Заманчивое предложение

На мгновение все застыло. Больше ничего не имело смысла. Куда исчезает любовь? Лицо Афры побледнело, глаза широко распахнулись — не от ярости, не от нестерпимой боли. От пустоты. Девушка чувствовала себя так, будто ее резко вытолкнули из чего-то теплого в ледяной воздух. Словно сердце, которое билось внутри разрешило себе чувствовать, но теперь сжалось в тишине. Ее пальцы незаметно тряслись, но она сложила руки в кулак и смотрела только в одну точку — туда, где возлюбленный пытался замести следы преступления до ее прихода. — Афра, — тихо выдохнула Неслишах, вглядываясь в лицо подруги. — Ты же знаешь, что это того не стоит. Держи себя в руках. Афра не двинулась с места, она смотрела только в одну точку — на возлюбленного, который очередной раз убивал в ней чувства. У нее не было слез, только застывшее выражение, а внутри бушующий ураган. Их взгляды пересеклись. Афра не развернулась и не убежала, стараясь скрыться от него, от чувств, от злости. Только медленно отвернулась, будто возвращалась в свое тело. Как будто в ней что-то закрылось. Стало все гладким и неподъемным. Она была слишком спокойной. Несли осталась стоять на секунду дольше. В ее глазах была тревога, она смотрела на подругу и крепко сжала ее ладонь. — Это не то, что ты не способна осилить. Афра нервно улыбнулась ей, стараясь сохранить себя. Контролировать чувства и собрать разум. — Все в порядке. Она опустила руку Неслишах и двинулась в сторону Мерта. Медленно. Решительно. Мужчина все продолжал стоять у двери не двигаясь с места, будто боялся сделать лишнее движение. Его губы были приоткрыты, но он не успел ничего сказать. Незнакомая девушка быстро скользнула мимо Афры в сторону лифта, не глядя. Даже не замешкалась. Будто знала, что ее присутствие здесь уже не имеет значения. Она хотела, чтобы Афра узнала обо всем. Афра не повела глазом, не смотрела и не отреагировала на ее присутствие вовсе. Все внимание было сосредоточено только на одного человека, который забрал у нее себя. У входа в квартиру Афра остановилась. Лицо оставалось спокойным, почти безжизненным. Ни дрожи в губах, ни намека на слезы — только глаза, затянутые какой-то ледяной ясностью. — Зайди, — выдохнула она. — Все не так, как ты подумала, красавица моя, — тихо проговорил Мерт, стараясь поймать взгляд. — Зайди! Одним резким движением она толкнула Мерта внутрь, стараясь не касаться его. Щелчок замка раздался как последний аккорд. Прихожая встретила их тишиной. Только их дыхание — неравное, сдержанное, напряженное — заполняло пространство между словами, которые никак не могли прозвучать. Афра стояла облокотившись о стену, взгляд был тверд и почти холоден. Она не хотела устраивать истерику, показывать свою слабость перед ним и слезы, которые каждую ночь она проливала в его отсутствие. Была только острая тишина, в которой Мерту вдруг стало не по себе. Мужчина сделал шаг ближе к Афре, руки дрожали и будто не знал, можно ли прикасаться к ней сейчас. — Афра, послушай.. — начал Мерт, голос хриплый, будто выжженный изнутри. — Это.. было недоразумение. Все не так как видишь и я могу объяснить.. — Я жду, — спокойным тоном ответила девушка. — У Хафсанур произошло кое-что плохое, она рассталась с парнем и он выгнал ее на улицу. Она позвонила когда я только освободился, собирался уже домой. — И ты решил утешить дорогую подругу? — Нет! — воскликнул Мерт. — Ей нужно было переночевать где-то на одну ночь. Я предложил поехать к нам, думал, ты не будешь против. Но, когда мы приехали, тебя дома не было. Мы поговорили с ней, а потом она заснула в спальне, я спал на диване! — Ты веришь сам в то, что рассказываешь мне, Мерт? — усмехнулась Афра. — Это чистейшая правда! Ничего не было! Стал бы изменять тебе? Она не ответила. Только склонила голову чуть в сторону, будто разглядывая в нем что-то новое. Или забытое. Мерт сделал шаг вперед. — Ты знаешь, что я тебя очень люблю, малышка. Не поступай так, не устраивай сцену ревности.. если спросишь насчет футболки, она утром как назло пролила кофе на себя! Я предложил свою футболку, не стану же трогать твои вещи без разрешения! Давай забудем это все.. Мерт пытался найти ее взгляд, заглянуть глубже как только возможно, чтобы увидеть хоть каплю чувства — злости, обиды, боли — чтобы с этим можно было говорить. Но, глаза Афры были непроницаемы. Была недосягаема. — Я не хотел, чтобы ты видела что-то подобное, а еще больше портить отношения с тобой! Я привел ее только потому, что думал, вы найдете общий язык, войдем в положение и утром она уехала бы спокойно! Мерт резко замолчал, понимая, как жалко звучало каждое его слово. Все казалось слабым, неубедительным даже ему самому. Будто понимал заранее, что не смог справиться со своей задачей. — Скажи хоть что-нибудь, — выдохнул он, срываясь. — Ты же знаешь, что ты для меня важна! Как я тебя люблю! Афра тихо выпрямилась и, наконец, посмотрела ему прямо в глаза. Он выглядел жалким ничтожеством и она понимала, что не сможет вычеркнуть то, что увидела в коридоре. — Знаю, — ответила она. — Именно поэтому больнее. Мерт хотел протянуть к ней руку, но она сделала шаг назад. Ее жест был не враждебным — просто окончательным. — Мне не важно то, как ты оправдываешься сейчас передо мной, Мерт. Важно то, что ты уже сделал, — добавила Афра. Девушка развернулась, проходя в гостиную, оставляя его одного — в тишине, полном отражений собственных ошибок. Мерт смотрел ей в спину, пока Афра медленно отходила вглубь квартиры, оставляя его среди отголосков его же оправданий. Гнев, который он сначала глушил чувством вины, теперь начал подниматься — острый, раздраженный, как некая защита и инстинкт. — А ты где была, Афра? — голос мужчины вдруг стал громче, резче, с металлическими нотами. — Ты, ведь, тоже не ночевала дома. Девушка остановилась не поворачиваясь. — Я звонил тебе и ни один раз. Ты даже не удосужилась ответить мне. Просто исчезла. И теперь стоишь здесь и судишь меня? Мерт сделал шаг вперед. В нем взыграла уязвленная гордость, желание перевернуть весы. Ему было важно стереть свои следы, переключится на нее, Афра раздражала его своей уверенностью и спокойствием. — Может, ты хочешь, чтобы я поверил, что просто была у подруги? — его голос стал тише, но опаснее. — Откуда мне знать, что ты не была у кого-то другого? Афра медленно повернулась к нему. В ее лице не дрогнул ни один мускул. Но в глазах появилась тень — не страха, не обиды, а утомления. Как будто она слышала это раньше, много раз, и знала, к чему ведет каждая такая реплика. Он вновь перекладывал свою вину на другого. — Ты действительно хочешь, чтобы мы мерялись сейчас отсутствием друг друга? — спокойно спросила Афра. — Почему в тебе нет мужественности признаться, что та девушка твоя любовница? Что ты изменяешь мне и это продолжается долгое время? — Мне нечего скрывать! Но, ты спокойна потому, что сама не в лучшем положении, не так ли? Посмотри на себя, — он прошелся глазами по ее образу. — Нарядилась для Несли? Ты прихорашиваешься для других мужчин, но не делаешь это для меня, Афра. Мерт замолчал в ожидании ответа. Он все еще надеялся, что она сорвется и выплеснет все эмоции наружу. Но, истерики не было, так же и слез. Была только ледяная ясность в глазах Афры, в которой он чувствовал себя неуверенным. — Ты даже не предупредила меня, Афра, — он все еще продолжал давить. — Я хочу понять, где ты была ночью. Почему ты исчезла внезапно, телефон был недоступен, почему не сказала.. — А ты хотел сказать? — перебила девушка мягко. — Если бы я не приехала сейчас, то даже не узнала о том, что в квартире была посторонняя. Что ты спал со своей любовницей здесь! Теперь ты отчитываешь меня за внешний вид? Мерт промолчал. Его губы сжались в тонкую линию. Словно, он остался без слов, только дышал чуть тяжелее, чем прежде. — Ты настолько жалок, Мерт. Не ищи в моей тишине оправдание своей лжи. Афра больше не смотрела на мужчину. Прошла мимо него, не останавливаясь. Оставляя за собой воздух, в котором не было больше ожиданий. Все испарилось. Тишина между ними стала густой, как перед настоящей бурей. Афра стояла неподвижно, но внутри все еще кипело. Внутренний крик был громче молчания. Мерт осмелившись сделал шаг к ней, с жалким упреком во взгляде. — Вон, — выдохнула она холодно. Он замер. — Ч-что..? Афра, подожди.. — Пошел вон отсюда! Афра быстро прошла в спальню и распахнула дверцу шкафа, даже не глядя, стала срывать с вешалок его футболки, брюки, рубашки. Затем взяла несколько пар обуви из нижней полки, засунула в объятию руками охапку и мигом вернулась в прихожую. — Что ты делаешь?! Мерт стоял на месте, ошеломленный. Только глаза следили за ней — напряженно, с некой надеждой, что она сдастся и наконец, остановится. Но Афра уже не колебалась. Подойдя к нему, Афра выбросила все к его ногам, словно избавлялась от забитого хлама в квартире. Одежда мягко упала на пол, но движение девушки было настолько резким и отрезающим, что стало невыносимо тихо. — Собери это. И уходи. Сейчас же. — Афра, ты с ума сошла? Ты правда выбросишь все, просто потому что.. — Потому, что ты выбрал. И сделал выбор за нас обоих, — отрезала она. — А теперь я — заканчиваю. Мужчина попытался дотронуться до Афры, но она распахнула дверь и встала между ним и остальной квартирой. Он успел шагнуть вперед — с последней, отчаянной надеждой. Рука скользнула к ее щеке, взгляд был умоляющий. Мерт хотел поцеловать ее, как раньше, будто этим можно было стереть предательство. Афра резко отступила, отталкивая его ладонью. Губы ее сжались, глаза не дрогнули. Была только холодная ясность в каждом движении. — Не смей трогать меня, Мерт. Если у тебя осталось что-то мужское, ты уйдешь прямо сейчас. Мерт опустил взгляд на свою одежду на полу. Потом — на лицо девушки. Оно было ровным, непоколебимым, как будто она уже пережила все, что могла, — и теперь больше нечего было терять. Мужчина наклонился и начал собирать вещи. Холодный сквозняк ворвался в квартиру. — Ты пожалеешь, я знаю, — прошептал Мерт. — Только вернусь ли я к тебе.. — Не нужно возвращаться. Я не хочу видеть тебя. Несколько секунд Мерт просто смотрел на коридор и все еще не верил, что Афра действительно отпускает его. Из-за угла тихо вышла Неслишах. Она слышала разговор, громкий стук двери, чувствовала, как подруга борется с собой. Ее шаги были едва слышны, она не вмешивалась, просто выжидала нужный момент, чтобы подать руку помощи Афре. Девушка никогда не скрывала свою неприязнь к Мерту. Он встретился со взглядом Несли — колючим, прямым, почти насмешливым. И он прекрасно знал, что чувства отвращения были взаимны. Неслишах проводила его жалким отстраданным взглядом, почти как наблюдатель, который видел слишком много, чтобы сомневаться. — Неужели это произошло, — сказала Несли себе под нос и смотрела, как Мерт рывком поднимал упавшую куртку с пола и направлялся быстрыми шагами к лифту. Несли поспешила к подруге и медленно открыла входную дверь. Афра стояла на пороге квартиры, стиснув зубы, словно не позволяя себе сломаться до последнего. Она пыталась сдерживать эмоции, хотя внутри все разрывалось на мелкие крупицы. Неслишах медленно подошла к ней и не сказав ни слова, крепко обняла ее. Афра застыла на мгновение, будто пытаясь понять, что именно произошло, но затем ее тело, наконец, сдалось. Громкий треск. Она почувствовала тепло подруги, теплую руку, которая обвила ее плечи, и внутри нее словно все сорвалось. Без предупреждения слезы, казалось, просто прорвались. В горле образовался ком, глаза искали что-то, что могло бы отвлечь, но все было безуспешно. Слезы были горькими, оглушительными и безудержными. Афра сжала кулаки и захлипала, стараясь сдержать этот поток, но он продолжал литься. Она не могла остановиться. Весь больной груз, который Афра несла так долго, просто вырвался наружу. Она не могла больше быть сильной. Неслишах не отпустила ее. Легко и нежно обняла, прижала к себе как ребенка, укутала, словно, могла отогнать весь мир. Она была просто рядом. Все, что могла сделать Несли — это дать свою поддержку. Она ощущала, как тело Афры дрожит, как слезы катились по ее щекам, и это было так близко и болезненно. — Я с тобой.. с тобой, — шептала Несли, не зная, что еще сказать. Слова не могли помочь, и она не могла взять боль подруги на себя при всем желании. Все, что она могла — просто быть рядом, могла сидеть, держать ее и не отпускать до глубокой ночи. Ее ладонь не отрывалась от волос Афры, Неслишах поглаживала ее голову, пытаясь передать через прикосновение всю свою любовь и поддержку. Когда наконец слезы утихли, Афра тряслась как после сильного шторма. Несли видела, как Афра выглядела теперь, без поддельной маски — измученной, почти без сил. На самом деле, это душевное состояние сидело у нее внутри, но она так тщательно скрывала это даже от себя, заставляя верить в маску, которую меняла изо дня в день. Они сидели на полу. Афра положила свою голову на колени подруги и продолжала тихо плакать. Девушка, которая всегда казалась такой сильной, такой независимой, теперь была просто уязвимой, растерянной и в отчаянии. Она искала тепло и лишнюю заботу. Куда исчезает любовь? Несли до последнего сдерживала свои слезы, но не смогла удержаться. Она вдруг почувствовала, как у нее подступают свои собственные чувства. Боль Афры была ее болью, ее переживанием. Девушка видела все — как Афра надеялась и верила, как она влюблялась в Мерта, как она отдавала себя, то, как она пыталась спасти отношения, закрывала глаза и, в итоге потеряла себя. Он предал и сломал ее. Неслишах плакала. Тихо, почти без звука, но слезы продолжали скатываться из глаз. Она прекрасно знала, что эта боль не пройдет так быстро, что время не сможет легко ее исцелить. Но, знала без сомнений, что Афра победит в этой борьбе. Она выйдет из этого состояния, всегда выходила, даже если казалось невозможным. Ближе к вечеру Афра, наконец, успокоилась. Она медленно подняла голову, встретилась взглядом с подругой, и в глазах все еще было много боли. — Как ты? Стало легче? Афра молча кивнула головой. Несли все еще сидела рядом. Молчание было не пустым — оно было наполнено всеми словами, которые не нужно было произносить. И вот, в этом теплом молчании, Афра почувствовала поддержку, которую всегда искала в этом мире — не через слова, а через присутствие.

***

Мерт Рамазан сидел, откинувшись в кресле, с бокалом виски в руке, обтянутой тканью дорогого пиджака. Янтарная жидкость медленно качалась в стекле. Комната была полутемной, наполненной ароматом дорогих духов и легкой музыкой, льющейся из колонок. Музыка играла негромко — чувственный, вязкий ритм, словно тоже дышал вместе с ней — Сарой. Он снова пришел к ней. Она двигалась в полумраке. Гибкая, красивая, уверенная в каждом своём изгибе. Ее легкое голубое платье мягко стекало по телу, и при каждом шаге оголяла ногу чуть выше, чем прежде. Медленно, обольстительно, не спеша. Она танцевала для него. Мужчина наблюдал за ней с ленивым вниманием, будто смотрел повтор фильма, где давно знал развязку. Сара была красива. Искусна. Каждый ее шаг был выверен, каждое движение — приглашением. Но взгляд Мерта Рамазана был где-то дальше. Внутри него что-то упорно отказывалось участвовать. Он сделал маленький глоток, не сводя глаз с ее танца, и внезапно — всплывала другая. Другой образ, с которой он не мог бы договорится о подобном. Это не в его правилах. Лицо девушки всплыло в голове, яркое и настоящее, как иллюзия, которую не мог прогнать ни виски, ни тело другой женщины. Сара кружилась, медленно приближалась, и Мерт Рамазан вдруг почувствовал, как напряжение только нарастал. Не от возбуждения — от внутренней борьбы. Потому что ее движения, тепло и безмолвное приглашение — ничего не вызывали в нем, кроме воспоминаний о других движениях, другой коже, другой тишине между словами. Афра. Мерт Рамазан не хотел думать о ней. Но она, как назло, прорывалась сквозь мысли, как запах, который невозможно было выветрить. Сара наклонилась к нему, ее тонкие пальцы скользнули по его груди, по вороту белоснежной рубашки. Она уже сидела на подлокотнике кресла, медленно переместившись к нему ближе. Запах Сары — терпкий, с нотками жасмина — заполнил все пространство между ними. Она наклонилась, губы коснулись его шеи. Он был здесь. А мыслями — там, где был уязвим. Мерт Рамазан сделал следующий глоток, медленно, словно в попытке заглушить это внутри. Виски обжег горло, но не мысли. И снова посмотрел на Сару. И ничего не увидел. Потому что видел — другую. — Ты такой молчаливый сегодня, — прошептала она, прикусив губу. — Может, мне стоит тебя отвлечь? Ее рука легла на его грудь, чуть ниже. Мужчина не двигался, только посмотрел на нее снизу вверх. И в этом взгляде не было ни желания, ни жажды, ни обещания. — Ты хочешь что-то предложить? — Все, что захочешь. Он медленно отстранился на нее, как та сразу уловила холодность. Сара замерла, всматриваясь в его лицо, пытаясь что-то понять. — Почему? — мягко спросила она. — Я не устраиваю тебя? Мерт Рамазан сдвинулся, медленно, аккуратно взял ее руку в свою и отодвинул. — Дело не в тебе, — сказал он. — Сегодня я не хочу притворяться. Ни с тобой, ни с собой. — Притворяться? Он отвел взгляд, уставился на полупустой бокал. — Мне нужна тишина, Сара. Разговор с тобой всегда приносит мне пользу, ты же знаешь. Она села рядом, выпрямившись. Смотрела на него внимательно, пытаясь прочесть не только слова, но и ту неизвестную боль, что прозвучала за ними. — Хочешь поговорить? Он медленно кивнул. — Да. Просто поговорить. Мерт Рамазан посмотрел на Сару — благодарно, почти нежно. Он до бесконечности уважал ее, любил как подругу. За то, что не носила маску. За то, что ни разу не притворялась и рассказывала о своих мыслях. За любовь к себе, как она умела красиво преподносить себя в обществе. Они так давно не проводили душевные беседы и Сара была единственным человеком, близкой подругой, с которой можно было быть собой. Он сбрасывал свой контроль временно в сторону и давал возможность расслабится. Нуждался не в ласке — а в понимании. Мужчина провел рукой по затылку, будто искал подходящие слова, застрявшие между горлом и грудью. Потом выдохнул, почти прошептал: — Я все думаю о ней. Сара молча наклонила голову, слушая его. На ней все еще было короткое платье, предназначенное для соблазна, но взгляд теперь стал другим — спокойным, женским, почти трезвым. Сара чувствовала: в нем происходит нечто важное. — Как давно ты знаешь ее? — Я встретил ее пару месяцев назад на открытии одного ресторана. Она.. настоящая. Иногда резкая. Иногда молчит так, что внутри все ломается. Именно это.. и держит. Я вижу в ней то, что давно потерял в себе. Или еще не приобрел. Мерт Рамазан сделал глоток, посмотрел в пол. Сара не перебивала. — Ты знаешь, я недоверчив. Предпочту не верить. — С тобой не так легко, Мерт, я знаю. Но, как близкая подруга, я могу сказать тебе только одно, ты замечательный мужчина. Если у тебя есть какие-то сомнения насчет той девушки, всегда можешь проверить. — Я не уверен, говорит ли она правду. У меня много вопросов.. Сара мягко улыбнулась, не с иронией, а с добротой. — Это пугает, да? Мерт Рамазан кивнул. — Я не умею спокойно относится ко лжи. Даже к мелочи, особенно к мелочи. Это как трещина в стекле. Сначала совсем незаметная, но со временем по ней пойдут другие. В конечном итоге все просто рассыпается. Сара скрестила ноги, подалась чуть вперед. Ее голос был спокойным, почти теплым: — Если ты хочешь доверять ей, значит, ты не равнодушен к ней. Он слабо усмехнулся. — Я не думаю, что способен на это. Пару встреч, которые ничего не значат. Но, она привлекает мое внимание, я не могу не думать о ней. — Как ее зовут? — Афра, — произнес Мерт Рамазан ее имя впервые вслух. Оно будто отозвалось эхом внутри. — Все было неожиданно. Без расчета и без плана. Не как обычно.. со мной. Мужчина посмотрел на Сару. Медленно, тяжело. В его взгляде не было страсти — только усталость и правда. Сара кивнула, спокойно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без фальши. — Я знала, — произнесла она, почти шепотом. — С самого начала, чувствовала это. Ты говорил меньше, чем обычно. Мерт Рамазан отложил бокал, провел ладонью по лицу. Он был вымотан. Но, в этом истощении было странное облегчение — он не притворялся. — Прости за такое откровение, — выдохнул он. Сара подошла ближе, но не прикоснулась. Только положила ладонь рядом с его. — Ты не должен просить прощение. Мы оба взрослые. Я ценю, что ты честен со мной. В мире, где почти все хотят друг друга использовать, это редкость. — Я не отказываюсь от тебя, если ты это имеешь в виду. Я хочу, чтобы все оставалось так, как есть. Мое откровение — временная слабость. И даже неизвестно, что ждет впереди. Мне нравится проводить с тобой время, Сара, — он наклонился, целуя ее руку. — Мое уважение, восхищение к тебе намного больше, чем ты думаешь. Я не отказываюсь от тебя, Сара. Не откажусь. Сара смотрела на него долго. Глубоко, с теплом и уютом. Она любила его философию жизни и разделяла это. Мерт Рамазан был напряжен в ожидании ответа или какой-нибудь реакции. — Хорошо. Пусть все останется, так как было. Он посмотрел на нее с облегчением — не ярким, не восторженным, но тихим, почти виноватым. — Ты уверена? — спросил он, глядя в глаза. Сара кивнула. — Я взрослая, самодостаточная. И я умею различать: где настоящая любовь, а где — близость, тепло, поддержка. Мы с тобой — это не пустота. Это не просто игра. Да, ты думаешь о ней. Но, когда ты приходишь ко мне — я знаю, кто ты. И это для меня — не меньше, чем нужно. Мерт Рамазан взял ее за руку. Он знал, какая невероятная история связывала их. То, как он заметил ее в баре, когда Сара отмечала день рождение с подругами. Как они встретились возле запасного выхода и это столкнуло их на долгое время. Она улыбнулась и добавила: — Но не путай, Рамазан. Я рядом не потому, что ты не выбрал. А потому, что я выбрала остаться. Мужчина ничего не ответил. Просто потянул ее к себе и крепко обнял. Без страсти — с благодарностью. В этой тишине, где не было ни любви, ни боли, была странная форма привязанности. Тонкая, но уже зрелая, выстраданная. Та, что держится не на надежде, а на понимании. Их связывало многое, чем просто близость.

***

Съемочная площадка была оформлена в стиле минимализма: белый фон, световые экраны, стойки с одеждой. Все выглядело безупречно. Но внутри Афры все было иначе — разорванно, натянуто, уязвимо. С раннего утра девушка вела себя собранно: приехала вовремя, поприветствовала команду, без лишних слов переоделась в первый образ. Ее лицо перед камерой было идеально — взгляд в сторону, губы мягко приоткрыты, тело подчеркнуто гибкое. Внимательная Несли видела: каждый кадр дается ей через усилие. Через боль. Неслишах сидела сбоку, на складном стуле, обхватив колени руками. Она наблюдала за Афрой с беспокойством, которую не высказывала словами. Носила воду, подавала халат между съемками, поправляла локон, когда ветер с вентилятора сбивал пряди с лица. — Ты справляешься прекрасно, — тихо сказала она, когда Афра присела передохнуть. — Я бы перенесла съемки, но увы, действует договор. Мне просто надо пройти этот день, — ответила Афра. — И забыться. В перерывах они ели фрукты на террасе студии. Афра молчала, смотрела на город за окном. Ветер трепал ткань съемочного халата. Временами ее губы кривились в легкой усмешке — будто смеялась над собой за свои слабости. Но рядом была Несли. Ее присутствие не давало провалиться в одиночество. Съемки закончились под вечер. Афра выглядела измотанной, но гордо несла эту усталость, как щит. Она быстро переоделась свои вещи, вышла на улицу и подняла лицо к звездному небу. — Поехали домой? — спросила Неслишах, уже открывая дверь машины. — Я предупредила Джанера, что и сегодня переночую у тебя. Афра посмотрела на подругу и чуть улыбнулась: — Спасибо, что была со мной. Я бы не выдержала одна. — Ты и не должна. Никогда, — ответила Несли и сжала ее ладонь. — Но, приходить сегодня не нужно.. поезжай домой, дорогая. Я не хочу, чтобы ты из-за меня лишилась покоя. Ты провела со мной вчера целый день, так же и сегодня. Я.. хочу побыть одна в эту ночь. — Ты уверена? Я буду переживать. — Да, поезжай. Завтра встретимся с тобой. Большое спасибо за все, что ты делаешь. Афра обняла подругу крепко, ощущая всю ее тепло. Она благодарила судьбу за то, что встретила Неслишах, которая стала для нее самой близкой подругой.

***

Ключ повернулся в замке, и дверь, словно нехотя, впустила Афру в ее собственную тишину. Когда-то эта квартира была наполнена светом, смехом, голосами. Теперь каждый шаг эхом отдавался по стенам. Холод стекла на окнах, молчание вещей, неподвижность воздуха — все говорило о пустоте. Она бросила сумку у входа, не включая свет в прихожей. Прошла мимо — как сквозь воспоминания. Все движения были автоматическими: в ванную, под горячий душ. Вода текла по плечам, по лицу, по усталости. Переодевшись, Афра вышла на кухню и налила себе горький кофе. Она знала, что сегодня спать не получится. Мысли давали ей покоя, все еще вспоминая вчерашний день, лицо Мерта, который не стесняясь лгал ей в глаза, а затем долгое молчание, рыдание, но чувство облегчения, будто она сделала то, что давно хотела. Афра села на диван и включила телевизор. Экран наполнился яркими красками — романтическая комедия, где герои ссорятся, мирятся, и, конечно, целуются под дождем под финальный аккорд. Афра закатила глаза и раздраженно выключила телевизор. Какая глупость! Поставив чашку на стол, она закрыла лицо ладонями. Вдруг — горечь прокатилась внутри. И вновь навернулись слезы, которые она не в силе была контролировать. Если прошлой ночью Неслишах была рядом, она смогла успокоится и заснула с помощью снотворных, то этой ночью она была совершенно одна. Слезы высохли, лицо окаменело. Глаза остались влажными, но в них горело нечто другое — злость. Беспомощная злость на него, за предательство, за ложь, за то, что так легко и хладнокровно вонзил нож в самое сердце. Но, больше всего — на себя. Афра ненавидела себя за то, что все еще испытывала к Мерту чувства. Что где-то внутри, несмотря на все пережитое, она тянулась к нему с невероятной силой. Девушка ухмыльнулась. Складывалось ощущение, будто ей нравилось, когда причиняют боль. Мазохистка. Внутри нее все еще что-то болело за Мерта, и не переставало звать. Она все еще сердцем чувствовала любовь, но разум отгонял, напоминая о том, как жестоко он поступил. Хотелось вырвать его из сердца с корнем, но вместо этого все внутри сжималось еще сильнее. Она уткнулась лбом в колени и в голове снова и снова крутился один вопрос, на который не было ответа: Куда исчезает любовь? Она ведь была. В ней. В нем. Между ними. Живая, трепетная, настоящая. И теперь — она разбита. Все испарилось, для этого было достаточно несколько слов и действии. Словно, никогда не существовала. Куда исчезает любовь? Вопрос, глухо стучащий в висках, как капля воды. Афра сидела, сжавшись, пыталась удержать себя от распада, как будто ее тело — последняя преграда между разумом и полным разломом. В груди — тишина, но не умиротворенная, а мертвая, как после взрыва, где ничего не уцелело. Любовь была. Афра знала это. Она помнила каждую деталь — громкий смех, теплые взгляды, легкие прикосновения, неосторожно пророненные слова. Все это было настоящее. Это нельзя было придумать. Нельзя было ошибиться в том, как внутри все отзывалось на его присутствие. В признание Мерта, его голос сидел до сих пор в мыслях, о слова о любви повторялась как молитва. Неожиданно Афра вздрогнула, когда услышала звонок в дверь в столь поздний час. Сердце дрогнуло, она никого не ждала. От неожиданности, девушка быстро вытерла щеки, словно это могло стереть и эмоции. Поспешно подошла к двери и одним щелчком открыла. На пороге стоял он. Мужчина, которого она не ждала увидеть. Не сейчас. Не сегодня. Не после всего. Мерт Рамазан выглядел чуть растерянно, будто сам не до конца понимал, почему оказался здесь. В глазах — усталость, тень тревоги, но в уголке губ — намек на тепло, знакомое и почти забытое. Одет был он просто, но в этой простоте чувствовалась внутренняя свобода. На нем темный, будто нарочно бесформенный свитер, мягко обволакивающий фигуру и придающий образу небрежную интимность. Светлые джинсы свободного кроя, и на голове темная бейсболка, скрывающий взгляд и делая его чуть загадочным. В целом его выглядел необычно, потому, что Афра никогда не видел его таким. Свободным. — Ты..? — выдохнула Афра почти шепотом. Едва заметно мужчина кивнул. — Доброй ночи. Я просто.. — он замялся, опустил взгляд, потом снова посмотрел на нее. — Хотел тебя увидеть. Афра стояла с рукой на дверной ручке, глядя на него, как будто он был чем-то невозможным, чем-то, что могло быть сном. Воздух между ними дрожал, как тонкая струна, натянутая слишком резко. Он вызывал в ней дрожь, знакомую и одновременно запретную. Его взгляд — такой, каким он смотрел на нее в те минуты, когда молчание между ними значило больше слов — опять пронзил ее. — Я могу войти? — Извини, не ожидала тебя здесь увидеть. Конечно, проходи. Что-то внутри Афры неожиданно потеплело. Мерт Рамазан пришел в тот самый момент, когда она перестала кого-то ждать. И именно этим — вернул дыхание. Она хотела его увидеть. Эта мысль ударила молнией. Афра не знала этого, пока не открыла дверь. Пока не увидела его перед собой. Мерт Рамазан медленно прошел в гостиную, оставляя девушку позади. Афра стояла, как в немом кино, не решаясь сделать первый шаг. Заметив в его руках бумажный пакет с логотипом, она незаметно улыбнулась — он уже знал о том, как та любит мороженое. Куда исчезает любовь? Любовь не ушла. Она осталась в ней. Предательски теплилась в уголках памяти, в запахах, в воспоминаниях, во фразах. Афра знала, что это не забудется. И оттого было страшно, любовь есть, но Мерта больше не было. Любовь не умирает сразу. Она уходят по частям: прикосновения, взгляды, забота. Человек остается с пустыми руками, с обломками света, которые больше не светят. Они только режут ладони, напоминая о причиненной боли. Афра ненавидела себя за то, что тянулась всем сердцем к Мерту. Она искренне хотела бы видеть его снова в дверях, она бы ненавидела его дальше, но видела перед собой. Она предпочла бы Мерта, вместо Демира, который появился из неоткуда. Афра чувствовала себя преданной. И в этом было почти что-то нечеловеческое, как настоящее разложение изнутри, когда рушилась не просто любовь, а сама способность верить в нее. Куда исчезает любовь.. или умирает ли она навсегда? Любовь не исчезает. Она меняет слова и их значение. Меняет форму и время. Мерт Рамазан поймал взгляд Афры в полной тишине, будто старался прочитать все, что было в ее глазах. И прочитал. В них была жизнь, само существование мира. Горящие глаза продолжали смотреть, сжигая абсолютно все, что находилось рядом. В них была страсть, будущая влюбленность, сама любовь. В них было то, что возможно, они пронесут через года. В них был тот свет, который так не хватало ему. В них было то, в чем несомненно нуждалась она.