, и Сергею оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь у него получится привыкнуть, пускай это и займёт какое-то время. Но разве они спешат? — Если ты хочешь что-то сделать, — зашептал Сергей, тщетно пытаясь унять рвущееся из груди сердце, — ты можешь это сделать. Я тебе разрешаю, — и шелест этого самого «разрешаю» отозвался в связи приятной дрожью.       Как же часто слов бывает недостаточно.       Замешательство Владимира всегда отзывалось приятным теплом, и Сергей, пряча улыбку в уголках губ, придвинулся чуть ближе, позволив себе положить руку на колено Владимира. Горячее касание словно отрезвило, давая негласный сигнал. Владимир разрешил себе коснуться ладонью щеки Сергея, а другой рукой притянуть его ближе к себе за пояс. На тонких суховатых губах дива застыл короткий вздох, и через мгновение, его губ коснулись чужие губы.       Сергей, сгорающий не то от смущения, не то от неверия в происходящее, действовал решительнее и сразу обхватил Владимира за плечи, запуская ладонь в светлые волосы на затылке. Поцелуй больше не напоминал простое касание губ: Сергей настойчиво позволял раскрывать поцелуй глубже, чувствовал приятные разряды тока на кончиках пальцев.       Владимир учился быстро, а смелость Сергея будто передавалась и ему — а может быть, благодаря укрепившейся связи он и вправду заражался этой смелостью. С губ Сергея сорвался едва слышный стон, и Владимир, замирая, тут же ослабил хватку — он слишком сильно обхватил плечи колдуна.       На языке осело несколько крупинок чего-то очень холодного, и Сергею даже показалось, что его губы покрываются чуть ощутимой корочкой льда. Ржавый привкус отрезвил мгновенно, и Сергей расфокусированным взглядом увидел, как Владимир отшатнулся, оказываясь в противоположном углу рабочего кабинета. На языке Сергея крупными алыми бусинами выступила горьковатая кровь, а кончик языка резануло, стоило ему коснуться нёба. — Вы знали, что при поцелуе идёт кровь, но не сказали мне? — тихо спросил Владимир, опуская голову, и Сергей увидел, как блеснули снежно-белые клыки дива. В его голосе и в связи чувствовалось разочарование, тоска и, если не страх, то… обида?       Ранка на языке маленькая, совсем не глубокая — об этом не могло быть и речи, но Сергей ясно ощущал вкус своей крови. Владимир даже не смел поднять глаза, и только сейчас Сергей осознал, что произошло: потеряв над собой контроль, он слишком отдался поцелую и порезал язык о клыки дива. Связь бушевала вулканом, а разум туманил вкус крови. — При поцелуе не идёт кровь. Это я виноват, — быстро заговорил Сергей. — Я никогда раньше не целовал дива и не подумал об острых зубах, — он сам не понимал, как именно это звучало.       Владимир непроизвольно ранил его во время поцелуя — Сергей готов был поклясться, что это произошло случайно, и даже не по вине дива. Неужели возможно вот так терять контроль, когда чувствуешь… так много? Запечатать небольшую ранку заклинанием не составило никакого труда, но почему-то Сергею казалось, что привкус его же крови застыл в воздухе. — Но вы должны были… — снова попытался возразить Владимир. — Нет, не должен. Я человек, это нормально, — упрямо твердил Сергей, прерывая дива на полуслове. Не хватало ещё привить Владимиру неуместно чувство вины. Колдун сделал глубокий вдох. — Хозяин… Скажите, вы понимаете… Кого вы сейчас поцеловали? — резко подняв голову, Владимир устремил свой взгляд прямо в светло-ореховые глаза Сергея.       Ледяное сияние, почти нестерпимо режущее глаз — как белый луч солнца в упор, — словно смотрит ледяная бездна, пронизывая до костей. Зрачки Владимира превратились в узкие щёлочки, а клыки, до этого скрываемые, сейчас стали ещё длиннее, и на них мелькнула розовая прожилка от следа крови. Раздался резкий взрыв, а может быть, Сергею это просто показалось, оглушающее рычание, доносящееся откуда-то издалека сквозь заложенные уши.       Сейчас перед ним сидела огромная серая химера и смотрела прямо в упор, не отводя взгляд от бледного напуганного лица колдуна. От внезапного выброса энергии закружилась голова, и Сергей крепко зажмурился, стискивая зубы до скрипа. Понять, что именно ощущал Владимир, по связи было невозможно, энергетический поток заглушал собой всё, как если бы кто-то пытался расшифровать забитый помехами сигнал. — Нет… Ты не такой, — прошептал Сергей одними губами, тряхнув головой. — Верни человеческий облик, — как можно чётче проговорил он, игнорируя стук пульсирующей крови в висках. — Я приказываю тебе принять человеческий облик, — с расстановкой повторил он.       Химера снова издала громкий рык, приседая на мощных лапах, готовясь к прыжку. Огромные крылья сделали широкий взмах, и поток теплого воздуха сбил ту самую кучу документов со стола Сергея, разбросав их по полу. Колдун крепче стиснул зубы, игнорируя любые попытки Владимира прорваться к его разуму — или так только ему казалось, — но оставалось стойкое чувство, словно кто-то пытается заставить его думать иначе, повернуть мысли куда-то в другую сторону, подчинить его волю. — Вернись! В человека! Немедленно! — голос Сергея сорвался на крик, а возле лап рычащей химеры оказались несколько огненных колец.       Сергей не помнил, как формировал оружие. Огонь всё же коснулся лап химеры, и та взвыла, явно присмирев. На серых перьях остались чёрные хлопья копоти. Демоническая сущность исчезла так же внезапно, как и появилась, и колдун, всё ещё не веря в то, что произошло, просто застыл на несколько мгновений.       В том же дальнем углу кабинета возник обнажённый Владимир, взбудораженный, ошарашенный, но уже человеческий. На его лице застыло не то удивление, не то неподдельный ужас, губы слегка приоткрылись, а сам он уставился на своего колдуна широко распахнутыми глазами.       Сергей оказался возле дива в считанные секунды. — Всё хорошо, слышишь меня? — ладони колдуна сами потянулись к щекам Владимира.       Сергей ощущал тяжёлое сбитое дыхание своего дива, но сам выглядел ничуть не лучше. Взмокший, запыхавшийся, с дико пульсирующей болью в висках, он пытался успокоить Владимира, хотя сейчас успокаивать надо было его самого. Он игнорировал самое известное правило — не смотреть диву в глаза, но в тот момент отчаянно пытался разглядеть в них что-то такое, что позволило бы ему достучаться если не до души, то хотя бы до разума Владимира. Сергей пытался дышать ровнее, осторожно гладил горячие щёки Владимира и неустанно повторял: — Всё хорошо, Владимир, всё хорошо… Я рядом, — твердил, как заведённый, Сергей, всё ещё борясь с испугом и накатывающей паникой.       В ответ он видел только лишь ледяную пустыню голубых глаз. В ушах застыла густая тишина. Хотелось бы сейчас иметь способность дивов завладевать разумом, чтобы передать это спокойствие, убедить, что ничего не произошло, и что он всё разрешает. И будет разрешать дальше. — Сергей Дмитриевич, у вас все хорошо? — посторонний голос раздавался слишком настойчиво, видимо, звавший его повторял этот вопрос уже не в первый раз. Будь Сергей в другом состоянии, он бы узнал своего старого приятеля Ивана Мельникова.       Колдун появился вместе со своим дивом Ростиславом, но сейчас им никто не отвечал. Ответить или осознать вопрос ни у Сергея, ни у Владимира не было возможности. — Вам не нужна помощь? — снова спросил Мельников, и Сергей непроизвольно моргнул, хмурясь, будто выходя из транса.       Раздался звук закрывающейся двери кабинета, и Сергей вновь остался наедине с Владимиром. — Что ты чувствуешь? — прошептал Сергей, всё ещё оглаживая щёки дива подушечками больших пальцев. От него не ускользнуло, что дыхание дива стало ощутимо ровнее. — Ваше беспокойство, — отозвался див и перевёл взгляд на переносицу, избегая светло-ореховых тёплых глаз. — Не только это, — Сергей попытался выдавить слабую улыбку. — У меня океан внутри бушует…       Между бровей Владимира образовалась складка. — Разве… Разве может внутри вас быть океан? — не понял Владимир.       Связь постепенно выравнивалась, стук крови исчез, а ее запах пропал, словно его и не было. Сергей улыбнулся ещё шире. — Может, — кивнул колдун. — И сейчас он, кажется, успокаивается.       Владимир прикрыл глаза, оставляя шлейф лёгкого спокойствия. Сергей же, робко подаваясь вперёд, оставил на лбу дива тихий поцелуй.       Время замерло, а звуки в комнате, казалось, совсем исчезли. Сергей и Владимир стояли вот так, друг напротив друга: Сергей все так же оглаживал щеки Владимира, а последний обнимал колдуна за пояс. Если бы можно было задержать этот момент и остановить время так надолго, как того требовало сердце. Отрываться друг от друга не хотел ни один, ни второй. Сколько прошло времени — неизвестно, но стук в дверь рабочего кабинета заставил Владимира практически отпрыгнуть от Сергея. Через секунду див уже застегивал на себе форменный пиджак. — Войдите, — проговорил Сергей, ероша собственные волосы.       Пришлось даже пару раз хлопнуть себя по щекам, чтобы немного привести в чувства.       В дверях показался Иннокентий. Он вежливо поклонился Сергею, не обделил вниманием слегка взъерошенного Владимира, но никак не прокомментировал недавнее событие. Глупо было отрицать, что всплеск силы, да ещё от такого мощного дива, никто не почувствует. От внимательных глаз следователя не скрылись и разбросанные по кабинету бумаги. — Что случилось? — Сергей уставился на внезапного гостя и на стопку бумаг в его руках. — Пришел ответ по нашему трупу, — Иннокентий поправил очки и протянул Сергею печатный лист. Судя по всему, он был получен недавно — несколько букв смазались. — У девушки французское гражданство, а зовут ее Одетта Ланская. — Как? — почти синхронно спросили Сергей и Владимир. — Вы не ослышались, — кивнул див. — Родственница закопанной в той могиле старушки. — Спасибо за новость, — рассеянно пробормотал Сергей. — Нам нужно подумать.       С печатного листа, который принёс Иннокентий, на Сергея смотрела изящная молодая девушка с короткими волосами и очаровательно вздёрнутой верхней губой.

***

      После позднего ужина Сергей подумал, что, как только он окажется возле своей кровати, немедленно упадёт на неё и заснёт в неизменной позе до самого утра. Не спать ему было не привыкать: закалила подготовка к экзаменам в Академии, да и тренировки никто не отменял. Владимир взял всю уборку на себя, позволяя своему колдуну, едва державшемуся на ногах от усталости, отправиться в свою комнату.       Сергей с большим удовольствием упал на свою кровать, прикрывая глаза. Ужасно хотелось забыться сном, но память невольно возвращала сегодняшний день. «А кто говорил, что будет легко?», подумал колдун с усмешкой. И всё-таки прогресс был значительный. Сергею не верилось, что Владимир испытывал к нему что-то похожее, что чувствовал сам Сергей. От осознания этого хотелось растечься маленькой лужицей или завизжать как девчонка, но Сергей предпочитал отогнать от себя эти мысли, боясь «сглазить». Сглазить чёрта. С губ сорвался нервный смешок. — Сергей Дмитриевич? — колдун тут же распахнул глаза и приподнялся на локтях. — Разрешите мне войти? — Конечно, заходи, — Сергей собрался, поднимаясь с кровати.       На пороге комнаты стоял Владимир, держа в руках кружку с горячим молоком. — Я хотел пожелать вам спокойной ночи, — див протянул кружку удивлённому Сергею. — Спасибо тебе, — тихо прошептал Сергей, разглядывая темный силуэт в белой глади. — И за работу. И за доклад. И за молоко… И за… сегодня.       Он поднял взгляд на дива, наблюдая, как красиво голубые глаза сияют в приглушённом свете.       Молоко и вправду успокаивало нервы. И кажется, Владимир добавил в кружку немного мёда. Лучшее средство перед сном. Сергей с удовольствием сделал несколько глотков, чувствуя, как успокаивающее тепло разливается по телу. — Вы позволите мне?.. — Владимир встал к Сергею вплотную, поймав недоумевающий взгляд колдуна. — Вы немного испачкались.       Кончиками пальцев Владимир прикоснулся к верхней губе Сергея, стирая белоснежные следы от молока. Колдун завороженно смотрел в ледяные глаза, совершенно не беспокоясь о запретном правиле. Владимир точно поймёт, что вызов ему бросать никто не собирается, да и вряд ли Сергей когда-либо это сделает.       Шумный выдох Сергея утонул в густой тишине. Замерев, колдун смотрел, как Владимир, опуская голову, осторожно потянулся к его губам. Див решительно притянул Сергея к себе, лизнул его верхнюю губу, улавливая молочно-медовый вкус. Владимира немного вело от сладостей, и он с нескрываемым удовольствием раскрывал губы Сергея языком. Сам же Сергей давно забыл обо всех приличиях, внутренне ликуя, что дома, наедине, можно не скрываться и окончательно расслабиться, и Владимир наверняка почувствует то же самое. Целовать Владимира было до одури приятно, и отрываться от него категорически не хотелось. Сорвавшийся с губ Сергея стон Владимир поймал своими губами.       Руки Сергея сами потянулись к своей рубашке и принялись нервно расстёгивать пуговицы. Когда с этим было покончено, колдун просто скинул мешавшую ему рубаху с плеч, и она упала к его ногам. В этот момент Владимир отстранился. — Сергей Дмитриевич, зачем вы раздеваетесь? — прошептал див, окидывая взглядом полуобнажённого Сергея, а потом заглядывая ему в глаза в поисках ответа.       И только тогда до Сергея дошло, что именно он собирался сделать. Смущение, забытое всего несколько минут назад, накатило огромной волной, и колдун, извиняясь, принялся подбирать свою рубашку и натягивать её на плечи. — Прости меня, я… Как видишь, не только дивам свойственно терять контроль, — он виновато усмехнулся. — Я бы даже сказал, людям это свойственно больше. — Это из-за сладкого? — предположил Владимир.       Сергей захлопал глазами. Владимир же ожидал честного ответа. От взгляда колдуна не скрылись расширившиеся зрачки дива. — Да. Из-за сладкого, — улыбнулся Сергей. — Спокойной ночи, Владимир.