После меня

      Северус резко вскидывает голову, уловив шорох за домом — едва заметный, но чужеродный для повисшей тишины. Его объятия, в которых он крепко держал Гермиону, разжимаются, и он отступает на шаг как раз за момент до появления Поттера.       Гарри заглядывает за угол с озабоченным видом, а когда видит подругу рядом со Снейпом, его лицо сначала вытягивается от удивления, а потом он весь напрягается и хмурится. Он решительно идет вперед, будто ощущает в воздухе, что что-то не так.       Гермиона поспешно делает шаг назад, незаметно вытирая тыльной стороной ладони щеку, и чуть слышно произносит:       — Он не должен знать.       Северус едва поворачивает голову к ней, но не успевает ничего сказать — Поттер уже подошел.       — Что-то случилось? — голос Гарри ровный, сдержанный, он цепким аврорским взглядом осматривает сначала место, а затем Гермиону.       — Я… я просто… — Гермиона запинается и не может на ходу придумать вранье, поэтому Северус приходит ей на помощь.       — Мы немного не сошлись во мнениях, и мисс Грейнджер расстроилась. Я пытался извиниться, — вступает он с обманчивой мягкостью в голосе.       Гарри сводит брови и не верит ни единому слову. Брови его сходятся еще сильнее, челюсть напрягается.       — Не знал, что вы умеете, — бросает он язвительно и подходит к Гермионе, заглядывая в лицо. То, как он кладет руку ей на талию, Северусу не нравится — слишком естественно и собственнически выглядит этот жест. — Все нормально?       — Да, — Гермиона все еще бледна, но цепляет на лицо улыбку и толкает Гарри в бок. — Ты чего так рано? Я не ждала тебя раньше десяти.       — Я решил, что тебе нужна передышка, а ты себе ее не устроишь, если я тебя не отвлеку, — довольно хмыкает Поттер.       Снейп едва заметно кривится. Великолепно. Герой-спаситель снова на посту.       — Да, ты прав, — рассеяно произносит она. — Давайте зайдем в дом, чего мокнуть.       — Хорошая идея, — Гарри тянет Гермиону за собой, а она оглядывается и бросает взгляд на Северуса, незаметно выкидывает смятые лепестки и идет за другом.       Северус пропускает их вперед, а сам останавливается, не в силах отвести взгляд от багряных лилий. Когда парочка скрывается за углом дома и за ними хлопает дверь, он опускается и берет лепестки в руки. В них чувствуется знакомая магия, он помнит ее, но Снейпа беспокоит одно — почему они изменили цвет? Он до мельчайших деталей помнил лилии двухгодичной давности: они были такими же сильными и прекрасными, светящимися изнутри, но белыми или розоватыми. Выглядели очень нежными, несмотря на свою смертоносную силу. Эти же, что лежат на его ладони, выглядят кроваво и мрачно, словно вестники чего-то зловещего.       Но дело не только в самом цвете, это означает лишь одно — болезнь все это время трансформировалась внутри Гермионы. И, черт побери, он никогда не думал, что она может стать еще более непредсказуемой, чем уже есть, но, кажется, это случилось. Непостижимое проклятие. Какие-то процессы запустили изменения, и эта непредсказуемость — бомба с обратным отсчетом. Северусу это чертовски не нравится, появляется мысль написать Есиде, но он тут же ее отбрасывает. Даже два года назад мастер не смог помочь, так как никогда не сталкивался с подобной остановкой болезни. Вряд ли сейчас от него будет какой-то толк.       Придется разбираться самостоятельно, но как можно осторожнее. Они не могут позволить себе ошибки. Он прикрывает глаза и сжимает в кулаке лепестки. Магия этих цветов узнаваема до боли. Но она больше не откликается привычно. Она вибрирует иначе. Внутри все сжимается напряжением, а перед мысленным взором встает ее лицо, такое испуганное. Она была в ужасе, и, что хуже всего, он тоже. Северус всегда гордился своей способностью сохранять холодный рассудок, действовать, когда другие теряются. Но сейчас…       Сплошная неизвестность. Он даже не знает, стоит ли ему возвращаться в дом. Нужно ли это ей? А что дальше? Он не может быть рядом сутки напролет, а, как показала практика два года назад, любая его отлучка может стать последней для нее. Вдруг он упустит момент, ошибется, вдруг он только навредит?       Мысли наваливаются лавиной. Он сжимает кулак до боли, будто пытается выжать из себя ясность, но все, что остается, — это тревога. Глухая, нарастающая, такая же багровая, как эти лилии. Признание тяжело опускается внутри. Он может лгать кому угодно — Поттеру, Гермионе, но не себе.       Он не знает, как спасти ее.       Впервые за долгое время Северус Снейп не знает, что делать.       Он возвращается в тепло дома. После случившегося ему лучше побыть рядом: в конце концов, им с Гермионой есть что обсудить.       Северус застает их на кухне, где Гарри и Гермиона шуршат пакетами, вытаскивая продукты, которые принес Поттер.       — Я вспомнил, ты говорила, что никогда не ела лазанью. Я, впрочем, тоже, — весело сказал он. — Поэтому сегодня мы приготовим лазанью и посмотрим телик.       — Не знаю, Гарри, — Гермиона не выглядит воодушевленной от его идеи. — Мне надо заниматься.       — Нет, уже не надо, — Гарри выкладывает продукты на стол и строго смотрит на подругу. — Все, что ты могла сделать, ты сделала. Теперь просто дай себе время восстановиться до экзамена, а для этого тебе нужно перестать себя изматывать. Отвлекись, поешь хорошо, выспись.       Гермиона морщит нос, с сомнением глядя на друга, но Северус, как ни странно, солидарен с парнем. Он появляется в дверях и ловит ее взгляд. Похоже, она думала, что он ушел. По выражению ее глаз он видит, что она испытывает облегчение. Он вскидывает бровь, вопросительно глядя на нее. Она качает головой, давая понять, что пока все нормально.       — Хорошо, — наконец вздыхает она. — Но я понятия не имею, как готовить лазанью.       — Я тоже, — улыбается Гарри. — Но для этого я купил кое-что.       Он достает небольшой журнал, на котором написано: «15 лучших рецептов приготовления лазаньи от шеф-повара». Гермиона, посмеиваясь, листает его.       — Тогда каждому нужно задание. Северус, вы умеете обращаться с теркой? — спрашивает она вдруг, и он замечает, как Поттер резко вскидывает голову и хмурится — он наверняка ожидал, что теперь, когда он вытащил Гермиону из учебы, Снейп уйдет. Но в вопросе Гермионы звучит явное ожидание, что он останется с ними.       Признаться, ему не хотелось принимать участие во всей этой организованной мальчишкой суете, но им с Гермионой нужно поговорить, а при Поттере они этого сделать не могут. Придется задержаться и надеяться, что он слиняет первым.       Северус чуть приподнимает бровь, глядя на Гермиону с видом усталого и обреченного, но кивает:       — Не то чтобы я горжусь этим навыком, но да, умею.       Он заходит на кухню, снимая мантию, и вешает ее на спинку ближайшего стула. Гарри, по-прежнему нахмуренный, с видом сурового шефа кивает:       — Тогда вот вам терка и сыр.       — Блестящее распределение ресурсов, Поттер, — сухо замечает Северус.       Он замечает, как Гермиона прячет улыбку, но скованность из нее уходит, она чуть расслабляется и раскладывает на столе оставшиеся ингредиенты — листы лазаньи, фарш, лук, чеснок, томаты, молоко и муку — и бормочет себе под нос, сверяясь с журналом:       — Так, я займусь фаршем, а ты, Гарри, сможешь сделать соус бешамель?       — Естественно, — фыркает Поттер и воодушевленно хватает сковороду с высокими стенками.       Гермиона берется за лук и почти сразу начинает шмыгать носом. Лениво натирая сыр, Северус посматривает на нее время от времени.       — Ну просто классика, — с досадой произносит она и начинает тереть тыльной стороной глаза, делая еще хуже.       — О, ты вспомнила какую-то книжку с трагично замятой страницей и оплакиваешь ее нелегкую судьбу? — поддевает Поттер в притворном сочувствии, оглянувшись на Гермиону.       — Очень смешно, — бурчит она и поднимает лицо вверх, отчаянно заморгав. — Какой злобный лук.       — Или ты оплакиваешь очередных обделенных и уже придумываешь что-то вроде Кооператива Авроров и Лекарей, сокращенно КАЛ, — не унимался Поттер, выбирая для себя ингредиенты и пока так и не приступив к делу.       Северус, не поднимая головы от терки, тихо фыркает, что не укрывается от Гарри.       — О, профессор Снейп оценил шутку. Это надо записать. Гермиона, ты это видела?       — Я в слезах, Гарри, — раздраженно пробормотала она, но губы у нее дрогнули в ответной улыбке. — Я тут плачу, а ты издеваешься.       — Просто хотел, чтобы ты помнила — в случае чего, лазанья будет прекрасной последней волей, — бодро отзывается он и щедро плескает масло в сковороду.       — Осторожнее с маслом, — говорит Северус, увидев, как Поттер собирается налить целую реку в кастрюлю. — Это соус, а не ритуал самосожжения.       — Благодарю за кулинарную поддержку, профессор, — язвит Гарри, но мгновенно убирает бутылку с маслом и на всякий случай убавляет огонь.       Поттер продолжает что-то говорить, параллельно следуя указаниям рецепта, но Снейп, украдкой взглянув на Гермиону, ловит ее взгляд. Она чуть улыбается ему, и Северусу совершенно плевать на лазанью, но он видит, как она оттаивает. У нее даже щеки порозовели, и глаза покинул страх загнанного зверя. Наверное, вся эта атмосфера, такая незнакомая для него, отдающая чем-то домашним, идет ей на пользу, пусть здесь и собрались самые неподходящие друг другу люди.       Северус очень лениво и медленно трет сыр, но все же освобождается первым и получает еще с десяток указаний от Гермионы. А после того, как они совместными усилиями отправляют блюдо в духовку, Снейпа ждет еще один сюрприз. Поттер притащил телик и спешно направился настраивать его в гостиной, оставив их разбираться с горой посуды и мусора.       — Извините, что все так, — бормочет Гермиона, украдкой оглядываясь на дверь в кухню, чтобы убедиться, что Гарри там нет, а потом извиняющимся взглядом смотрит на него.       — Вы о чем, мисс Грейнджер? — Северус забирает у нее из рук грязную посуду и ставит в раковину, чуть задирает рукава и открывает кран.       — За весь этот дурдом, что устроил Гарри. Я не могла отказаться, но вы не обязаны были это терпеть, — она странно смотрит на его руки, и Северус сам хмурится. Настолько далеко провалился в свои мысли и эти кулинарные игрища Поттера, что собрался мыть посуду руками. Раздраженно закрывает кран и достает палочку.       — Это было более терпимо, чем я мог ожидать, — честно признает он и в пару взмахов очищает посуду, а затем магией составляет ее по местам. Он оборачивается и впивается взглядом в лицо Гермионы. — Как вы себя чувствуете?       — Как будто ничего не произошло, — шепотом отвечает она, встречая его взгляд, но смущенно отворачивается и ставит на плиту турку для кофе, которую увеличивает в размерах с помощью магии. — Я больше их вообще не чувствую, как и в последние две недели.       Это совершенно нелогично, как и все, что касается этой болезни, но все же… почему такое внезапное ухудшение?       — Вы случайно не злились в тот момент? — вдруг спрашивает она, открывая шкафчик и пытаясь дотянуться до новой пачки кофе на верхней полке. Он делает шаг к ней и достает ее. Она оборачивается и оказывается прямо напротив, совсем близко, глядя снизу вверх.       — Нет, — негромко отвечает Северус. — У вас есть предположения?       Она перед ним такая маленькая и хрупкая, но несущая на своих плечах бремя проклятия. В этот момент, когда он смотрит на ее измученное лицо, ему кажется это особо несправедливым, особенно теперь, когда болезнь не связана с ее чувствами.       — У меня было предположение, что она реагирует на ваши эмоции.       — И почему я узнаю об этом только сейчас? — он сводит брови и напускает на себя самый строжайший вид, но после ее слов моментально опускается окклюментный щит.       — Я не нашла удобного момента, чтобы сказать об этом, — говорит Гермиона, чуть сжимаясь под его взглядом. — Да и вы были как штиль в море.       И почему в эту умную светлую голову иногда не приходят здравые мысли о том, что это может быть маской? Северус едва не застонал от досады.       — Гермиона… — начинает было он, но его перебивает вошедший в кухню Поттер.       — Гермиона, я не могу найти плед… э-э-э, что это вы делаете? — он замирает, глядя на них серьезным взглядом, пусть и при совершенно тупом вопросе.       — Профессор помогал мне достать кофе, — Гермиона тут же выхватывает у него из рук пачку и проскальзывает мимо, словно тень, отходя к плите, где почти закипела вода в турке. — Сделаю покрепче, а то боюсь, что усну, как только сяду. Кстати, плед наверху, Гарри, достань его, только не стели на полу — там неудобно, лучше придвинь стол к дивану.       — Тогда зачем плед?       — Прохладно как-то, — замечает Гермиона.       — Телик-то на полу, будет неудобно.       — Ты же волшебник, Гарри, придумай что-нибудь, — поддевает она, весело оборачиваясь на друга, но тот пристально смотрит на Северуса. Так, что тому хочется мгновенно стереть это выражение с его лица. Но вместо этого он говорит:       — Схожу за дровами.

***

      Лазанья вышла… ну, съедобной. Возможно, немного подгоревшей по краям и слегка плавучей в центре, но никто не пострадал, пока они ее готовили, а это уже можно считать успехом.       Они устраиваются на большом мягком диване, сразу прихватив и кофе со сладостями, чтобы было чем заесть, если будет совсем плохо. По телику шел какой-то фильм, где, кажется, все беспрерывно кричали и спасали мир. Вполне в духе Поттера.       — Ну? — Гарри отламывает край лазаньи и подозрительно смотрит на расплавленный сыр. — Это вкус победы или пищевое отравление?       Северус ведет носом у своей порции и хмурится.       — Что за специи вы сюда добавили?       — Не знаю, — легкомысленно отмахивается и пожимает плечами Гарри. — Какую-то универсальную приправу, там обещали улучшить вкус любого блюда.       Гермиона смеется и наконец отправляет в рот кусочек.       — Думаю, это даже вкусно… по-своему.       Северус откидывается на спинку кресла, с каменным лицом поднеся вилку ко рту, делает паузу, как будто ожидает, что еда укусит его первой, и пробует.       Он не умирает сразу. Это почти успех.       — Удивительно, — произносит он. — Это… съедобно.       — Вдохновляющий отзыв, — хмыкает Гарри. — Мы могли бы открыть кафе. Назовем его… например, Кулинарная Антидиетическая Лазанья.       — Опять ты за свое, — едва не закашливается Гермиона, прикрывая рот рукой.       — Ладно-ладно, я все же за Жаркое Общество Пищевого Апокалипсиса.       — Прекрати, — Гермиона уже вовсю хохочет, и ради этого Северус мог простить Поттеру даже его плоский туалетный юмор.       Да и сам Северус впервые за долгое время не чувствует натянутости, даже несмотря на наличие Поттера с ним в одной комнате. Он почти не участвовал в разговоре за ужином, лишь изредка отвечал на вопросы Гермионы, но с некоторым интересом наблюдал за их увлеченными разговорами и спорами, вдруг поймав себя на мысли, что хотел бы, чтобы Гермиона с ним была так же свободна.       Когда лазанья оказывается приконченной, а весь кофе выпит, Поттер выключает свет, и они продолжают смотреть фильм — самый тупой и неинтересный, по мнению Снейпа. Кажется, что этот вечер, плавно перетекающий в ночь, никогда не закончится, и Северус уже не тешит себя мыслью, что они смогут обсудить что-либо сегодня. Поттер, кажется, задается целью оставаться в доме Гермионы до тех пор, пока его не покинет Снейп.       Не проходит и двадцати минут просмотра фильма в полумраке, как он неожиданно вздрагивает, потому что Гермиона, которая сидит между ним и Гарри, засыпает, и ее голова опускается на его плечо. Кажется, этот день и последние бессонные ночи сделали свое дело, и она просто засыпает, пригревшись между двух мужчин.       Снейп ловит недовольный взгляд Поттера, когда тот накрывает Гермиону пледом.       — Какого черта вы здесь делаете? — вдруг спокойно спрашивает Поттер, вся клоунская веселость и дурашливость испаряются из его голоса.       Северус молчит некоторое время, глядя в мельтешащие картинки на экране.       — Вы всерьез полагаете, что я буду отчитываться перед вами, Поттер?       Тишина, повисающая после его ответа, звенит напряжением. Лишь экран продолжает мигать блеклыми цветами, отражаясь на лицах двух мужчин, оказавшихся волею судьбы по одну сторону противостояния с проклятием.       Гарри не отводит взгляда, челюсть его сжата, кулаки — тоже. Он выглядит не как раздраженный мальчишка, а как человек, которого тревожит что-то большее, чем просто присутствие человека, которого он всю жизнь считал врагом.       — Я просто не понимаю, — тише, но все еще с вызовом говорит он. — Зачем вы здесь? Почему продолжаете оставаться? Она не проект. Не пациент. И не ваш… долг.       Северус поворачивается к Поттеру медленно, почти лениво. На плече все еще покоится теплая, неожиданно легкая голова Гермионы. Она дышит ровно и глубоко. Ее пальцы сжимают плед, будто она всеми силами цепляется за сон.       — Она человек, Поттер, — отвечает Снейп наконец. — И я — человек, хотя, возможно, это у вас до сих пор не укладывается в голове.       Гарри прищуривается.       — Значит, вы здесь как… кто? Друг? Наставник? Или…       Северус смотрит на него с холодной терпеливостью. Потом чуть склоняет голову, не без насмешки.       — Мне казалось, уж вы-то умеете называть такие вещи своими именами. Или вы до сих пор боитесь слова «близость», если оно не связано с поединком?       Гарри отводит взгляд, стиснув зубы.       — Она слишком вымотана, чтобы сейчас понимать, во что вляпалась, — негромко произносит он. — Ей не нужны сейчас сложные связи, тайны, опасности. И эта ваша «близость».       — И, конечно, вы — верх простоты, — усмехается Снейп. — К вам-то у нее точно не возникнет никаких сложных чувств.       Пауза. Гарри чуть подается вперед, глаза его опасно прищуриваются, он явно уязвлен словами Северуса.       — Она мне как семья. Я не собираюсь смотреть, как кто-то вроде вас снова разрушает ее жизнь, только потому что сам не умеет быть живым.       Северус тихо выдыхает. В комнате становится темнее.       — Тогда не смотрите, — негромко произносит он. — Но прежде чем судить, Поттер, научитесь отличать присутствие от вторжения.       Он переводит взгляд на Гермиону. Та, не просыпаясь, шевелится, утыкаясь щекой в его плечо еще глубже.       Поттер хочет что-то ответить, но вдруг осекается и достает монету, раздраженно взглянув на нее. Он кривится и осматривает Снейпа с Гермионой.       — Меня вызывают, — говорит он, осторожно поднимаясь. — Да, я не могу вас прогнать, но я никогда не поддержу вот это, — он указывает на них. — И каждый день я буду делать все, чтобы и Гермиона поняла: когда вам выпадал выбор, вы делали его… не в ее пользу.       И больше не сказав ни слова, Поттер хватает мантию и бесшумно покидает гостиную. Дверь за ним с тихим щелчком закрывается, и Северус делает раздраженный жест в сторону телевизора, заставляя того потухнуть.       Он бы соврал себе, если бы уверял, что слова Поттера его не задели, что он не увидел в них истину. Она там была — не голая правда, но факты, решения из прошлого, что играли определенно против него.       Полумрак комнаты рассеивается только светом догорающих поленьев, в комнате уже слишком тепло, но он аккуратно, боясь разбудить, подтягивает плед выше, укрывая ее плечи. Она вздыхает во сне, чуть сжимает кулачок, но не просыпается. Мерное дыхание Гермионы и чуть подрагивающие ресницы на ее веснушчатых щеках заставляют взгляд чуть дольше задержаться на ее лице, рассмотреть каждую черту. Он чувствует, как его тело и что-то глубоко внутри отвечает на это странной, неуместной, почти пугающей теплотой.       «Не в ее пользу» звучит в голове, как проклятие, медленно разрастающееся трещинами по внутренней броне. Северус не отвечает, даже мысленно. У него нет оправданий, да и не в его правилах искать их для себя.       Он помнил, как издевался над ней в школе, помнил, как отталкивал Гермиону, помнил свое безразличие к ее проклятию и свой академический интерес. Помнил, как льстила подобная одержимость, ее взгляд, эта бешеная потребность. Помнил, как впервые посмотрел на нее как на женщину, зная, что, если он захочет, она окажется в его постели. Помнил, как в тот вечер в Австралии, когда она отказалась от «доживания» рядом с ним, испытал глубоко внутри облегчение. Помнил, как после визита к Есиде принял решение не вмешиваться.       Он помнил каждый свой выбор «не в ее пользу». Так будет ли теперь значить, что каждый этот выбор в нем что-то менял? Запускал цепочку мыслей, заставлял чувствовать, думать. Постоянно думать о ней. Наверное, это уже неважно, потому что теперь, когда он рядом, после стольких неверных выборов, имеет ли это хоть какой-то смысл?       Северус опирается затылком о спинку дивана и прикрывает глаза.       Уйти нет сил и желания. Не из чувства долга, даже не из-за вины. И, может быть, сегодня впервые он выбирает ее. Пусть даже она этого не знает. Пока.