Just Spring

десять лет назад

— Сьюзен!!! Что ты творишь? Питер оттащил Сьюзен от Эдмунда и заслонил собой. Эдмунд вжался спиной в ткань шатра и обхватил руками голову. Он дрожал так сильно, что зубы стучали. Люси бросилась к нему, укутывая в свой плащ. Эдмунд даже не заметил этого, поглощённый паникой. — Питер... Он... Он ещё холоднее, — заплакала Люси. Питер мгновенно опустился рядом с ними. — Эд? Эд, посмотри на меня. Пожалуйста... — Питер коснулся его руки. Эдмунд вздрогнул, поднимая на него взгляд. Питер замер, будто ему вонзили нож в самое сердце. Большие карие глаза брата были полны такой боли, которой не могло быть в глазах двенадцатилетнего ребёнка. Не должно было быть. От взгляда Питера с его губ слетел сдавленный звук между стоном и рыданием. Когда Питер поднял руку, чтобы коснуться его плеча, он отшатнулся. — Эдди... Его губы задрожали. Питер осторожно опустил руку на его плечо. Эдмунд вздрогнул, а потом почти отчаянно рванулся в объятия брата. Питер подавил дрожь от того, насколько холодным был Эдмунд. Когда Эдмунд тихо-тихо всхлипнул, Сьюзен не выдержала. — Опять эти манипуляции! Да, я такая плохая. Пожалуйся на меня Питеру, чтобы он потом закатил часовую лекцию на эту тему... — Сьюзен!!! Прекрати, сейчас же! — Люси дрожала от гнева, — он наш брат! Аслан простил его! — Что изменится от прощения? Оно уже ничего не исправит. Все дети любят свою семью, не каждый бы предал её колдунье с непонятными мотивами! Эдмунда трясло всё сильнее. Питер крепче обнял его. — Не слушай, Эд, — прошептал он, осторожно касаясь его волос. Эдмунд закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ласковых прикосновениях брата. Сьюзен и Люси всё ещё спорили, каждое слово вгоняло нож вины всё глубже и глубже в его сердце.

***

сейчас

— Эд, ты сегодня в облаках, — засмеялся Питер, в очередной раз помогая брату подняться после собственной подсечки. — Ничего я не... — пробурчал Эдмунда, принимая его руку. — Я догадываюсь, о чём ты думаешь. — Не догадываешься, — вспыхнул Эдмунд. — Ну-ну, — усмехнулся Питер, заметив его румянец. Эдмунд отвернулся, поправляя крепление на ножнах. Нет, Питер, ты действительно не догадываешься... Перед мысленным взором вновь и вновь представала Элизабет, доверчиво прижимающаяся к нему в лучах рассвета, вспоминалось ощущение её кожи под губами, изгибов её тела под ладонями. Эдмунд тряхнул головой, словно пытаясь физически выбросить эти мысли из головы и сосредоточиться на тренировке, но всё его существо стремилось к ней. — Ну же, Эд, соберись! Эдмунд закатил глаза — Питер продолжал довольно улыбаться, парируя его удары. — Никогда не видел тебя счастливее, чем с ней. — Да ты и сам довольнее некуда, — хмыкнул Эдмунд, отражая выпад справа. — Ты мой любимый младший брат. Как я могу быть недоволен? — Ты же не пытаешься меня отвлечь? — покачал головой Эдмунд. — Что ты, конечно нет... Ага! Питер выбил меч из его рук. — Ай, Питер! — Эдмунд схватился за плечо, меч Питера случайно полоснул по нему, оставив глубокую царапину. — Ох, прости, Эд! Питер бросился к нему. — Сильно? — Это того стоит... Эдмунд резко рванул его руку на себя, и Питер рухнул на траву. — Всё-таки я выиграл, — Эдмунд возвышался над ним с победоносной ухмылкой. — Всё такой же вредный, — пробормотал Питер, поднимаясь на ноги. — Пойду перевяжу. — Прости ещё раз... — Брось, Пит, ерунда. Хорошая цена за победу. — Ты невозможный... — Эй, а куда подевался «любимый младший брат»? — Иди уже, лечись, — Питер хлопнул его по плечу. — Ай! Да что ж ты за садист такой! — Это же другое плечо... — Нет! — Ой... — Я покажу тебе «ой»! Их шутливую борьбу прервало появление Элизабет. Она шла с корзиной лечебных цветов для Люси. На ней было простое тёмно-зеленое платье, волосы развевались на ветру. Заметив Эдмунда, она улыбнулась, и в ту же секунду Питер повалил его на землю. — Ничья, я полагаю? — Бессовестный, напал на раненого брата... — Раненый брат сам не гнушается коварными подсечками. Элизабет отдала свою ношу Люси и направилась к ним. Эдмунд подложил руку под голову, не делая попытки подняться. — Ваши Величества, — со смешком поприветствовала их она, — я вижу, в вашем турнире есть сражённые наповал? — Ну, кто-то точно кем-то сражен, — сыронизировал Питер, замечая нежный взгляд Эдмунда. — Ой, и ранения есть. Элизабет опустилась на колени рядом с Эдмундом и осторожно коснулась его плеча. — Надо бы промыть, глубокая... — задумчиво произнесла она. Ее глаза лучились, когда она посмотрела на него. — Мой король изволит отдыхать? Эдмунд поймал её руку и прижал к своим губам. — Только если моя леди составит мне компанию , — тихо заметил он. — Тогда пойдёмте, Ваше Величество. Питер подмигнул Эдмунду, заставив его снова закатить глаза. Элизабет тихонько рассмеялась, заметив их безмолвную перепалку. Покои Эдмунда располагались в восточном крыле Кэр-Паравела, окна выходили на море. Каспиану удалось практически полностью воссоздать древний замок, что вызывало особый трепет у Певенси, помнивших каждую деталь этого места. Элизабет сняла разорванный рукав его рубашки и начала осторожно промывать порез, с щемящей заботой поглаживая его локоть свободной рукой. Эдмунд с улыбкой наблюдал за её действиями. — Как так получилось? — кивнула она на порез, закрепляя повязку. — Не мог сосредоточиться... Много думал. Она улыбнулась, завязывая узелок. — О тебе, о нашей прошлой ночи... Ее руки замерли, щеки окрасились нежным румянцем. — И о чем именно ты думал? — она посмотрела ему в глаза. Он коснулся её щеки, заправил прядку волос за ухо. — О том, что хочу просыпаться с тобой каждое утро... И засыпать каждый вечер. Хочу провести с тобой всю жизнь... — О, Эдмунд... — выдохнула она, её глаза заблестели от слёз. Она обняла его, и он выдохнул почти с облегчением, когда почувствовал её уже ставшее родным тепло. — Я тоже хочу провести с тобой всю жизнь... — прошептала она. Его сердце затрепетало от этих слов, руки крепче обвили её талию, а губы прижались к её шее, где её сердце трепетало в ответ. — Останешься? — Конечно... Только принесу мазь для твоего плеча для более быстрого заживления. — И сразу вернёшься? — И сразу вернусь, — она улыбнулась от его восторженной интонации и почти бегом направилась к Люси. Эдмунд начал развязывать повязку, чтобы ей было проще наложить мазь, и осторожно снял порванную рубашку. Сердце билось чаще от приятного волнения. В дверь постучали. — Эд? — Да? Сьюзен зашла в комнату с книгой в руках. — Я принесла твою книжку. Спасибо, что одолжил! — Не за что, — улыбнулся Эдмунд, продолжая разматывать повязку. — Тренировка? — Элизабет обещала принести мазь. — Я могу помочь обработать. — О нет, спасибо, Сью. Элизабет справится. — Элизабет? - озадаченно повторила Сьюзен, — ты... она видела твои шрамы? — Не все... а что? — растерянно спросил он. — Ну... Может, ты пожалел бы её? Не самое приятное зрелище... Эдмунд замер, едва не уронив повязку. — Я могу позвать Питера. — Н-нет, спасибо, Сью. — Ну ладно, — пожала плечами Сьюзен и вышла из комнаты. Эдмунд остался в звенящей тишине. Его взгляд невольно метнулся к зеркалу и заскользил по серебристым линиям шрамов. Сердце сдавило невыносимой тяжестью. Он смотрел на шрамы, пытаясь осознать слова сестры. Когда Элизабет вошла, он торопливо застёгивал рубашку. — Я нашла мазь! Представляешь, там... Эдмунд... Мне будет сложно обрабатывать рану через рубашку. Ты не мог бы... — Я... Я лучше сам, Эли. Он забрал мазь из её рук. Она нахмурилась, когда заметила, как старательно он отводит взгляд. — Эд? — Я справлюсь. — Но я... — Я попрошу Питера. — Эд, — она поймала его, мягко удержала за плечи, останавливая суетливые движения, — посмотри на меня. Эдмунд нехотя взглянул ей в глаза. — Что случилось? — Ничего, — попытался он. — Это ничего ведёт себя крайне подозрительно. — Я не могу... — Что не можешь? — Если я сниму рубашку, ты увидишь... — он отвёл взгляд. — Увижу что, милый? — она провела большим пальцем по его щеке. — Шрамы, — выдохнул он. — И что? — Они... Они уродливые... — он попытался отстраниться от неё. — Кто сказал? Эдмунд вскинул на неё взгляд. В его глазах уязвимость смешивалась с мольбой и такой надеждой, что к горлу Элизабет подступил ком. Её руки потянулись к пуговицам его рубашки. — Пожалуйста, Эли... Не надо, — его взгляд умолял её остановиться и продолжать одновременно, словно он не надеялся на принятие, но в то же время отчаянно жаждал его. Не хотел рисковать, но не хотел оставаться в неведении. — Ты правда не хочешь? Или кто-то пытается смутить тебя? — Эли... — его губы задрожали. — Ты доверяешь мне? — Всегда, — в его глазах блеснула его обычная решимость. Его грудь вздымалась всё чаще, пока она расстёгивала его рубашку. Когда она скатилась с его плеч, он зажмурился, сердце забилось почти панически. И вдруг... губы Элизабет нежно коснулись первого шрама на его плече, сместились ниже к груди, поцеловали самый серьёзный шрам под его ребром. Затем она обошла его и повторила свой нежный путь на его спине. Он открыл глаза и встретил её любящий взгляд. — Я люблю тебя, Эдмунд. Всего тебя. Каждый шрам. Они как история твоего мужества, твоей силы. Они тоже сделали тебя тобой. — Тебе не неприятно? — прошептал он. Элизабет коснулась его щеки, чтобы он посмотрел на неё. — В тебе не может быть ничего неприятного для меня. Я буду целовать каждый твой шрам, каждый день. Всю жизнь. Пока ты не поверишь, какой ты прекрасный. Последние сомнения растаяли в его глазах. Он порывисто притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Я так люблю тебя... — И я очень люблю тебя, мой хороший. А теперь давай обработаем твоё плечо. Элизабет осторожно промывала порез. Эдмунд задумчиво смотрел перед собой. — О чём думает мой король? — Думаю о.... Ммм... — Элизабет начала разминать его плечи. — Да? — Ох, кажется, теперь я ни о чем не думаю... Она тихо рассмеялась. — Я думал о Сьюзен. Её руки на миг замерли, а потом стали нежнее. — Почему она это говорит? — Она старается быть во всём лучшей, чтобы получить то, что есть у других. Но не видит, что многие из этих других мечтали бы о жизни, как у неё. — Но почему именно я вызываю такую реакцию? — По её мнению ты совершил серьёзный поступок, но тебя простили и всё равно любят. А она вся такая идеальная не чувствует, что её любят. — Но ведь если бы она не вела себя так, то... — Она не думает об этом, Эд, — грустно улыбнулась Элизабет, — она не хочет любви, которую ей могут дать. Она хочет жизнь тех, кто её любит, хочет контроля и принятия одновременно... — Значит... Я не виноват? — Эдмунд, — она развернула его к себе, глядя в его полные трогательной надежды глаза, — это её выбор обижаться на тебя. Ты не можешь нести ответственность за её чувства. — Это так тяжело принять... — Я понимаю, любимый... Она потёрлась носом о его нос, вызвав у него невольную улыбку. — О чём ты там думал на тренировке?

FINNEAS — Heaven

Эдмунд застыл, его дыхание участилось, когда она начала расстёгивать своё платье. Оно с мягким шуршанием соскользнуло с её плеч, и теперь он наоборот забыл, как дышать. Вечернее солнце золотило её кожу. — Ты как Венера с картины Боттичелли... — выдохнул он. — Сравниваешь меня с богиней? — она заправила прядку волос за ухо. — Ты совершенство. Такая красивая, естественная в своей обнажённости... — Мой романтичный король. Эдмунд наконец подошёл к ней. Она закрыла глаза под его восхищённым взглядом. Её ресницы подрагивали от лёгкого волнения. Эдмунд опустился на колени, прижался щекой к её животу, руки бережно обхватили её талию. Тёплые пальцы Элизабет зарылись в его волосы. Он глубоко и умиротворённо вздохнул, впитывая её нежное тепло. — Эли? — Да, мой хороший? Эдмунд улыбнулся, прикрывая глаза от этого обращения. Его руки скользнули выше по её спине, невесомо очертили контуры её груди, снова опустились к талии. Её руки легли на его плечи, обхватили предплечья, поднимая его с колен. Её голубые глаза стали темнее от переполняющих чувств. Эдмунд коснулся её волос, потянул за ленту, распуская косу. Её волосы рассыпались по плечам. Элизабет села на кровать, взяла гребень и протянула ему, улыбаясь. — Люси сказала, что ты называл меня Рапунцель... Эдмунд смущённо улыбнулся, принимая гребень, и сел позади неё, начиная расчёсывать её локоны. — Это потому что они золотистые... и очень красивые. Она откинула голову на его плечо, заглядывая в глаза. Эдмунд отложил гребень и обнял её. Элизабет потёрлась носом о его шею. Эдмунд снова вздохнул: она так идеально ощущалась в его объятиях, такая тёплая, нежная, доверчивая. Его руки переместились выше. — Эдмунд... — выдохнула она и сильнее вжалась спиной в его грудь. По его телу прокатилась дрожь. Никогда ещё его имя не звучало так прекрасно... Он склонился к её шее, покрывая её поцелуями, пока его руки продолжали исследовать её тело. — Ты же закрыла дверь? — прошептал он, заставляя её задрожать от его хриплого голоса. — Конечно... — её дыхание сбилось, когда его руки стали смелее. — Не могу поверить, что ты настолько доверяешь мне... Позволяешь быть так близко... — Потому что я люблю тебя. И вижу, с каким благоговением ты смотришь на меня, как трепетно прикасаешься... «Я могу потерять сознание от этих ощущений» — подумал он, когда она выгнулась в его руках и задрожала сильнее. Он балансировал на грани контроля и полной потери рассудка. Его захлёстывали нежность, желание, почти болезненный восторг, гордость от того, что именно он вызывает у неё такую реакцию. Он чувствовал себя всемогущим от того, что мог дарить ей такое наслаждение и в то же время беспомощным, потому что эта открытость, это доверие обезоруживали его своей искренностью и чистотой. Когда Элизабет расслабилась в его объятиях и посмотрела на него — этот взгляд сразил его окончательно. В голове зазвучали слова Люси, утешавшей его после очередной ссоры с Сьюзен: «Когда-нибудь ты встретишь человека, который будет смотреть на тебя так, словно ты весь его мир». И вдруг, словно в ответ на эти мысли, Элизабет коснулась его щеки. — Ты моя жизнь, Эдмунд... Он замер. А потом судорожно выдохнул, прижал её так близко, что она ощутила, как сильно стучит его сердце, и спрятал лицо в её шею. Элизабет ощутила влагу его слёз на своей коже. — Я... Я даже не смел надеяться, что когда-то буду так счастлив... Он отстранился, в свете солнца слёзы на его ресницах блестели, а в карих глазах появились золотые прожилки. — Эли, я правда хочу провести с тобой всю жизнь... Я хотел предложить это торжественно, романтично... Может быть, на берегу моря и... чтобы на нас было больше одежды, — он нервно усмехнулся, — но я не могу ждать ни секунды больше... Элизабет, ты будешь моей женой? Элизабет стремительно развернулась в его объятиях — её глаза сияли, в них тоже показались слёзы. — Да... — выдохнула она, — да! Тысячу раз — да! Она рванулась вперёд, целуя его с такой любовью и страстью, что у обоих закружилась голова. Улыбка Эдмунда была такой счастливой, какой она никогда ещё не видела. Он целовал её снова и снова, словно не мог поверить и пытался убедить себя в реальности происходящего. В дверь постучали. Эдмунд даже не оторвался от её губ, только ещё крепче прижал к себе. Стук повторился. — Эд, это я... — раздался голос Люси, — у меня очень плохие новости...