Just Spring

Шум моря приближался. Лошади перешли на галоп. Элизабет раскинула руки, её охватил восторг от скорости, свободы, опьяняющей свежести воздуха. Они неслись через цветущий луг, залитый полуденным солнцем. Постепенно берег становился всё более пологим, и наконец они спустились на песчаный пляж. Лошади летели по кромке воды, поднимая брызги. Эдмунд поравнялся с ней и протянул руку. Их пальцы переплелись. Лошади начали синхронно замедляться, словно поддерживая особенный момент у всадников. Вдалеке показался небольшой домик. Прямо перед ним они спешились. — Ну надо же... Всё, как и было, — Эдмунд положил их вещи на скамью у входа. — А сколько времени прошло? — Ну... Где-то тысяча лет с небольшим... — Сколько?... — ошарашенно протянула Элизабет, — и всё в Нарнии имеет такую сохранность? — По-видимому, всё, кроме Кэр-Паравела, — усмехнулся он. Элизабет провела рукой по гобелену на стене. — Дизайнером был ты? — спросила она. — Да, — улыбнулся Эдмунд. — У тебя такой хороший вкус, — Элизабет улыбнулась в ответ. Его улыбка стала немного смущённой. — Очень уютно, — она скинула сапожки, забралась на кровать и потянулась. — Иногда мне кажется, что в тебе есть кошачьи гены... — Почему? — засмеялась она, протягивая к нему руки. — Потому что... — он сел, склоняясь над ней, — ты как маленькая кошечка, так же потягиваешься, мурлычешь... — Эдмунд! — засмеялась она, когда он шутливо почесал её за ухом, подалась вперёд и обняла, роняя его на кровать. Эдмунд приподнялся на локтях, заглядывая в её смеющиеся глаза. — С тобой всё так... правильно, так легко. — И с тобой, Эд. Ничего не нужно объяснять, доказывать. — Можно просто быть собой, — закончил он. Её взгляд стал ещё нежнее, если это вообще было возможно. Эдмунд замер на несколько секунд, а потом бережно обхватил её лицо, поглаживая щеку большим пальцем. Элизабет прильнула к его руке, и он наклонился к ней, чтобы поцеловать. Пальцы Элизабет зарылись в его волосы, и это каждый раз дарило такое невероятное умиротворение. — И кто мурлычет теперь? — он почувствовал её улыбку, даже не открывая глаз. — Твои прикосновения делают со мной что-то невероятное... ох... — его голос сорвался на глубокий вдох, когда её руки скользнули под его рубашку и начали гладить спину. — Море сейчас тёплое? — Ммм... Эдмунд не поднимал головы с её плеча, нежась в её объятиях. Элизабет со смешком прижалась губами к его виску. — Я так понимаю, ты не хочешь никуда идти в ближайшие...? — Никогда. — Такой требовательный... Он улыбнулся ей в кожу. — Эд... — её голос вдруг стал серьёзнее, — можно тебя спросить? — Конечно, что угодно. — Я уже некоторое время наблюдаю за твоими отношениями с Сьюзен. И мне кажется, ты приобрёл некоторые свои проблемы благодаря её замечательному чувству такта. — Эли, я... Я должен быть сильнее этого, но я каждый раз чувствую себя как ребёнок рядом с ней... Мне нужно научиться не расклеиваться так от всего этого. — Эдмунд, ты живой человек. Ты не можешь выключить свои эмоции, если тебе делают больно. — Жаль... — горько усмехнулся он и поднял голову, — мы были так близки с ней, ну, во всяком случае я так думал. Она назвала меня предателем ещё за то, что я стал больше времени проводить с Люси во время нашего правления... Считала, что я дружил с ней, пока мне было это выгодно. И всё касательно меня стало разговорами о выгоде. До случая с... Джадис мы сильно ссорились. Она запрещала мне всё подряд. Говорила, что я безответственный, что меня надо постоянно контролировать, иначе со мной что-то обязательно случится... — И оно случилось из-за этого недоверия в том числе... — Эли... Почему ты... Почему ты так легко прощаешь меня за моё прошлое? — в его взгляде застыло искреннее недоумение. — Мой дорогой Эдмунд, — Элизабет нежно сжала его руку, — мне нечего тебе прощать. Я люблю тебя, я всегда буду на твоей стороне, что бы не произошло, потому что я вижу твою душу, твоё сердце. Они прекрасны. — Все считают, что я хотел власти тогда, — тихо произнёс он, — но поначалу колдунья была такой... ласковой. Она говорила, что любит меня... — Она знала, чем манипулировать. Что такое власть для ребёнка, которым ты был? Желание, чтобы тебя услышали, заметили. — Значит, я... — его голос дрогнул, — я не... не чудовище? — Кто тебе вообще такое сказал? Эдмунд посмотрел на неё исподлобья — ответ был очевиден. — Аслан всё время говорил мне, что главное, простить себя, но я не верил в это. Я постоянно пытался доказать всем, что изменился. Когда мы попали в Нарнию во второй раз, Питер и Каспиан чуть не вернули Джадис под влиянием гнома Никабрика. Я разбил лёд, в котором она появилась. В этот момент пришла Сьюзен. Я подумал, вот, теперь она увидит! Знаешь, что она сказала мне после этого? «Ну, мог бы попросить кусочек рахат-лукума прежде чем втыкать меч». — Боже... — Элизабет прижала руку ко рту. — После неудачного штурма замка Мираза она намекнула, что именно моя часть плана привела к поражению. Что я не продумал пути отхода. Спросила, не симпатизирую ли я тельмаринам... — слова теперь лились из Эдмунда сплошным потоком, будто какая-то внутренняя плотина рухнула перед принятием Элизабет. Она слушала. Иногда его голос срывался, тогда она начинала гладить его запястье, помогая справиться. Вся обида, копившаяся долгие годы, вся несправедливость, боль, причинённая родной сестрой, наконец выплеснулись. Сердце Элизабет обливалось кровью от его рассказа, от того, как настолько близкий человек наносил раны собственному брату, как медленно уничтожал его самооценку, его право чувствовать себя нужным, любимым, прощённым, внушал постоянно терзающее чувство вины. Когда Эдмунд замолчал, они несколько минут просто сидели в тишине, держась за руки. — Спасибо, что так доверяешь мне... — Элизабет встретилась взглядом с его глазами, в которых было такое облегчение. — Спасибо, что позволяешь мне быть собой... — прошептал он. — Это самое простое, что я делала в своей жизни. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Знаешь, я впервые перестал оправдывать её. Благодаря тебе я теперь знаю, как ощущается любовь. — А я знаю это благодаря тебе. — Эли... — выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу. — Как насчёт прогулки? — Ты же никогда не видела море до нашего путешествия, да? — Нет, папа всегда обещал меня свозить, но пока так и не вышло. — Начинать с нарнийского очень здорово, — улыбнулся он, поднимаясь и увлекая её за собой. Они сошли вниз с утёса, на котором стоял домик, по каменной лестнице, спускающейся прямо в море. Элизабет сияла от восторга. Она села на последнюю ступеньку. — Ой! — она взвизгнула от неожиданности, когда Эдмунд изящно нырнул в воду и окатил её волной брызг. Он подплыл к ней и оперся руками о ступеньку. — Вода тёплая, — он убрал мокрые волосы с лица, — не хочешь присоединиться? — Я даже не взяла сменную одежду. — А зачем она тебе? — его губы изогнулись в озорной улыбке. Элизабет покачала головой, глядя в его глаза, теперь такие беззаботные. Она поцеловала его, ощущая вкус морской соли на его губах. Его руки обхватили её талию... — ЭДМУНД! Он утянул её в воду прямо в одежде. Возмущение сразу схлынуло от его абсолютно счастливого смеха. Оказалось, что глубина была не очень большой — ему по грудь. Элизабет, ниже Эдмунда на несколько дюймов, обвила руками его шею, чтобы оставаться на одном уровне. Капли воды блестели на его ресницах, от чего взгляд стал ещё более завораживающим. — Что? — смутился он, заметив её восхищение, — Эли, ты... ммм... Его слова утонули в её порывистом поцелуе. Она словно хотела передать всю свою любовь через этот поцелуй. Эдмунд ответил так же горячо, его руки обняли её крепче. Элизабет почувствовала, как он коснулся её руки и отстранилась, вопросительно глядя на него. Он загадочно улыбнулся. Элизабет подняла руку и застыла. На безымянном пальце блестело серебряное кольцо с маленьким сапфиром. — Я знаю, что мы уже помолвлены, но мне очень захотелось, чтобы у тебя было что-то памятное. — О, Эдмунд... — в её глазах заблестели слёзы, — спасибо... — Тебе нравится? — Очень! Особенно цвет. — Моя корона была в таких цветах. Я подумал, что раз ты моя королева, то моя корона — твоя. Слезы всё-таки покатились по её щекам, когда она снова поцеловала его. Её переполняла такая любовь, такое обожание к этому удивительному человеку, который каким-то чудом встретился ей и полюбил её так же сильно. Эдмунд таял в её руках с каждым прикосновением, каждой лаской, тихо вздыхая, что только усиливало её нежный порыв. Они вышли из воды, возвращаясь в домик. С её рубашки стекала вода, образовывая целые ручейки на дощатом полу. Она облепила её фигуру, как вторая кожа. Эдмунд прижимал её к себе, не обращая внимание на холод от мокрой ткани. Она горячо выдохнула ему в губы. Его руки дрожали от желания, нетерпеливо расстёгивая пуговицы. Его кожа горела под её прикосновениями. Она целовала его шею, поднимаясь к подбородку и снова спускаясь к широким плечам. Эдмунд тихо застонал, запрокидывая голову. Элизабет почувствовала, как мурашки побежали по спине от этого звука. Его руки наконец скользнули по её обнажённому телу, посылая сладкую дрожь. Она гладила его плечи, спину, слегка царапая ногтями от переполняющих ощущений. Её светлые волосы разметались по тёмному меховому покрывалу, когда он бережно опустил её на постель. Эдмунд на мгновение замер, восхищённо глядя на неё. — Иди ко мне, — прошептала Элизабет, протягивая к нему руки. Он лёг рядом с ней, снова прижимаясь к её губам. Его поцелуи спустились к шее, ключицам, груди... Вдох. Её шелковистая кожа под его руками, её тёплый запах, смешанный с лавандой от простыней и розовым маслом от её золотистых волос, мягкие губы на его шее. Выдох. Её трепет от их полного единения, доверчивый открытый взгляд голубых глаз, ищущих его взгляд. Его тихий успокаивающий шёпот, нежные глупости ей на ухо. Растворение друг в друге, сплетённые тела, жар, её руки цепляются за его плечи. Мир кружится всё быстрее. Чувства обостряются до предела. Все мысли спутываются, оставляя только эту невероятную близость. Его имя срывается с её уст почти как молитва. Руки сплетаются. Мир исчезает.