Just Spring

Элизабет смотрела на вечернее море с балкона каюты. Они пустились в путешествие несколько дней назад. Её снедала какая-то непонятная тревога. В этот вечер, когда Эдмунд вместе с Питером и Каспианом обсуждали высадку на показавшийся вдалеке остров, тревога обострилась особенно сильно. Элизабет на миг закрыла глаза, а когда открыла, обомлела. Она находилась не на «Покорителе зари», а посреди зимнего леса. Снежинки медленно кружились в воздухе, поблёскивая в солнечном свете. — Элизабет... — позвал её незнакомый голос. Он казался прикосновением тёплого летнего ветра, который бывает поздним вечером после особенно жаркого дня. Элизабет не могла противиться желанию следовать за ним. Она вышла на поляну и увидела фонарный столб. А рядом с ним... — Аслан? — неуверенно позвала она. Лев повернулся к ней. Да, это был Аслан. И как говорила ей Люси, его действительно невозможно было спутать с кем-то другим. — Подойди, дитя. — Где мы? — Мы в прошлом. Здесь ты можешь наблюдать, но не можешь ни на что повлиять. — Это... прошлое Эдмунда, ведь так? — вдруг осенило её. — Да. Ты можешь увидеть всё, что случилось с ним, если хочешь. Элизабет задумалась. Перед глазами мелькали образы, созданные рассказами самого Эдмунда. Вспомнилось желание забрать его боль, понять его ещё глубже. Ей было очень страшно от осознания, что именно ей предстоит увидеть, но... Он пережил всё это один, маленький, напуганный, но всё равно такой невероятно смелый. — Я хочу, — наконец выдохнула она. — Тогда смотри. Аслан исчез. Элизабет увидела маленькую фигурку, бредущую по снегу. И вдруг звон колокольчиков, четвёрка оленей... Джадис. Вот она подзывает Эдмунда к себе, закутывает в шубу, гладит его волосы, и Элизабет замирает при виде знакомой реакции — чуть прикрытых глаз и едва заметному движению навстречу ласкающей руке. Вот он жадно принимает рахат-лукум из её рук, его глаза загораются от её щедрых обещаний. Элизабет видит, как он отталкивает Люси, как Сьюзен и Питер кричат на него. Картинка сменяется. Они, уже вчетвером, в гостях у бобров. Эдмунд сидит в стороне от всех, его взгляд задумчивый, словно принимающий решение. Питер в очередной раз отпускает колкий комментарий в его сторону. И тогда его глаза загораются мрачной решимостью, и он незаметно выскальзывает из домика. Она видит, как он начинает замерзать, пока пробирается к замку колдуньи. Первая слеза скатывается по её щеке, когда он спрашивает о лукуме с такой детской надеждой и наивностью, но вместо этого гном уводит его в темницу. Осознание настоящих целей колдуньи в его глазах болезненное — он будто до последнего не верит, но в то же время это именно то, чего он ожидал. Это не он предал, это его предали. В темнице холодно, так холодно, что холод передаётся даже Элизабет, просто безмолвной свидетельнице. Ожидая волков, колдунья развлекается. Гномы хватают его руки, выкручивая их за спиной. Нож касается его кожи, он неожиданно стойко и упрямо молчит, позволяя себе только тихие всхлипы и дрожь. Кровь стекает по бледной коже, пропитывает рубашку. Джадис касается его почти ласково, и на этот раз он пытается избежать прикосновения, вжимаясь в стену. Тогда она тянет его за волосы, вплетая в них ледяные пальцы. — Больно... — вдруг всхлипывает он едва слышно. Картина перед глазами Элизабет начинает расплываться от слёз. — О, прости, мой дорогой... — ухмыляется колдунья, — а сейчас? Её скипетр прижимается к его спине. Его крик застывает в ушах Элизабет. Она видит каждый удар, каждый будущий шрам, который она уже целовала. Видение снова меняется. На поляне с остатками снега она видит Джадис — её корона вполовину меньше, а улыбка в два раза злее. Эдмунд заслоняет собой лиса, но спасти его все равно не удаётся. Рука колдуньи с массивным перстнем наотмашь бьёт его по лицу, разбивая губу. Эдмунд поворачивается в сторону. Его большие карие глаза разбивают сердце Элизабет окончательно — столько в них мучительной вины. — Мой бедный мальчик... — шепчет она, захлёбываясь слезами. Видения будто ускоряются — нож колдуньи у его горла за секунду до спасения; он, замёрзший, в объятиях Питера, Сьюзен, кричащая на него; Аслан согревает его теплом своей гривы; его ужас от требования колдуньи; тихие рыдания от новости про смерть Аслана... — Нет... — выдыхает Элизабет от следующего видения. Эдмунд бросается наперерез колдунье, разбивает скипетр... Элизабет кричит, когда обломок вонзается в его живот. Долгие минуты сопротивления смерти и холоду, его прерывистое дыхание и, наконец, бальзам Люси... Элизабет падает на колени, обнимая себя руками. Больно, Господи, как больно... Она ощущает тёплое прикосновение сквозь слёзы. Аслан тихо мурлычет, ложится рядом. Элизабет прячет лицо в Его гриве. — Как он выдержал всё это, Аслан? Как не ожесточился? Как он остаётся таким нежным, таким любящим после... после всего этого? Он так боялся признаться мне, потому что думал, что не достоин моей любви... Как теперь мне быть достойной его любви? — Разве любовь определяется этим, моя милая? Любовь безусловна, она не спрашивает, кто чего достоин. — Я знаю, просто... — Элизабет судорожно вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями. — Просто ты любишь так сильно, что любовь не помещается в сердце, — мягко закончил Аслан, — поэтому я показал тебе прошлое Эдмунда. Вы долго шли друг к другу, но всё же встретились. — Ты же знал, что так будет? — Никто не знает, что будет. А теперь возвращайся к нему. — Спасибо, Аслан... Спасибо за Эдмунда. За всё... Мурлыканье Аслана стало громче. Элизабет подняла голову и... проснулась. В постели, укрытая одеялом. Эдмунд полулежал рядом, поглаживая её ладонь. Каюту освещала только лампа — видимо, была ещё глубокая ночь. Элизабет старалась дышать ровно, но слёзы душили так сильно, что рыдание вырвалось из груди против воли. Эдмунд мгновенно напрягся. — Эли? Она подняла на него взгляд. — Моя маленькая, что случилось? Плохой сон? — его глаза наполнились тревогой, почти болью от вида её слёз. Элизабет рывком обняла его и спрятала лицо на его груди. Его руки тут же обвились вокруг неё, успокаивая, защищая. Длинные пальцы коснулись её волос, и она разрыдалась ещё сильнее. Сердце Эдмунда билось всё быстрее под её щекой, но она не могла перестать плакать, чтобы поделиться с ним. — Это только сон, родная. Я здесь, с тобой, всё хорошо. — Это... не просто... не просто сон... — она прерывисто вздохнула, — я видела тебя... и её... Она почувствовала, как он застыл. — Ты... видела? — Аслан показал мне. Показал всё. — Всё? — почти шёпотом повторил он. — Твоё прошлое, истории каждого твоего шрама... — Прости, что тебе пришлось... — Я сама захотела. — Но зачем?... — Я хотела и хочу разделить с тобой всё, Эдмунд. Она смотрела на него с такой болью и с таким восхищением, что его глаза невольно затуманили слёзы. — Я люблю тебя ещё сильнее... Я думала, что сильнее уже невозможно, но ты каждый раз доказываешь мне обратное... Эдмунд больше не мог выносить это. Он притянул её к себе и поцеловал с такой страстью, любовью и благодарностью, что голова закружилась. Каждая секунда их близости теперь была наполнена особым смыслом. Она чувствовала его слёзы, стекающие по её губам, когда он целовал её особенно отчаянно. — Люблю тебя... Люблю, люблю, люблю... — шептал он снова и снова, как жаждущий прижимаясь к ней, покрывая её лицо лихорадочными поцелуями. — Посмотри на меня... — попросила она, очерчивая пальцами его скулу. Он с видимым усилием открыл глаза, затуманенные, горящие, почти умоляющие и требующие одновременно. — Я хочу, чтобы твои глаза всегда были такими... Не как тогда. — Какими? — выдохнул он. — Счастливыми, прикрытыми от счастья, от того, как тебе хорошо... — Только с тобой. — И голос... Дрожащий не от боли, а от желания, от любви. Его руки снова сжались, с губ сорвался беспомощный стон от того, как трепетно она поцеловала его шею. — Вот так... — прошептала она, наблюдая, как он медленно отпускает контроль, сдаваясь её рукам и губам. Когда первые лучи рассвета застали их, Эдмунд не хотел спать. Элизабет давно уснула в его руках, а он всё смотрел и смотрел на неё, не в силах наглядеться, поверить, что она настоящая. «Спасибо, Аслан... Спасибо, что показал ей. Спасибо за нашу встречу, за любовь, за... счастье» Нежный ветерок коснулся его щеки, и он был уверен, что услышал тихое мурлыканье.

***

Остров, на котором было решено сделать высадку, казался подозрительно безлюдным. Эдмунд настаивал, чтобы Элизабет осталась на корабле, но осёкся на середине фразы от её красноречивого взгляда. «На что я рассчитывал?» Питер тут же восхитился преданностью Элизабет её младшему брату. — Рядом с ним мне ничего не страшно, — просто ответила она. Эта простая фраза до сих пор согревала его сердце. Как и каждый вечер, когда он наконец приходил в их каюту, ложился рядом, и она тут же прижималась к нему, умиротворённо вздыхая. Как и каждый момент с ней... Из этих уютных мыслей его вывел голос Каспиана. — Эд? Поможешь? — Конечно, — отозвался он, пряча улыбку. Пока они обустраивали лагерь, Элизабет с Люси запасались провиантом. — Земляника здесь совсем другая, — мечтательно отметила Элизабет, отправляя очередную ягодку в небольшую чашку. — Ты ещё малину не пробовала, — улыбнулась Люси. — Как вы справились после... возвращения? То есть.. — Как можно жить там, зная о том, что есть здесь? — закончила за неё Люси, — тяжело. Тяжелее всего было Эду. И Питеру... ох, он ввязывался в такие драки. Перед вторым путешествием его бы столкнули под поезд, если бы не Эд. — А ты? — А я? — вздохнула Люси, — я старалась не думать о том, как сильно хочу сюда вернуться. Но не думать о Нарнии — это как отрицать самое себя. Я стала рисовать для книжек со сказками, это неожиданно помогает. — Конечно, когда сам побывал в сказке... — Ну да, — усмехнулась Люси, — знаешь, самым тяжёлым было возвращение после первого путешествия. Мы правили Нарнией пятнадцать лет, мне исполнилось двадцать три, когда мы выехали на ту охоту. Это было почти больно — возвращаться в себя девятилетнюю. — Я не знала... — поражённо посмотрела на неё Элизабет, — это получается, Эду было... двадцать семь?... — Да, и все эти годы проживать заново как ребёнок, но с опытом короля. Нам было тяжело снова идти в школу, общаться со сверстниками. Особенно общаться. Невероятно скучно слушать болтовню про всякую ерунду, когда ты выигрывал войны. — А Эд? — Он очень закрылся. Первое время ни с кем из нас не хотел разговаривать, только какие-то общие фразы. Как-то мы с Питером пришли к нему в комнату, настроенные на серьёзный разговор. Он всё отпирался и говорил, что всё хорошо, ему просто нужно время. Говорил с этой своей вымученной улыбкой, где улыбаются только губы, а глаза... Ты наверняка уже видела несколько таких. — Особенно это случается из-за Сьюзен. — В тот раз было так же. Она наговорила ему всяких гадостей, в своём агрессивно-заботливом стиле. Он тогда сказал нам, что Сьюзен будто заменила Джадис. Что это его наказание за предательство, чтобы он всегда помнил. — Бедный мой мальчик... — Я тогда сказала ему, что однажды он встретит человека, который будет смотреть на него, будто он весь его мир. Он заплакал, сказал, что ему так хочется в это верить. И вот, прошло восемь лет, и теперь он верит, — Люси накрыла руку Элизабет своей ладонью. — Спасибо, Лу... — прошептала Элизабет, сжимая её руку в ответ. — Это тебе спасибо, Эли. Люси крепко обняла её. — Вот вы где, — Эдмунд совершенно бесшумно подошёл к ним, так что обе вздрогнули. — Эд! Ты же знаешь, что меня это пугает, — со смехом возмутилась Люси. — Навыки разведчика не так просто забыть, — он подмигнул сестре. — И что у тебя сейчас за миссия? — Найти моих любимых девочек, — он улыбнулся, переводя взгляд с Люси на Элизабет. Люси закатила глаза, но улыбнулась. Они втроём сели прямо на мягкую траву. Люси начала сосредоточенно разбирать найденные цветы. Элизабет взяла из её запасов маленький голубой цветочек. Люси проследила за её движением и расплылась в улыбке умиления. Элизабет вплела цветок в тёмные волосы Эдмунда. Он тихо рассмеялся, поймал её руку, поцеловал запястье. Она поднесла ягодку земляники к его губам. Люси не могла не заметить, как обычно серьёзный и независимый Эдмунд так легко принимает заботу, так доверяет...

***

Ночь выдалась прохладная, но удивительно ясная и звёздная. Элизабет лежала в объятиях Эдмунда, укрытая пледом и наблюдала за его профилем, обращённым к небу. — Я чувствую, как ты смотришь, — прошептал он, его губы дрогнули в улыбке. — А я и не скрываюсь, — ответила она. — Нельзя же так смотреть... — Я не могу любоваться своим будущим мужем? Эдмунд стремительно повернулся к ней и притянул ближе, пряча лицо в её волосах. — Смущаю тебя? — поддразнила она. — Безумно... — пробормотал он. — Продолжать? — Да... Она засмеялась и потерлась макушкой о его подбородок, устраиваясь удобнее. Питер с задумчивой улыбкой сидел неподалёку, рядом с костром. — Шпионишь? Он почти подпрыгнул от голоса Люси около уха. — Лу! Она мелодично рассмеялась и села рядом с ним. — Он так счастлив с ней... — Они замечательные вместе. — Помнишь, когда мы вернулись из Нарнии в первый раз... — Он переживал больше всех. — Он сказал мне кое-что, может полгода назад. Когда они с Элизабет стали друзьями. Сказал, что его сердце разрывается от того, что он никогда не сможет рассказать ей про Нарнию. — А теперь она здесь. — Разве не чудо? — Любовь всегда чудо, Пит, — Люси погладила его по плечу, наблюдая как Элизабет что-то шепчет Эдмунду, и на его лице расцветает улыбка, — но такая действительно поражает...