Just Spring

Элизабет свернулась калачиком на кровати Эдмунда, ожидая его возвращения со срочного совета. Из сбивчивых объяснений Люси она поняла, что около Фонарной пустоши объявились последователи Белой колдуньи. Ярость в глазах Эдмунда смешивалась с застарелой болью, и это особенно тревожило её. Из окна подул прохладный ночной ветерок, и она поёжилась, сильнее закутавшись в одеяло. Эдмунд вернулся около трёх часов ночи. Голова болела от напряжения. По сведениям фавнов, последователей было достаточно, чтобы начать беспокоиться. В свете масляной лампы он заметил, что Элизабет не ушла к себе и мирно спала в его постели. На несколько секунд все тревоги оставили его, уступив место щемящей нежности. Эдмунд снял пострадавшую от меча Питера рубашку и улыбнулся, вспомнив недавние события. Он сел на краешек кровати и заметил, что Элизабет, видимо, замёрзла: она закуталась в одеяло так плотно, что забрать себе хотя бы краешек не представлялось возможным. Он лёг рядом, и она вдруг, словно почувствовав его тепло, пододвинулась ближе, разворачиваясь из своего «кокона». Она уткнулась носом в его грудь, обняла его и закинула ногу на его бедро. — Маленькая собственница, — усмехнулся он, укрывая их одеялом. — Ммм... — она обняла его крепче и приоткрыла глаза, — Эд? Ты вернулся... Я заснула, да? — Да, — нежно улыбнулся он, — и очень недовольно бурчала при попытке отобрать у тебя одеяло. — Правда? — она заулыбалась, — ну, обычно я сплю в ночной рубашке и не мёрзну. — Я могу принести или дать свою. — Обычно. Когда одна. Теперь я с тобой, а с тобой всегда тепло. — По-моему, из нас двоих ты гораздо теплее. — Ты тоже очень тёплый. Особенно здесь, — она положила ладонь ему на грудь, где размеренно билось его сердце. Пальцы Эдмунда зарылись в её волосы. Он улыбнулся своим мыслям. — Знаешь... Перед первой встречей с тобой, точнее, перед тем, как Люси решила нас познакомить, я лежал на кровати и слушал музыку. Я тогда ужасно тосковал по Нарнии и мне казалось, что вся сказка осталась там. И внезапно включилась песня, где были слова «where is the love that starts with “hello»?». Да и вообще весь текст так... отзывался. На следующий день ты сказала мне «привет», и я почувствовал, что пропал... — О, Эд... — Элизабет потянулась к его губам. — Я так мучал себя, думая, что не смогу поделиться с тобой главной частью моей жизни и совсем забыл, что Аслан всегда знает, как всё устроить, если это действительно настоящее. — Самое настоящее... — Да, — он снова поцеловал её, — я вспоминаю то время и не могу поверить, что ты здесь, в моих объятиях, такая родная... — И ещё теперь твоя невеста... Эдмунд втянул воздух, замирая. — Повтори... — Я твоя невеста... Твоя будущая жена. Эдмунд издал какой-то невероятный звук восторга и зарылся лицом в её волосы. Элизабет нежно засмеялась, поглаживая его шею. — Завтра утром ещё один совет. — Тебе нужно выспаться, мой король. — Боюсь, это будет сложно... — Насколько всё плохо? — Последователей не меньше дюжины. Есть ведьмы. Возможно, у них есть тот самый обломок... — Эд... — она заметила, как его взгляд становится отсутствующим, он невольно крепче обнял её, — хочешь я спою тебе колыбельную? — Хочу, — его голос дрогнул. Элизабет легла на спину. Он устроил голову у её плеча, тихонько вздохнул, когда она начала перебирать его волосы. Её нежный голос убаюкивал его. Уже засыпая, он почувствовал, как она прижалась губами к его лбу и прошептала: — Никто больше не посмеет навредить тебе, я обещаю...

***

Эдмунд медленно выплывал из сна. Первое, что он почувствовал — стук её сердца под своей рукой. Элизабет спала, прижимаясь к нему спиной. Его ладонь покоилась на её груди, ощущая её спокойное сердцебиение. Впервые он так хорошо спал. Он обнял её крепче, вдохнул запах её волос — сердце таяло от любви и благодарности. Солнце поднималось все выше, но он не мог заставить себя подняться — она так уютно спала в его объятиях. Вдалеке часы пробили восемь часов утра. Совет должен был начаться через час. Как же не хотелось отрываться от неё. — Ммм... — промурчала она во сне и повернулась в его объятиях. Он гладил её спину, наслаждаясь нежной кожей под кончиками пальцев. Элизабет совершенно по-кошачьи потёрлась носом о его шею. Он погладил её щёку, и она потянулась за прикосновением. — Доброе утро, моя хорошая, — прошептал он, не в силах сдержать улыбку от её сонной очаровательности. — Самое доброе... Ты ещё не опаздываешь? — Ещё нет, но есть все шансы... Она открыла глаза и заулыбалась от его обожающего взгляда. — Твои глаза — это что-то... — Самые обычные карие, — смутился Эдмунд. — Самые красивые. Такие тёмные, глубокие... В них появляются золотистые искорки на солнце. — Ты меня смущаешь... — И мне очень нравится за этим наблюдать. Он рассмеялся и прижал её ближе. Элизабет невесомо целовала его шею, поднимаясь к щеке. — Вот и как я могу куда-то уйти от тебя? — выдохнул он, подставляясь под её поцелуи. — Ты должен уйти, чтобы скорее вернуться. — Ух ты, теперь я знаю, у кого просить совет для мотивации, — усмехнулся он. — Не представляешь, сколько оправданий я придумывала своей лени, когда надо было готовиться к экзаменам. — Это не лень, это прокрастинация. — Спасибо за ещё одно, — она засмеялась и чмокнула его в нос, — а теперь иди и возвращайся быстрее. — Как скажет моя королева.

***

Эдмунд весь светился, пока шёл на совет. Несмотря на все очевидно серьёзные проблемы, на сердце было так радостно, что казалось, ничего неисправимого не существует. — Эд! Каспиан поравнялся с ним. — Доброе утро, — улыбнулся ему Эдмунд. — Доброе, — от проницательного взгляда друга не укрылось его «свечение», — так приятно видеть тебя счастливым, Эдмунд. — Невероятно, правда? — Люси незаметно подкралась к нему с другого бока и взяла под руку, — и он это заслужил больше, чем кто-либо. — Вы меня смущаете, — Эдмунд опустил глаза, но улыбка не сходила с его лица. В большом зале уже собрались почти все. Питер по привычке мерил шагами пространство. Сьюзен сидела за столом, постукивая по нему пальцами. Остальные советники тихо переговаривались между собой. Питер широко улыбнулся, когда они переступили порог. Его глаза потеплели, когда он заметил настроение Эдмунда. Они сели за стол. Люси с заговорщической улыбкой передала Эдмунду маленькую коробочку. Он благодарно сжал её ладонь. Питер и Каспиан понимающе переглянулись, Сьюзен нахмурилась. Совет прошёл продуктивно, с последователями колдуньи было предложено разобраться после предстоящего путешествия. Эдмунд настаивал на срочности этого вопроса. Питер задумчиво молчал, Каспиан горячо поддерживал Эдмунда, Люси вздыхала, мечтая о завтраке. — Эдмунд, — прервала его вдохновенную речь Сьюзен, — мы все понимаем, что для тебя это больная тема. Но есть более важные задачи, чем горстка культистов. — Сьюзен! — возмутился Каспиан, — это горстка может вернуть ведьму, которая сто лет держала Нарнию во льду! — Туман похищает мирных нарнийцев каждый день. Пока мы будем гоняться за призраками, от Нарнии может ничего не остаться. — Вот что я думаю, — наконец произнёс Питер, — Сьюзен останется здесь и проследит, чтобы наша армия зачистила пустошь, а все остальные отправятся в путешествие. — Почему это останусь я? Пусть остаётся тот, чьи мысли только это и занимает! — Потому что я так сказал, — в голосе Питера появились нотки Верховного короля. Сьюзен не стала возражать, но помрачнела и бросила раздражённый взгляд на Эдмунда. — На этом и закончим, — Питер тяжело вздохнул, — Каспиан, пойдём со мной, надо начать приготовления. Люси подмигнула Эдмунду и вышла вслед за ними. — Поздравляю, — сухо бросила Сьюзен, — как всегда все послушали тебя, как самого несчастного и обездоленного. — Зачем ты делаешь это? — тихо спросил он, его голос звучал измученно. — Делаю что? — Говоришь это, напоминаешь... Зачем? — Я говорю правду. — Правду, да? — горько усмехнулся Эдмунд. — Кроме меня никто не скажет. — Это называется «забота и любовь». Сьюзен фыркнула. — Это называется «жалость». Эдмунд тяжело вздохнул, поворачиваясь к ней спиной. — Надеюсь, Элизабет с тобой тоже честна. Эдмунд замер. В душе взметнулась ярость. Его глаза вспыхнули, когда он развернулся обратно. — Не смей. — Я ничего и не говорю. Ярость сменилась бессилием. Эдмунд ощутил, как слёзы подступили к горлу. — Просто из-за того что ты рассказал ей не сразу, она может не доверять тебе так же, как раньше. Его губы задрожали. — Ой, только не начинай вот это, — раздраженно произнесла она, — я не говорю ничего такого, что вызывало бы такую вселенскую скорбь. Эдмунд собрал последние силы, расправляя плечи. — Я обещал Люси помочь, я пойду... — Ага, хорошего дня, — она потянулась за книгой. Эдмунд стремительно покинул зал, направляясь к своей комнате. Перед глазами всё расплывалось от слёз. Он почти вбежал в комнату и захлопнул дверь, прислоняясь к ней спиной. Он медленно сполз на пол, зарываясь руками в волосы. В голове набатом стучали слова сестры. «Надеюсь, Элизабет с тобой тоже честна». Он всхлипнул, почти заскулив от боли, сжавшей сердце ледяной рукой. — Эд? Голос Элизабет застал его врасплох. Её тёплые пальцы коснулись его рук, отнимая их от лица. — Что случилось? — С... Сью... Элизабет молча обняла его, прижимая его голову к своей груди. Он вжался в неё, как ребенок ищущий защиты. Ярость разгоралась в ней всё сильнее с каждым его всхлипом. — Мой хороший... Я с тобой. — Она... Она сказала, что после того, как ты узнала про моё прошлое, ты больше не сможешь доверять мне. Что ты просто... ты жалеешь меня, — его голос сорвался. — Это ложь, — твёрдо ответила Элизабет, крепче прижимая его к себе, — слышишь? Ложь. Я доверяю тебе больше, чем себе. Эдмунд всхлипнул, его руки сжались на её спине. — Почему? — Потому что ты пережил ад, и твоё сердце не ожесточилось. Потому что ты любишь так глубоко, так преданно и верно, что я каждый раз не могу поверить в своё счастье. Потому что я люблю тебя больше жизни, люблю все твои шрамы, все ошибки, которые сделали тебя тобой. Этого ничто и никто не изменит. Эдмунд поднял голову, в его глазах была такая благодарность, такая любовь, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя, Эли. Так сильно... Она наклонилась к его губам. Он глубоко вздохнул в поцелуй. Она поцеловала его веки, стирая слёзы с его щёк большими пальцами. — Мой храбрый мальчик... Мой справедливый король. — Прости, что я... — Эд, — прервала она, — я тебя укушу. — Что? — он посмотрел на неё в замешательстве. — Укушу, если будешь извиняться. — Последний раз мне так угрожал бобр... — А теперь я. Эдмунд коснулся её щеки и вдруг расплылся в умиленной улыбке. — Мой бобрёнок... Элизабет засмеялась. Эдмунд смотрел на неё как заворожённый. — Что? — спросила она, все ещё улыбаясь. Эдмунд ответил ей долгим взглядом, в котором тоже светилась улыбка. — Я так... Люблю твой смех. — А я люблю твой, поэтому сейчас мы возьмём лошадей и поедем в тот домик к морю. — Но как же... — Ты — самое важное. Я предупрежу Люси. Она помогла ему подняться. В его глазах ещё осталась неуверенность, но любовь горела всё ярче.