Аромат дорого парфюма

Холодное, туманное утро впивалось в стекла машины игольчатым инеем. Джимми сидел за рулем, не двигаясь. Ночь на кожаном диване в гостиной оставила спину одеревеневшей, а веки – налитыми свинцом. Он не решился переступить порог спальни, а Тея... Тея лишь мельком встретилась с ним взглядом на кухне. Ни слова. Ни привычного, сонного поцелуя перед уходом. Только взгляд – усталый, глубоко печальный, прожигающий его насквозь. Впереди – долгие съемки в глуши, еще несколько ночей без этого порога, без нее. Мысль обжигала холоднее утреннего тумана. Он вышел. Воздух обжег легкие. Наледь на асфальте искрилась под косыми лучами солнца, слепя и вызывая тошноту. Образ девушки с пепельными волосами, ее испуганные глаза в отражении витрины – все это наконец отступило, задавленное новым, куда более тяжелым грузом. Ответственность. Проекты. Контракты. Миллионы глаз, ждущих зрелища. Он не мог все бросить – а эта невозможность лишь расширяла пропасть, зиявшую между ним и Теей, до размеров бездны. Стук по стеклу заставил вздрогнуть. Марк стоял рядом, его лицо, обычно озаренное азартом, сейчас выражало настороженность. Он показал на часы, губы сложились в немой вопрос. – Джим! – голос Марка прозвучал громче, чем нужно в приоткрытое окно машины, нарушая утреннюю тишину парковки. – Ты тут с восьми. Мы собрание про... – он запнулся, разглядывая лицо Джимми и с нотками понимания добавил, – Все в порядке? Опять всю ночь работал? Джимми с усилием разжал челюсти. Привычная маска – широкая, уверенная улыбка "Мистера Биста" – натянулась на лицо, но глаза оставались мутными, затянутыми пеленой бессонницы и навязчивых образов: Тея, отвернувшаяся к окну... Девушка на краю тротуара... Бесконечная лента бессмысленных поисков в сети... Он кивнул, слишком резко. – Все... все норм, Марк, – голос сорвался, выше обычного. Он сглотнул ком в горле. – Слушай, Чарли не видел? Мне... нужно его найти. Срочно. Марк прищурился. Пауза затянулась, наполненная немым вопросом и легкой тенью недоверия. – Чарли? – он почесал затылок. – Да вроде возился с новой камерой утром. Говорил что-то про прошивку... или софт? Точно не помню. – Марк вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на укор. – Парень, как зомби, Джим. Ты его на износ гонишь. Опять ночь корпел, наверное. Укол. Жестокий и точный. Его собственная требовательность, его ненасытный FOMO, превратившийся в скрытый контроль над жизнями других, обернулись против него. Джимми попытался улыбнуться шире, но получилась гримаса, кривая и неестественная. – Ха... Ты прав, – выдавил он. – Я... я хотел дать ему передышку. Но сам понимаешь – без него никуда. Он у нас... уникальный. – Ну, как скажешь, – Марк неохотно отступил. – Ладно, поехали уже? Команда ждет. Джимми смотрел вслед уходящему Марку. Ему отчаянно нужна была помощь. Но сама мысль о том, что ему придется просить, о том, что придется впустить кого-то в свою липкую, позорную тайну, вызывала волну жара, прилившую к щекам. Это ощущение – густой, удушающий ком в груди – заставляло разглядывать трещины в асфальте, задерживаться в машине, прятаться. Но вариантов не было. Он в одиночку тонул. Он откашлялся, пытаясь прочистить горло от несуществующего сгустка стыда. В отражении лобового стекла поймал взгляд – взгляд виноватого мальчишки, не своего. Отвернулся. Дверца хлопнула с резким, обрывистым звуком. Пути назад не было. Студия встретила его непривычной тишиной. Он вошел почти крадучись, словно вор в собственном доме. Съемочные площадки пустовали, лишь пара техников в дальнем углу возилась со светом, перешептываясь так тихо, что слова терялись в гулком пространстве. Их взгляды скользнули по нему и тут же отвели – еще один укол. Найти Чарли оказалось непросто. Знакомые коридоры студии внезапно превратились в лабиринт. Он заглянул в крошечный кабинет, больше похожий на кладовку для инвентаря, чем на рабочее место. Пусто. Тяжелый вздох сорвался с губ. Чем дольше поиски, тем труднее будет выговорить просьбу. Тем нелепее она будет звучать. – Черт возьми! – прорычал кто-то из-под стола в соседнем помещении. Чарли. Джимми замер в дверях. Техник сидел на корточках, погруженный в клубок проводов, его спина выражала предельную концентрацию и раздражение. – Чарли! – Джимми сделал шаг вперед, включая привычный, дружелюбно-деловой тон – тот самый, что не терпел отказа. Маска скользнула на лицо сама собой. – Я тебя везде ищу! Есть минутка? Нужно кое-что обсудить... Чарли вынырнул из-под стола. Лицо, когда-то юное и полное энтузиазма, казалось, за последние месяцы обвисло под тяжестью недосыпа. Глаза, обычно живые, были мутными, с лопнувшими сосудами на белках, подчеркнутыми темными, как синяки, кругами. Весь его вид кричал без слов: «Ты выжимаешь меня, как лимон. Ты хочешь невозможного». Волна стыда накатила на Джимми, горячая и тошнотворная. Очередное напоминание о цене его амбиций. – Прости, Чар, – Джимми сдался первым, его голос потерял уверенность. Он вдруг почувствовал себя не боссом, а просителем. – Слушай... Ты выглядишь... Плохо. Серьезно. Тебе нужно отдохнуть. Поездку пропусти. Возьмем дублера, сдвинем дедлайн. Отдохни. Пожалуйста. Чарли медленно поднялся, его бас звучал глухо, а взгляд испепелял. – И что? – спросил он с ледяной сдержанностью. – За этим пришел? Или за чем? Джимми заставил себя встретить этот взгляд, пытаясь вернуть себе тень контроля. Но внутренне он сжимался. «Они узнают. Все узнают о твоем провале, о твоем кошмаре у светофора», – шептали демоны в голове. Он отвел глаза к грязным кроссовкам Чарли. – Есть... еще кое-что, – слова давились. – Небольшая... личная просьба. Нужно найти одного человека. Художник. Псевдоним... SillyGrey. – Он судорожно полез в карман за телефоном. – Скину тебе фото его работы. Мрачные вещи, графика, карандаш. Любая зацепка. Ссылка, аккаунт, упоминание... Все, что найдешь. Сразу – мне. Чарли молчал, изучая его лицо. Его собственное оставалось каменным. – Окей, – наконец процедил он, его бас не дрогнул. – И, Чарли... – Джимми сделал шаг ближе, понизив голос до конфиденциального шепота. – Это... только между нами. Абсолютно. Ни Марку, ни ребятам, никому. Ты понял? Твердый, прямой взгляд Чарли, взгляд человека, который всегда держал слово, встретился с его. – Понял, – ответил он просто, без лишних сантиментов. И снова скрылся под столом в клубке проводов. В общей зоне студии царило оживление. Джимми окунулся в привычный хаос: спорил с постановщиком о ракурсах, подписывал бумаги, кивал на вопросы логистов. Механизм запустился. Он снова стал "Мистером Бистом" – уверенным, энергичным, немного эксцентричным. Искусственный зверь ожил, и он был его частью. Только в этой контролируемой суете он мог ненадолго забыть о трещине в собственной броне, о пропасти в личной жизни, о девушке с пепельными волосами и о своем бессилии. – Шестнадцать двадцать пять! – его голос, снова твердый и командный, разрезал гул. – Если не сдвинемся в ближайший час, приедем к полуночи. Шевелиться! Контроль вернулся. Хрупкий, временный, но – вернулся. Он чувствовал его в каждом резком жесте, в каждой отданной команде. Сборы заняли еще почти час, каждая минута задержки отзывалась напряжением в висках. Туман за окном окончательно рассеялся, открывая холодное, ясное небо. Дорога звала. Побег был обеспечен. На время.