После меня

      Крукшанксу новое место приходится по вкусу, теперь он с раннего утра убегает на осмотр территории, оставляя Гермиону одну, но обязательно после порции утренних нежностей и с уверенностью, что та проснулась. Возвращается он поздно ночью, устраиваясь в ногах хозяйки, словно сторожевой пес, и напевая свои уютные песни.       Тишина, обступающая этот дом, не давит, не гнетет, а будто поддерживает, бережно окутывая Гермиону. В ней легко упорядочивать мысли, разбирать желания, заглядывать в собственное будущее, пытаясь разглядеть там хоть что-то ясное.       Она закончила смотреть все воспоминания, что ей принесли Гарри и Рон. Обрывки прошлого мелькали перед глазами: живые, полные деталей, врезавшиеся в память чужим взглядом. Они показали ей, какой она была во время болезни, и многое стало гораздо яснее — Гермиона не осознавала, сколько всего забыла. Гарри позволил ей увидеть и воспоминания Северуса, которыми тот поделился после нападения Нагини. Новыми красками теперь заиграли слова Джинни про «святую сучку», когда стало понятно, о ком речь. Вся эта ситуация с лилиями, ханахаки, любовью, пронесенной через года, — совершенно нездоровая хрень, в которой они все погрязли по уши.       Особенно интересно Гермионе было увидеть себя в конце, но воспоминаниями после возвращения из Австралии Гарри отказался делиться. И как бы она ни уговаривала, друг оставался непреклонен. Гермионе пришлось отступить. Что бы там ни случилось в Министерстве, он не хотел это ни вспоминать, ни показывать ей.       После ее переезда они с Гарри стали видеться меньше из-за его завалов на работе, а может, это просто ощущалось так остро, потому что почти две недели они прожили под одной крышей, каждое утро завтракая, а вечерами ужиная и смотря телевизор. Здесь же не было ни телевизора, ни радио, ближайший магазин уличной кухни находился в тридцати милях, поэтому Гермионе пришлось привыкать к тишине, а еще к самостоятельной готовке, что ей не всегда хотелось делать для себя одной — и она довольствовалась перекусом.       Девушка неосознанно столкнулась с мыслями, чем ей заниматься дальше. Поступление в маггловский колледж, как она хотела раньше, уже не прельщало ее, она снова вернулась в магический мир и желала остаться в нем.       Предложение устроиться в Аврорат она отмела и, подумав, написала главному врачу Св. Мунго. Ее версию, которую Гермиона считала настоящей, привлекало целительство, раз она отправилась волонтером в госпиталь. И теперь после встречи с доктором Стюартом, после пережитого опыта потери воспоминаний Гермиона хотела помогать людям с ментальными проблемами. Хотела делать это сейчас, но была проблема: студенты уже изучили одну треть программы, и она не знала, позволят ли ей присоединиться к текущему потоку. Ждать следующий не было желания. Впервые за столько времени, после того как ее жизнь стояла на паузе почти два года, Гермиона жадно старалась поглощать информацию, действовать, чувствовать жизнь и не терять ни единого дня.       Она так боялась и одновременно с тем лелеяла тишину, в которой оказалась в свое время. Была несчастной, но сама прогоняла всех. И думала, что этому никогда не будет конца. Но иногда жизни нужно дать паузу, чтобы потом все снова завертелось с новой силой.       Сова вернулась через пару дней с приглашением Гиппократа Сметвика на личный разговор. Это безумно ее взволновало, но вместе с тем подарило надежду: ей не сказали категоричного нет, значит, не все потеряно.       На следующий день в назначенный час она осторожно стучит в дверь и после отрывистого «Войдите» оказывается в идеально чистом кабинете доктора Сметвика.       — А, мисс Грейнджер! Уже три? — он бросает взгляд на часы и качает головой. — Куда так летит время? Проходите, садитесь.       Гермиона присаживается на стул по другую сторону большого стола и замирает в ожидании.       — Признаться, вы меня очень удивили, мисс Грейнджер, — говорит он с добродушной улыбкой, протирая очки желтым форменным халатом, в котором такой седовласый старец смотрится комично. — Я думал, вы уже закончили какое-нибудь обучение и делаете головокружительную карьеру в Министерстве.       Гермиона не сдерживается от улыбки и качает головой.       — Мне понадобилось время, чтобы понять, чего я действительно хочу.       — Однако много времени, чтобы вернуться к тому, что вас так интересовало на последнем курсе, — резонно замечает он, снова надевая очки и добрыми мудрыми глазами уставившись на гостью. — Помню, как вы убеждали меня, что хотите помогать людям. Брались за самых сложных пациентов, подход к которым не могли найти даже опытные целители. Я тогда думал, что после обучения в Хогвартсе вы вернетесь к нам, но, когда в Академии начался учебный год, а вы не объявились, я решил, что у вас сместились интересы.       — Да, на какое-то время меня захватило другое, — согласилась Гермиона, — и вы наверняка знаете, что я не окончила Хогвартс, ведь почти всю зиму я провела здесь.       Доктор Сметвик наклоняет голову и понимающе улыбается.       — Конечно, я помню ваш случай. Тем более удивительно, что вы… в порядке.       Гермиона порадовалась, что производит именно такое впечатление, но теперь становится ясно, к чему Сметвик зашел так издалека и пригласил на личную встречу. Хотел убедиться, что она в своем уме?       — Я работала все это время над тем, чтобы быть в порядке, — она надеется, что этот перерыв в ее жизни вселит в него уверенность, будто она действительно потратила его на восстановление.       Сметвик некоторое время молчит.       — Я действительно рад, что это так. Шансов тогда никто не давал, — Гиппократ откидывается на спинку своего кресла и задумчиво смотрит на Гермиону. Она понимает, что он хочет знать подробности, но не уверена, может ли об этом рассказывать. Никогда не задавалась этим вопросом. Поняв молчание девушки, он говорит: — Вы будете отставать от студентов на два с половиной месяца, мисс Грейнджер. А с декабря начнется практика с пациентами.       — Да, я понимаю это.       — Хорошо. Я могу предложить вам следующий вариант: я дам вам все материалы, по которым уже прошли наши студенты. Перед выходом на практику каждый из них будет сдавать экзамен. Если вы изучите все необходимое и защититесь перед комиссией по каждой дисциплине, то с начала декабря я с радостью внесу вас в список студентов.       Сердце Гермионы радостно вопит, но она не позволяет себе проявить лишние эмоции и лишь сдержанно кивает.       — Таким образом, у вас остается чуть меньше двух недель на изучение материалов за два с половиной месяца, — его глаза хитро блестят. — Уверены, что хотите за это взяться?       Он еще спрашивает!       — Да, сэр, я не могу упустить такую возможность, — говорит Гермиона, чуть улыбнувшись.       — Ну что ж, — Сметвик берет пергамент, макает перо в чернильницу и начинает что-то размашисто писать. Гермиона едва дышит от волнения, пока тишину в кабинете нарушает лишь скрип пера. Через какое-то время, он с довольной улыбкой протягивает ей сложенный вдвое пергамент и говорит: — Поднимитесь на седьмой этаж и зайдите в деканат. Там вам дадут темы, которые вам надо изучить. Потом зайдите в библиотеку и возьмите все необходимые книги, они знают, что вам нужно.       — Спасибо, доктор Сметвик, — ей хочется обнять его от радости, но она уверена, что тот не оценит подобный порыв. Гермиона же в таком восторге от данного ей шанса, что с трудом сдерживает порыв запрыгать от счастья. — Я вас не подведу.       Целитель добродушно улыбается и вздыхает.       — Желаю вам удачи, мисс Грейнджер.       Гермиона кивает и отправляется на выход. О, удача ей, конечно, понадобится, но больше всего в этом деле она рассчитывает на себя.

· • • ✤ • • ·

      Спустя час Гермиона, совершенно вымотанная морально, но ужасно довольная, спускается по лестнице, нагруженная книгами, что ей выдали в библиотеке больницы. Она немного в шоке от их числа — восемь увесистых томов, но еще больше от количества тем и заданий, которые она бегло просмотрела, пока шла из деканата в библиотеку.       — Да, определенно заметны изменения. Улучшенная скорость действия. Не хотите поделиться измененным составом, профессор Снейп?       Гермиона замирает, будто упершись в стену, и в тот же миг Северус отводит глаза от человека, с которым вел беседу, и смотрит на нее. Его тяжелый взгляд пригвождает ее к месту — и не сбросить. Без каких-либо ритуалов прощания он просто оставляет собеседника и идет к ней, провожаемый удивленным и растерянным взором мужчины. Гермиону удивляет тень тревоги на его лице, впрочем, он быстро берет себя в руки, когда пристально осматривает ее с ног до головы.       — Вам не хватает книжных магазинов, и вы решили наведаться в библиотеку Мунго? — как всегда язвительно и отстраненно спрашивает он, при этом делает шаг к ней и уверенно забирает увесистую стопку. Гермиона вздыхает с облегчением, встряхивая руки.       — Спасибо, — говорит она и улыбается, желая поделиться с ним новостями. — Я, кажется, скоро буду здесь учиться. Мне нужно всего лишь изучить пару тем, сдать экзамены перед комиссией, и я снова буду студентом.       — Вернулись к истокам, значит, — хмыкает Снейп, и Гермиона кивает. Они неспешно двигаются к выходу. — И какие условия?       Гермиона сама не замечает, как рассказывает ему о разговоре со Сметвиком, пока они выходят из здания торгового центра и неспешно идут к месту аппарации.       — Звучит как нечто невозможное. Даже для вас, — мрачно роняет Снейп, когда они останавливаются в темном проулке под пожарной лестницей. Он внимательным взглядом скользит по ее лицу, отчего Гермионе совсем не по себе.       — Звучит как вызов, — поправляет его Гермиона и забирает книги.       — Я не раз состоял в подобной комиссии и могу с уверенностью сказать, что уровень подобных срезов выше, чем СОВ.       — Мерлин, вы не помогаете сейчас! — Гермиона округляет глаза, уже зная, что будет трястись как осиновый лист перед экзаменом.       — А вы крайне небрежны с зельями, — продолжает он, и она хмыкает.       Вашими заслугами, — хочется сказать Гермионе, но она только прищуривается, ожидая, что он скажет дальше. Снейп поджимает губы.       — Профессор, — решает взять ситуацию в свои руки Гермиона, — если вы можете помочь — помогите. Если нет, то перестаньте меня пугать.       Северус хмыкает и задумчиво оглядывает Гермиону, но она видит довольный блеск в его глазах. Будто он только и ждал, когда она попросит.       — Никаких воспоминаний и разговоров о прошлом, — на всякий случай успокаивает она. — Только знания и Зельеварение.       — Думаю, я мог бы это сделать, — особо не раздумывает Северус.       — Я буду признательна, профессор. Сегодня я разберусь с тем, что мне предстоит изучить, и составлю план. Если у вас будет завтра время, приходите, как сможете. Я не знаю, как объяснить вам местоположение, чтобы вы аппарировали… Я сейчас живу в…       — Я знаю, где вы живете, мисс Грейнджер, — перебивает он, и Гермионе остается только удивленно приоткрыть рот. Откуда? — До завтра.       Он кивает ей и, развернувшись, идет в сторону входа в торговый центр, чтобы вернуться в больницу. Гермиона провожает его взглядом, качает головой и, перехватив покрепче учебники, аппарирует домой.

· • • ✤ • • ·

      Этим же вечером Гермиона с легкой паникой смотрит на учебные планы, потому что наконец разобралась во всем и поняла, какой объем знаний ей нужно восполнить. Первый курс в Академии не был дан для раскачки, студентов сразу погружали в обучение и требовали максимум знаний. Особенный уклон шел в Зелья, Заклинания и Трансфигурацию. Собственно, для них требовалось «Превосходно» по ЖАБА: если оценка ниже, студент не принимался. По Травологии допускалось «Выше ожидаемого».       Гермиона не сдавала ЖАБА, но была уверена, что менее чем на «Превосходно» не сдала бы. Изучив часть материалов, она поняла, что, видимо, первый месяц студенты как раз оттачивали и демонстрировали знания школьного курса, постепенно усложняя заклинания и зелья. Сначала Гермиона больше всего переживала за Зельеварение, так как не могла рассчитывать на свою память по этому предмету в полном объеме, поэтому помощь Снейпа ей была очень кстати. Он знает, на что смотреть и обращать внимание. Он сможет понаблюдать за ней, увидит главные ошибки, после чего укажет ей на них, а она уже запомнит и постарается их избегать.       Но когда поняла, что ей нужно продемонстрировать по Заклинаниям, впала в ступор. Гермиона никогда не жаловалась на то, что чары ей даются с трудом, но сейчас, на экзамене, ей нужно продемонстрировать удержание сразу трех целительских заклинаний не менее двадцати секунд. Она абсолютно не понимала, как это сделать, так как никогда в жизни подобное не практиковала. Их даже не учили такому, да она о таком и не слышала.       Лишь потом поняла, что целители вызывали все эти светящиеся показатели не одним заклинанием, а сразу несколькими. Она испытала ужас. У нее меньше двух недель, чтобы научиться подобному.       Уверенность в себе пошатнулась. Она всегда была лучшей во всем, ей легко давалась учеба, но чуть перерытые мозги, а потом два года жизни, зацикленной на попытках вернуться к себе прежней, не улучшали ее положения в данном случае. Она начала опасаться, что не справится.       Но, конечно, отступать так просто, отрешиться от захватившей ее идеи она не могла. Поэтому первый вечер решила посвятить составлению плана и выписыванию всех заклинаний к изучению. А их получилось двенадцать штук. Двенадцать новых заклинаний, любые три из которых нужно уметь удерживать одновременно. Что ж, видимо, легкие пути явно не для нее.       — Черт, это выглядит крайне сложно, — говорит Гарри, который заглядывает к ней с едой после работы. Они жуют пиццу, чуть сдвинув учебники и исписанные Гермионой пергаменты. — Знаешь, ты всегда можешь выбрать Аврорат.       — Знаю, — вздыхает Гермиона, которая уже думала на эту тему. Было бы проще, выбери она стать аврором? Везде свои сложности. Гермиона верила, что, будь у нее чуть больше времени, то со всем этим не возникло бы столько страхов и проблем. — Я хочу попробовать.       — Конечно, попробуй. В этом есть смысл, ты ведь и раньше думала о целительстве. Когда мы после войны отдыхали и валяли дурака, скрываясь от благодарного сообщества в Норе, ты работала в Мунго без устали. Просто знай, что у тебя есть запасной план. К тому же в Аврорате ты сразу начнешь получать зарплату, что тоже приятно.       — Вот это и правда довольно весомый аргумент, — улыбается Гермиона, которая уже подсчитала все траты.       Кое-что ей удалось отложить за время работы в баре, но это было ничтожно мало для того, чтобы прожить несколько лет обучения. Хотя со второго курса им должны начать платить за часы работы, которые идут как практика. Она уже прикинула, что придется все же залезть в выплату за Орден Мерлина, которую она не хотела трогать на случай, если придется оплачивать дорогостоящее лечение где-нибудь. Впрочем, даже этой суммы не хватило бы на оплату работы целителей доктора Стюарта, поэтому Гермиона начала сомневаться в целесообразности сохранения золотых для этих целей.       Зато, если она будет учиться, их хватит на жизнь до тех пор, пока она не выйдет на полноценную зарплату младшего целителя. Тем более Малфой расщедрился и брал не такую уж большую плату, а со временем, когда уляжется ситуация с оборотнями, Гермиона надеялась снять маленькую маггловскую квартиру, куда можно было бы вернуться после тяжелой смены и отдохнуть. Иллюзий она не строила — понимала, как много работают целители.       — Ты обзавелась филином? — Гарри указывает на спящую птицу на насесте в кухне.       — Я проверила совятню, большинство, конечно, совсем одичали, но этот был довольно милым. По крайней мере не пытался сразу выклевать мне глаза, лишь цапнул пару раз за палец. Хотя, может, это потому, что он болеет, — Гермиона с нежностью бросает взгляд на птицу, которая, нахохлившись, спрятала клюв в перья. — Думаю, выкуплю его потом у Малфоя, если мы подружимся.       — Кстати, он не появлялся больше?       — Нет, камин открыт только для тебя, а так Малфой не приходил.       — Странно все это, его добродетельность в самый нужный момент.       — Не хочу об этом думать, Гарри. Главное, все получилось — у меня есть отдельно стоящий дом с кучей чар на них, — процитировала она требования Снейпа. — Здесь тихо, и Круксу нравится охотиться в окрестностях.       Она доела пиццу, вытерла руки о джинсы и подтянула к себе книгу с заклинаниями, где описывались их назначения и пасы палочкой для сотворения. Попробовала повторить: чары вспыхнули, провисели в воздухе пару мгновений и погасли. Она повторяла снова и снова под заинтересованным взглядом Гарри, но ни разу они не продержались даже десяти секунд — Гермиона считала.       — Ты не против, если я сегодня переночую у тебя?       Гермиона почему-то даже не удивляется его просьбе. Но решает уточнить, не вызвано ли это новыми проблемами.       — Да, конечно. А в чем дело? Не говори, что меня снова надо охранять, а ты не посвящаешь меня в подробности, — в животе аж скручивает от возможности подобного положения дел.       — Нет, все в порядке, — усмехается Гарри, — просто на Гриммо возвращаться тошно.       — Почему?       — Не знаю, Гермиона. Может, из-за кучи воспоминаний. Может, из-за самой атмосферы дома, которую никаким ремонтом не вытравить. Я долго пытался сделать с этим что-то, но не выходит.       — Возможно, тебе просто не к кому возвращаться, поэтому ты испытываешь подобные чувства? — осторожно спрашивает она, внимательно следя за реакцией друга.       Он пожимает плечами, не желая отвечать на этот вопрос, достает из сумки черный блокнот и растягивается рядом на животе, начиная писать.       — Я уже дописываю первый год, — поясняет Гарри, с легкой улыбкой. — Это крайне необычный опыт, Гермиона.       — Спасибо, что находишь время, — она взъерошивает его волосы и тут же одергивает руку, смущенно улыбаясь. — Ладно, не отвлекаю.       Гарри смотрит на нее и усмехается, качая головой. Она снова утыкается в книгу, читая рекомендации по созданию целительских заклинаний. Так они и проводят вечер, молча занимаясь своими делами. И Гермиона в глубине души рада, что она не одна.

· • • ✤ • • ·

      Ветер порывами бросает в окна капли проливного дождя, нарушая мерный стук. Гермиона сидит на шкуре перед камином, вытянув ноги к огню, и бегает глазами по строчкам книги, что лежит на коленях. Она уже прочитала несколько разделов, теперь вычленяла основное — то, что может ей помочь в достижении необходимых целей.       Стук в дверь заставляет ее вздрогнуть и едва не разлить чай, что она держит в руках, грея пальцы. Она медленно поднимается и осторожно движется к двери, выглядывает в окно и видит Снейпа.             — Добрый день! Думала, вы придете к вечеру.       — У меня оказался довольно свободный день, — отстраненно поясняет он, снимая тяжелую темную мантию с застывшими каплями на ткани. Его взгляд цепляется за постельные принадлежности, что Гермиона забыла убрать после Гарри, и она поспешно комкает их, бросая в диван.       — Извините, Гарри ночевал у меня. А я с утра сразу окунулась в учебу.       — Была какая-то причина?       — Что? — Гермиона мгновение думает, а потом отмахивается. — А, нет, никакой опасности. Просто так.       По лицу Северуса невозможно предположить, что он об этом думает, но Гермиона и не пытается. Она вздыхает и левитирует книги и конспекты к столу.       — Я еще не открывала Зелья. Даже боюсь представить, что там, застряла за Заклинаниях.       — Проблемы с одновременным удержанием? — догадывается он, и она удивленно смотрит на него.       — Как вы догадались?       Он довольно хмыкает и проходит к столу, вставая рядом и просматривая ее конспекты. Гермиона благоразумно отодвигается и встает по другую сторону. Не стоит рисковать: в один миг болезнь рядом с ним готова ее придушить, а в другой полностью отступает. При этом Гермиона так окончательно и не разобралась, что влияет на проявление, хотя определенные догадки имелись.       — Я сейчас подготовлю все для зелий, — говорит она, собираясь пойти за котлом, но Снейп ее останавливает.       — Сейчас у вас проблемы не с ними. Покажите, что получается.       Гермиона удивленно смотрит на него. Тысячи вопросов крутятся в ее голове: он будет ей и с заклинаниями помогать? Почему? Он что-то задумал? Ему что-то от нее надо? Он же не хочет ей навредить? Это не какой-то новый жестокий урок от всезнающего профессора? Но она лишь кивает.       — Эм… да, хорошо.       Почему-то разволновавшись под его пристальным пронизывающим взглядом, она откашливается и снова берет палочку. Делает глубокий вздох и спокойно читает связку заклинаний, которые вспыхивают и гаснут, как только она переходит к следующему. Последнее висит в воздухе ломаным графиком двенадцать секунд и растворяется в воздухе. Гермиона считает, поэтому точно знает, сколько оно держится. Когда вспышки гаснут, она смотрит на Снейпа, и тот кивает.       — Еще раз.       Гермиона повторяет таким образом несколько раз — ничего не меняется. Она сжимает зубы и собирается сделать еще один круг, используя другую связку, но Снейп останавливает ее.       — Что вы делаете?       Она растерянно моргает.       — В каком смысле?       — Когда вы заканчиваете произносить заклинание, вы что-то шепчете, не могу разобрать.       — Я считаю.       — Считаете? — в его тоне сквозит насмешка, и Гермиона прищуривается.       — Нужно, чтобы все три заклинания продержались двадцать секунд. У меня даже одно не получается выдержать столько времени, — объясняет она.       — Вам нужна концентрация, а вы отвлекаетесь на счет, тогда как все ваше внимание должно быть направлено на магию. Давайте еще раз и не думайте о секундах, я посчитаю за вас.       Гермиона повторяет и пытается удержать концентрацию только на заклинаниях. Результат не становится ощутимо лучше.       — Когда закончили произносить первое, держите его в голове, проговаривайте, — командует дальше Снейп.       — Как же я тогда буду говорить следующее?       — Постарайтесь.       Говорит так, будто это плевое дело.       — Я не могу произносить одно, а держать в голове другое.       — В этом и состоит ваша проблема. Еще раз.       Гермиона бросает на него мрачный взгляд и следующие несколько минут учится удерживать в голове произнесенные заклинания. Ничего сначала не получается, но потом она понимает механику, и все выходит как-то само собой. Наконец ей удается удержать сразу пару заклинаний, а потом все три разом. Но совсем недолго, несколько жалких секунд. Она вздыхает, устало поднимая на него взгляд.       — И вы торопитесь. Делаете небрежные пасы из-за этого, — вдруг припечатывает Снейп, и Гермиона прищуривается, борясь с желанием упереть руки в бока и сказать ему, что он цепляется.       — Я делаю все, как написано, — огрызается Гермиона.       — Если бы это было так, у вас уже бы все получилось. Поэтому, вероятно, прав я, — он как будто наслаждается всей этой ситуацией.       Просто невыносимый. Хоть бы раз похвалил, у нее же есть прогресс. Но нет, он же может только говорить, что она делает не так.       — Пробуйте медленно, — продолжает наставлять он.       Гермиона поджимает губы и демонстративно медленно чертит руну в воздухе.       — Вот здесь слишком смазано, — указывает он. — Вы как будто срезаете угол, нужно чуть плавнее.       Гермиона повторяет, поправляясь, но он снова находит, к чему придраться.       — Вы слишком заворачиваете запястье внутрь, раскройте его.       — Знаете, — возмущенно говорит она, опуская руки, — давайте-ка вы, раз вы так все знаете.       Он усмехается и делает взмахи палочкой, выплетая магию для заклинаний. Одно за другим они повисают в воздухе и остаются там на… двадцать секунд. Гермиона считает.       Она беспомощно опускает руки и тяжело вздыхает.       — Я безнадежна.       Снейп качает головой и делает неосознанный шаг вперед к ней, но тут же останавливается. В следующее мгновение Гермиона с удивлением смотрит, как он идет к выходу — неужели собрался уйти вот так резко? Это, конечно, странно, но не сказать, что Гермиона бы сильно удивилась.       Северус возвращается, натягивая на руки кожаные перчатки. У Гермионы вдруг из груди рвется нервный смешок.       — Что вы…?       Она не успевает договорить, потому что он оказывается рядом и встает ей за спину. Она поднимает голову, растерянно глядя на него, и их взгляды встречаются. Он пару мгновений смотрит на нее пронзительным тяжелым взглядом, пока Гермиона не отводит глаза, опуская голову. Ее бросает в жар, потому что в голове сразу всплывает воспоминание о недавнем взаимодействии в нише, и Гермиона прикрывает глаза, желая прогнать его.       — Вытяните руку, — тем временем негромко говорит Снейп, и она, прерывисто вздохнув, поднимает правую руку, держащую палочку.       Северус осторожно касается ее руки, приводя запястье в правильное положение. Господи, это совсем не помогает.       — Вот так, — кожа перчаток холодит руку, прикосновение ощущается очень необычно. — Не заворачивайте внутрь, постарайтесь держать так.       Ей тяжело сосредоточиться, когда она чувствует его дыхание, такое близкое присутствие за спиной. Если Гермиона отклонится буквально на пару сантиметров, то прижмется спиной к его груди. Сердце гулко стучит, хотя ничего не происходит, он ничего не сделал — просто стоит рядом, и это сбивает с толку. Кажется, что подобная реакция не принадлежит ей. Что-то внутри начинает сходить с ума, стоит ему только приблизиться, и Гермионе это совсем не нравится. Или нравится. Она уже сама не знает.       Она глубоко вздыхает, отгоняя волнение и стараясь не обращать внимание на его близость, и снова чертит заклинания в воздухе. Но мышечная память после суток неправильных пасов снова заставляет ее повернуть руку. Она тихо ругается себе под нос и повторяет снова, отчего вся концентрация уходит на контроль за рукой, и заклинания снова рассыпаются сразу. Хочется застонать от досады и сдаться. Или хотя бы передохнуть.       Немного понаблюдав за Гермионой и видя, что она совсем запутывается и делает еще хуже, он снова касается ее руки, тогда как вторая ложится ей на плечо. Он чуть склоняется.       — Думайте только о заклинании, — говорит он негромко, вкрадчиво, так, что все в мире, кроме его голоса, перестает существовать. — Я помогу вам несколько раз.       Гермиона кивает, потому что не доверяет пересохшему горлу. Она снова шепчет заклинания, и Северус держит ее руку в своей и ведет древком по воздуху, правильно вычерчивая символы. Одно, второе, третье. Перед ними появляются графики, светятся вспышками, держатся в воздухе, и Гермиона восторженно смотрит на них. А потом поднимает взгляд на Снейпа: он смотрит на нее с едва различимой улыбкой, довольный результатом, показанным его ученицей.       — Еще раз, — приказывает он, и она охотно соглашается, повторяя действия.       Его рука близко, совсем рядом, время от времени он едва касается ее запястья, чтобы поправить. Спустя полчаса у Гермионы получается все, как необходимо, и она не может не радоваться, глядя на результат.       Снейп действительно ей очень помог. Возможно, она смогла бы со временем сама дойти до такого, но не так быстро, а спустя дни или недели, которых у нее не было. Все-таки Снейп — невероятный учитель, довольно отталкивающий и бесячий в своей манере преподавания, но она не могла не признать — результат есть.       Гермиона бросает взгляд на часы и удивленно ахает. Ну, не так уж и быстро они справились. Время три после полудня. Они занимались четыре часа. Не удивительно, что она чувствует себя выжатой, словно лимон. И голодна настолько, что живот скручивает.       Северус уже вернулся на свое место по другую сторону стола, наблюдая за ней.       — Кажется, я должна вам обед. Или уже ужин. Даже не знаю, как правильнее.       — Не утруждайтесь, я отправлюсь домой. На сегодня с вас достаточно.       — Обещаю, что после ужина не буду вас доставать обучением. Оставайтесь, я настаиваю, — с улыбкой произносит Гермиона, и Северус, помешкав, кивает.       — Я пока проверю снаружи, — говорит он, указав на входную дверь, и Гермиона пожимает плечами.              — Как вам угодно, — сдержано говорит Гермиона и идет на кухню.

· • • ✤ • • ·

      Северус накидывает мантию и выходит на улицу. Влажный лесной воздух обволакивает, и он вдыхает полной грудью, вытравливая из легких ее запах. Знакомый сладкий аромат ее волос сбивал с толку все это время.       Он осматривается, желая переключиться. Тишина нарушается лишь стуком мелкой мороси по сухим листьям и редким уханьем сов из совятни неподалеку. Неплохое место для того, чтобы восстановиться, зализать раны, встать на ноги и подготовиться к полноценному возвращению в магический мир. К тому же здесь безопасно — помимо базовых заклинаний, что ограждали дом Малфоев, Драко сможет почувствовать присутствие чужого на его земле и оперативно сообщит Северусу.       Теперь было гораздо спокойнее за Грейнджер, которой из-за него пришлось попасть в опалу к недоброжелателям. Он сможет вовремя среагировать, и она не будет застигнута врасплох в месте, которое считает безопасным.       Северус был уверен в Драко: он не станет рисковать репутацией, над которой работает уже третий год, и жизнью, которую Снейп пообещал отнять, если тот вздумает выкинуть что-то вне договора. Но, несмотря на все уже принятые меры, Северус накидывает еще пару защитных чар сверху тех, что уже имелись, — магглов здесь нет, поэтому лишним не будет.       Возвращаться в дом он не спешит, даже когда заканчивает. Ему не было в тягость присутствие Грейнджер или ее обучение, скорее, даже наоборот, он получал от этого какое-то удовлетворение. Она умная, быстро учится, хоть порой и зацикливается на неправильных действиях и не может вовремя заметить, что делает не так. Ему было приятно ее учить. И находиться рядом тоже.       Но он не мог отрицать, что их совместное времяпрепровождение дальше уже ничем не оправдано. А ему так важно было находить причину, чтобы быть рядом, потому что, если ее не будет, придется столкнуться с неприятными открытиями в собственном отношении к ней, а он всячески пытается этого избежать. Северус гонит от себя все подобные мысли, потому что его мало что пугает в этой жизни, но кое-что — просто до чертиков.       Северус слишком много лет положил на переживание смерти Лили. Он больше не собирался доверять свое сердце тому, кто может умереть.       Он не хотел даже допускать мысли о том, что это что-то большее, чем просто причина помочь с воспоминаниями, потом защитить, потом подтянуть ее, чтобы она точно сдала экзамен. Не сказать, что он одобрял такие методы, когда дело касалось других. Но ей бы и не понадобилась его помощь, если бы она закончила Хогвартс и училась с самого начала, уже зная, к чему ее готовят.       Постояв еще несколько минут на улице, он возвращается в дом. Нос сразу же улавливает запахи еды, и Северус понимает, что действительно проголодался. Почти пять часов пролетели незаметно, и он не чувствовал досады за то, что они так долго бьются над одним и тем же. Сбросив мантию, он проходит на кухню, где Гермиона порхает возле плиты, и, сложив руки на груди, прислоняется плечом к косяку, наблюдая за ней. Она бросает взгляд через плечо и улыбается.       — Я уже подумала, что вы сбежали.       Он не отвечает, только чуть улыбается в ответ.       — У вас нет никаких предубеждений против помидоров? — спрашивает она, хватая огромный нож.       — Ничего не имею против.       — Хорошо, — кивает она и указывает на стол. — Можете садиться, кофе уже готов. Скоро будет еда. Не ахти какая, но на скорую руку это лучшее, что я могу вам предложить.       Северус порывается предложить помощь, но одергивает себя. Это будет неуместно, да и в непосредственной близости они провели довольно много времени, не стоит лишний раз испытывать цветы. Пока что Гермиона выглядела бодрой и даже веселой — он надеется, что она не скрывает боль за этой улыбкой. Невольно отмечает, как она свободно с ним общается, с новой версией Гермионы у них не особо задалось сразу, и за такой короткий срок уже есть несколько крайне неприятных моментов, но она не припоминает их ему, не обижается демонстративно. Ее терпимость по отношению к нему подкупает. А еще подобное настроение Гермионы он помнил только в последние пару дней в Австралии, когда она чуть расслабилась в его присутствии и чувствовала себя свободнее. Сейчас же она не скована чувствами, и это тоже позволяет ей не тушеваться, как раньше. Сейчас он видит уверенную девушку, знающую, чего она хочет, и упорно идущую к цели. И его это в ней безумно восхищает.       Ее кот, которому он определенно нравится гораздо меньше, чем хозяйке, вдруг запрыгивает на соседний стул и садится, выпятив грудь и глядя прямо на Северуса. Что ж, кажется, он всерьез намерен охранять Гермиону от Снейпа.       — Все готово, — Гермиона ставит перед ним широкую тарелку, на которой лежат два сэндвича, и предупреждает. — Это очень сытно, а если повезет, то будет и вкусно.       Она хмыкает и ставит со своей стороны такую же тарелку, но с одним сэндвичем. Отламывает из его внутренностей кусочек ветчины и кладет на стол перед Круксом.       — Взятка, — говорит она и садится на стул, тут же отпивая кофе. А затем, не мешкая, кусает сэндвич. — О, кажется повезло.       Кот взятку игнорирует, гипнотизируя Снейпа и, кажется, надеясь, что тот подавится и задохнется. Ладно, видимо, вся злопамятность в этой паре досталась Круксу. Поэтому Северус достойно принимает молчаливое недовольство фамильяра. Главное, чтобы тот не решил, будто прожигания взглядом недостаточно, и не направился к его ботинкам. Они едят в молчании, и Северус благодарен ей за это. Поддерживать беседу ни о чем было бы крайне сложно, а молчать, оказывается, довольно комфортно в ее присутствии.       Она заканчивает есть первая и смотрит в окно — на стекающие по стеклу капли — и крутит в пальцах чашку кофе, к которой прикладывается время от времени. Начинает темнеть, и в кухне царит приятный полумрак, но она не спешит зажигать свет, наслаждаясь тишиной и комфортом.       — Я вчера пролистывала учебники по зельям и наткнулась на несколько рецептов, с которыми познакомилась довольно близко, когда искала способ вернуть память, — она не отрывает взгляда от окна и говорит негромко. — Заметила, что составы в книге проще, они как будто урезаны. В том числе и Зелье ментальной регрессии, на которое я возлагала большие надежды.       — Смотря какие источники вы изучали. Есть более расширенные варианты зелий, — Северус вытирает губы салфеткой и делает глоток крепкого черного кофе — идеально после такого плотного ужина. — Зельевары любят экспериментировать, желая добиться более длительного эффекта или получить сопутствующие бонусы. Кто-то мечтает усилить зелья, кто-то — на основе стандартного рецепта создать что-то новое, свое. Но вы знаете, почему целители изучают стандартные рецепты?       Гермиона переводит на него взгляд и чуть наклоняет голову, раздумывая пару секунд.       — Они проверены и безопасны?       — Именно. Чтобы рецептура зелья стала доступной для изучения, она проходит множество этапов согласования и проверку безопасности. Экспериментальные зелья хороши, но они не всегда стабильны, к тому же и фактор влияния зельевара немаловажен. В итоге один и тот же рецепт, сваренный разными зельеварами, может сделать эффект непредсказуемым.       — Хм… — задумчиво тянет Гермиона. — Даже если использовать контрзаклинание стабилизации?       — Лишнее влияние магии тоже влияет на результат, — спокойно поясняет Северус. — Да и, вы полагаете, магическая структура зелья столь проста, что её можно подчинить волшебной формуле?       — Конечно нет, но если использовать ее грамотно… — она хмурится. — Магия — это сочетание волевого намерения и точного следования правилам, как мы убедились сегодня.       Северус усмехается, с интересом отмечая ход ее мыслей.       — Только те, кто ничего не понимает в зельях, могут думать, что они подчиняются одним лишь правилам. Это не Нумерология и даже не Трансфигурация, мисс Грейнджер. Зельеварение — это искусство, баланс, алгебра запахов и оттенков. Магия в жидкой форме.       Гермиона закусывает губу, размышляя.       — Но одно другому не может противоречить, ведь и заклинания требуют точности. Можно две эти формулы соединить. Неверное произнесение слова — и эффект изменится. Но если подобрать…       — Вот именно. Вы правы и сами ответили на свой вопрос. Но попробуйте сказать экспеллиармус разными интонациями и с разным намерением. В одном случае вы просто обезоружите противника, в другом — отбросите его через всю комнату. В зельях то же самое. Важно даже настроение, особенно в сложных многоступенчатых зельях. Малейшее отклонение от баланса, и вместо исцеления получится яд.       Гермиона молчит, обдумывая его слова, Северус смотрит на нее оценивающе и отпивает кофе.       — Значит, в зельях важно не только волшебное взаимодействие компонентов, но и личность варящего? — уточняет она, и он кивает. — Поэтому в стандартных рецептах избегают компонентов, которые могут даже усилить эффект, из-за боязни получить нечто непредсказуемое на выходе?       — Именно, мисс Грейнджер. Эффективностью зелья жертвуют ради его безопасности. Особенно когда в распоряжении штат посредственных зельеваров, которые варят галлоны различных зелий ежедневно.       — Наверное, частные зельевары в таком случае на вес золота? — улыбается она.       — Частные зельевары — это риск. Поэтому здесь важна репутация. Но в целом да, многие предпочитают покупать зелья не в аптеках, подконтрольных Министерству, а более эффективные у частных специалистов. Тех, кто может это себе позволить, конечно.       Северус ловит себя на мысли, что получает удовольствие от их диалога. Они еще немного обсуждают частную практику, она расспрашивает его о работе, но, когда становится совсем темно и ей приходится включить свет, магия, что витала между ними, словно испаряется. Они прощаются, и Гермиона провожает его до двери. Он спускается с крыльца, оборачивается и видит, что она стоит в проеме, глядя ему вслед.       Северус знает, что не заслуживает теплой улыбки, которой она его одаривает.