После меня

      Здесь сильно пахнет сыростью и пылью. Гермиона втягивает носом воздух, пытаясь унять дыхание, и впивается взглядом в темноту напротив себя, желая выцепить блеск его глаз. Но тщетно, слишком темно. Лопатки упираются в ледяной камень, и Гермиона делает попытку отстраниться от него, но вплотную прижимается к Снейпу. Она тут же возвращается к холодному камню и хватается за запястье мужчины, чтобы оторвать от своих губ. Но он перехватывает ее руку и шикает.       Гермиона опасается, как бы их совместное времяпрепровождение не спровоцировало приступ.       За пределами их укрытия различимы приближающиеся шаги. Голоса — приглушённые, настороженные. Кто-то чертыхается, шаркая по полу, другой злобно цедит:       — Она где-то здесь. Я уверен.       — Вырублен, — диагностирует другой, видимо, найдя товарища. — Говорил, не суйся один. Весь план испоганил, сука.       Гермиона хмурится, не понимая, что там происходит. В голове вертится тысяча вопросов, а подобная близость Снейпа совсем не помогает сосредоточиться. Наконец ей удается отстоять свою свободу.       — Почему мы прячемся? — яростно шепчет она. — Давайте сделаем что-то…       — Хотите устроить показательные бои прямо в поместье Малфоев? — его дыхание теплым касанием ощущается на щеке.       — Я просто хочу узнать, что им нужно, — негромко бурчит Гермиона.       — Если вы постоите молча, я скоро открою вам эту тайну, — едко цедит Северус и прикладывает палец к ее губам, когда она снова собирается задать вопрос.       Гермиона захлопывает рот и прислушивается. За картиной пока тишина, будто мужчины осматривают места, где она, по их мнению, может спрятаться. Но вряд ли им известно об этом убежище.       Чем дольше она стоит вот так со Снейпом, тем труднее игнорировать все происходящее. Фокус смещается с того, что происходит за картиной, на то, что творится здесь. Гермиона слышит удары собственного сердца — гулкие, тревожные. А еще, как отлив, медленно уходит боль из тела, оставляя за собой пустоту. Гермиона от этого делает глубокий вдох через нос и протяжно выдыхает. Платье впервые за вечер ощущается вполне себе комфортным и мягким. Дело оказалось совсем не в нем.       Гермиона сжимает в пальцах лацканы мантии Снейпа и снова делает глубокий вдох. Северус, словно камень, замирает и не двигается, но она чувствует, как поднимается и опускается его грудь под ее кулачком. По телу девушки проходит дрожь — то ли от холода, то ли от облегчения. Снейп замечает это и заставляет ее чуть отстраниться от стены. Бережно просовывает между ней и камнем свою мантию — так гораздо приятнее.       Больше он не двигается, но его присутствие особенно ощутимо в том, как ткань его мантии и его запах окутывают ее. Его грудь почти касается ее, а кончики волос щекочут ей скулу.       За пределами укрытия тишина затягивается. Один из преследователей зло шипит:       — Долго ещё будем тут торчать? Если она и была здесь, то уже исчезла. Наверное, побежала вглубь дома. Надо сваливать.       — Можем догнать.       — Малфои сразу нарисуются, придурок. Нам лишние свидетели не нужны. Или ты не знаешь, как работает поместье?       — Да откуда, — он смачно ругается, явно слишком разочарованный, что они ее упустили. — Эй, ты в порядке? Давай вставай, надо валить.       Они переговариваются о чем-то, понизив голос, потом Гермиона слышит тяжёлый вздох, раздражённый стук сапог по камню, удаляющиеся шаги.       Она ждёт ещё секунду, две. Её тело — натянутая струна, но не от страха, а от осознания того, что теперь в этой темноте они одни.       Снейп медлит. Гермиона осмеливается достать палочку и зажигает слабый люмос. Легкое свечение дает понять, что они оказались в проеме, который явно не предназначался для двоих людей, и Снейпу, упирающемуся в стену, действительно некуда отступить. Он смотрит на нее сверху вниз и качает головой. В этом тусклом свете его глаза сверкают живым блеском.       — Что вы здесь делаете? — вдруг спрашивает он.       — Конкретно сюда вы меня затащили, — не удерживается от едкости Гермиона. — В этом коридоре — возвращалась в зал. На этом балу — я здесь с Гарри. Я не думала, что здесь будут оборотни, а другой опасности не ждала.       — Подобные вечера притягивают разный контингент, мисс Грейнджер.       — Кто это был? Очередные ваши враги?       — Это уже вышло за пределы моих недоброжелателей. Оборотни объявили за вас награду.       Гермиона беспомощно стонет. Да за что ей это?       — Я узнал сегодня. А потом увидел вас, преподнесенной им на золотом блюде.       — Но я была в маске, — обескураженно шепчет она.       Снейп издевательски хмыкает, давая понять, что это пустая отговорка.       — Почему мы не попытались их схватить?       — Устроить драку на балу — значит привлечь к вам внимание всех в этом зале.       Хочется задать ему еще кучу вопросов, но она вдруг вспоминает, что, вообще-то, они распрощались две недели назад. Вести беседу как ни в чем не бывало кажется уже не совсем уместным. Впрочем, как и стоять таким образом. Долбанные оборотни и обстоятельства как будто снова и снова сталкивают их. Гермиона невербально гасит огонь на своей палочке.       И сейчас тьма больше не кажется просто отсутствием света. Она дышит, заполняет собой всё вокруг, оплетает их двоих невидимыми нитями напряжения. Почему они все еще стоят вот так? Он не спешит покидать их маленькое убежище, а Гермиона не отталкивает его.       Она слабо сглатывает, чувствуя, как кровь всё ещё гулко пульсирует в висках. Он стоит слишком близко. Достаточно, чтобы даже в темноте ощущать его силуэт — строгий, монолитный, бесконечно непоколебимый. Её ладонь, непроизвольно сжатая в кулак на его груди, распрямляется, и этого достаточно, чтобы ощутить тяжелые быстрые удары его сердца под пальцами. Она чувствует касание его волос, словно он склонился к ней, и судорожно выдыхает. Он одним присутствием сводит ее с ума. Ее или цветы?       — Что вы сейчас чувствуете? — его голос звучит глуше.       Ох, как бы выразиться… Но вовремя спохватывается: он, должно быть, спрашивает о ханахаки.       — Ничего, болезнь молчит, — шепотом отвечает она, а потом вздрагивает, ощутив касание его носа к виску. Случайно или нет, но это происходит. Гермиона прикрывает глаза. Хочется замереть в этом моменте. Хочется, чтобы он еще раз к ней прикоснулся. Эта потребность в моменте так велика, что Гермиона готова даже попросить. Но его голос заставляет ее очнуться.       — Нужно вернуться, — говорит Снейп, и она может лишь кивнуть, не доверяя своему голосу.       Но он всё ещё не двигается.       Они застыли, осознавая, что этот миг слишком затянулся. Что в нём есть нечто, чего не должно быть. Еще пара секунд давящей напряжением тишины, и он резко отступает вбок, к выходу, и словно рвёт тонкую нить, натянутую между ними.       Удостоверившись еще раз, что снаружи никого, он отодвигает картину, выходит, и в эту странную каморку проникает немного света.       Гермиона судорожно выдыхает. Мужчина смотрит на нее пару мгновений, она ждет, что он протянет ей руку, но Северус возвращает на лицо бесстрастную маску и устанавливает былую дистанцию.       — Пора вернуть вас в зал.       Гермиона вылезает из ниши, поправляет маску и волосы и оглядывается. Коридор пуст, подельники забрали своего товарища. До зала они двигаются молча. Так странно это все: она попросила его уйти, раз он не может быть рядом с ней на ее условиях, и он ушел, но снова оказался рядом. Будто бы Северус Снейп не мог отпустить это. Его сила, знания и причастность не давали ему пройти мимо там, где он должен был это сделать. Или нечто другое не дает?       — Подождите, — она легко касается рукава его мантии, когда он, доведя ее до зала, решает уйти не попрощавшись. — Профессор Снейп, я когда-то брала с вас какое-либо обещание защищать меня?       По его лицу пробегает тень, он прищуривается, глядя на нее и пытаясь понять, почему она задает этот вопрос.       — Если это так, то я бы хотела его аннулировать, — не дожидаясь от него ответа, выдает она.       — О, благодарю, мисс Грейнджер, наконец-то мне теперь легче дышать, — девушка растерянно моргает, сначала поверив, что угадала, но последние нотки выдают трудно скрываемое издевательство. А затем он отрезает: — Нет никаких обещаний.       — Тогда почему вы делаете это?       — Потому что могу. И потому что это я однажды показал вас своим врагам.       — Вы не думали, что, спасая меня, вы усугубляете мое положение? Так всем будет казаться, что вам действительно не все равно.       Что-то опасное сверкает в его взгляде. Он берет ее за локоть и отводит от выхода, где они отлично просматриваются. Гермиона по пути хватает бокал шампанского, и, когда Северус затаскивает ее за колонну, невозмутимо смотрит на него, делая глоток.       — Это вышло из-под контроля. Теперь, даже если я решу совершить акт самопожертвования, явившись к волкам на заклание, вас в покое не оставят.       Гермиона хмыкает, оглядывая его лицо: он выглядит крайне раздраженным, бесстрастная маска почему-то не держится. Она чуть наклоняет голову, задумчиво прикусывает губу, а потом тихий несдержанный смешок вырывается из ее груди. Когда он непонимающе вскидывает бровь, она уже едва сдерживает смех.       — Простите. Кажется, это нервное, — она делает большой глоток шампанского и поясняет: — Я просто подумала, что можно сделать ставки, кто убьет меня быстрее: ханахаки или ваши враги. И если второе, даже обидно, что я так и не узнаю правды.       Она многозначительно смотрит на него, а он так странно в ответ и чуть качает головой, явно не оценив шутку. Гермиона понимает, что вот сейчас надо отступить, не давить больше. Поэтому вздыхает и оглядывается в поисках Гарри.       — Доброго вечера, профессор Снейп. Надеюсь, вы хорошо проведете время, — она разворачивается, чтобы уйти, но он ее окликает.       — Мисс Грейнджер…       Она оборачивается и замирает.       — Будьте осторожны.       — И вы тоже, — улыбается ему Гермиона.       Она уже достаточно успела изучить его по воспоминаниям Гарри и Рона. Несмотря на его мерзкий, просто отвратительный характер и манеру вести себя, детьми они не замечали одного — Снейп всегда стоял на их стороне. Возможно, сейчас он, сам того не желая, каждый раз стоит на ее стороне. Просто потому, что по-другому не может? Или ему не все равно? Или, может, его держит рядом с ней их общее маленькое прошлое, которого она совершенно не помнит? Это, конечно, слишком смелые мысли, но как объяснить их странное, такое узнаваемое притяжение в той узкой нише?       Гермиона отдает себе отчет, что как мужчина Снейп в ее глазах начинает играть совсем другими красками. И вот он уже не такой уж старый и отталкивающий, да и себя из прошлого Гермиона вдруг отлично может представить рядом с ним и не ужаснуться. Хотя, возможно, виноваты шампанское и ханахаки.       Ладно, об этом она подумает потом, если Северус изволит вернуться в ее жизнь. А сейчас ей нужно найти Гарри.

· • • ✤ • • ·

      — Не знал, что вы заделались телохранителем Грейнджер, профессор, — едко хохотнув, говорит Малфой, подходя к Снейпу и закуривая сигару. Что угодно, лишь бы выглядеть взрослее и масштабнее.       — Контингент, как всегда, на высоте, — хмыкнув, замечает Снейп, не отводя взгляда от снующей среди людей Гермионы.       — Дела-дела, сами знаете.       Кто-то схватил Грейнджер под локоть и потянул в танец, что-то говоря ей. Она неловко отнекивается, но в итоге тяжело вздыхает и сдается. Северус едва не дергается, чтобы подойти и заставить ублюдка убрать руки.       — Это просто министерская крыса, — словно считав порыв мужчины, поясняет Драко. — Ничего опасного. Пусть подержит в руках тело для влажных снов.       Северус смотрит на Драко так уничижительно, что тот закашливается, а потом примирительно поднимает руки, словно сдаваясь.       — Я предложил ей дом, — сообщает он. — Завтра станет известно, примет она мое предложение или нет.       — Ты помнишь уговор? — угроза в голосе Снейпа звучит неприкрыто.       — Я дела веду честно. Если я выбрал помочь Грейнджер, я не приведу туда кого бы то ни было.       — Заключим магический контракт.       — Все настолько серьезно, профессор?       Северус не отвечает. Конечно, Драко, в отличие от своего отца, пытается сделать репутацию человека, которому можно доверять. Люциус сейчас в опале, как и сам Северус. Драко же ведет вполне себе светскую жизнь, ходит везде с телохранителями и ни в чем себе не отказывает. Снейп бы доверился ему, не стой на кону жизнь Грейнджер. Поместье не защитит Гермиону, если туда зайдет его хозяин. А значит, надо перестраховаться.       — Без проблем. Составьте. Мои юристы проверят его, и все подпишем. Если Грейнджер, конечно, согласится.       Северус кивает и, не прощаясь, отходит. Он не узнал голоса, а выходить и вступать в открытую схватку было неразумно: шум бы поднялся неимоверный — слишком много ненужного внимания. Вот если бы он мог всех троих убить, такой вариант его бы устроил, но Грейнджер явно не была готова к такому зрелищу. Но сейчас он сканирует зал, чтобы понять, кто наблюдает за Гермионой.       Последние пару недель он снова умело отрезал себя от жизни. Ушел с головой в работу, раз уж больше не мог быть полезным для нее. Конвейер заказов неплохо заглушал мысли и приводил в порядок эмоции. Снейп убеждал себя, что все случилось к лучшему. Он избавлен от необходимости погружать ее в свои воспоминания, только одно это не могло не радовать. Он-то изначально не хотел, но поддался ее неумелому торгу, слишком уж для нее это было важно.       Гермиона не раздражала, он понимал ее и хотел помочь, вот только этот чертов приступ вернул его в те недели, когда она задыхалась в его руках, когда появлялись те самые цветы, когда они прорывали кожу и воздух наполнялся приторным ароматом лилий и крови. Он не желал снова видеть это на ее теле. И если ему нужно было для этого уйти… что ж, он ушел.       Но ее вопрос — почему вы это делаете? — заставляет его глубже задуматься о собственной мотивации.       Потому что может. Вполне удобный ответ, если так посмотреть. Но вопрос раздражающим червячком проникает глубже. Северусу не хочется думать об этом.       Это уже даже смешно, как он уходит при первой же возможности, боясь, что она его удержит, лишит свободы. Да только Гермиона не держит, зато он, убежав, сам ищет способы вернуться. Хватается за них, чтобы снова быть рядом, потому что кажется, что Поттер не защитит, не убережет и не поможет. Хотя, если посмотреть правде в глаза, все проблемы у Грейнджер явно не из-за Поттера.       И вот Северус, словно двигаясь по тонкому льду, приближается к ней — до первого треска под ногами, чтобы, когда это случится, снова отступить. Это жутко бесит. Кто бы ему разъяснил, что с ним происходит?       Все оставшееся время он не отходит далеко от Гермионы, но и не приближается, чтобы она его не заметила. И расслабляется только тогда, когда они с Поттером покидают бал, до того, как снимут маски. Он бы с удовольствием последовал их примеру, но у него здесь еще есть дела.

· • • ✤ • • ·

      Едва они захлопывают дверь на площади Гриммо, Гермиона сдергивает маску и быстрым шагом идет за Гарри, который направляется на кухню и сразу достает два стакана и бутылку вина.       — Фужеров нет, — бросает он, не поднимая на нее взгляда, пока разливает вино.       Он протягивает один стакан ей, включает радио, где едва слышно играет какая-то заунывная песня, и падает на стул, развязывая бабочку и расстегивая две верхние пуговицы.       Гермиона, которая все это время стоит в дверях, испытующе глядя на друга, наконец проходит дальше и осторожно садится напротив. От Гарри исходит энергия сдерживаемого гнева.       — Ты расскажешь, что случилось? — осторожно начинает она.       Он мотает головой, и она прищуривается. Ну что ж, раз так. Гермиона делает большой глоток кислого напитка и говорит как бы между прочим:       — На меня напали в Малфой-мэноре.       Гарри собирается в ту же секунду. Его глаза впиваются в нее, сканируя на наличие повреждений, он садится и серьезнеет.       — Что случилось?       — Расскажу после тебя, — улыбается она и, победно вскинув подбородок, откидывается на спинку стула.       Гарри прищуривается и усмехается.       — Не ожидал, знаешь ли, — он выпивает до дна, морщится и наливает снова. — Рон увидел однажды, как Джинни целуется с Забини. Они сейчас в одной команде. Из-за этого мы взяли паузу. Обоим нужно было разобраться, что мы чувствуем, так как наши отношения явно зашли в тупик. Потом до меня начали долетать различные слухи. Излюбленное для Малфоя — сделать какой-нибудь вброс и наслаждаться эффектом.       — Ты пошел туда что-то для себя выяснить? — Гермиона сочувственно вздыхает.       Две недели назад Джинни не напоминала ту, кому все равно на бывшего. И явно бывшим его не считала. Гермиона также отлично понимала, как можно трактовать и извратить все, подглядев за кем-то на подобном мероприятии.       — И выяснил больше, чем желал.       — Поделишься?       Гарри качает головой, а потом указывает бокалом в ее сторону.       — Твоя очередь.       — Ты знал, что оборотни объявили за меня награду?       — Нет, — Гарри выглядит шокированным.       — Снейп сегодня сказал. Он тоже узнал этим вечером. И когда я пошла в уборную, за мной кто-то следил. Одного я успела вырубить, от еще двоих меня спрятал Снейп, — она не стала углубляться в подробности их тесного взаимодействия в нише. — Вот, собственно, и весь рассказ.       — Они не нашли тебя и решили задействовать остальных, хм… — Гарри хмурится. — Это хреново. Но теперь, наверное, я смогу выбить у Бишепа для тебя авроров на охрану.       — Не то чтобы это хорошая новость, — кисло замечает Гермиона. — Вот еще вечно кого-то рядом мне не хватало.       — Зато есть вероятность, что быстрее их поймаем. Стоит найти стаю, мы их арестуем, но они знают, что их ищут. Может, кто-то из стаи Акселя и бродит по Лютному, но беда в том, что мы даже не знаем, его ли это волки.       — Грейбек хотя бы держал их под контролем, — нехотя замечает Гермиона.       — Да, сейчас сложнее, особенно потому, что развелось много одиночек, они опасны. Но еще опаснее вожак, наращивающий стаю для влияния.       — Надеюсь, вы их поймаете, Гарри, — Гермиона делает еще один глоток, задумываясь. Все это выглядит крайне нестабильно и опасно для послевоенных времен, когда казалось, что, если Волдеморт погиб, то и зло отступило. Но они по-настоящему никогда не знали, сколько у него было последователей с метками и без.       Гермиона совсем уходит в свои мрачные мысли и вздрагивает, когда Гарри приближается и нависает над ней.       — Что такое?       — Хватит думать, — он забирает у нее бокал и тянет на себя, заставляя подняться. — Иди сюда.       Гермиона чуть хмурится, но Гарри обнимает и притягивает ее к себе, начиная покачиваться.       — Мы были на балу, но даже не потанцевали вместе, — говорит он, когда его руки ложатся на ее талию. Гермиона кладет свои ладони ему на плечи и, чуть улыбаясь, смотрит в его лицо. — Помнишь, как тогда в лесу?       Конечно, она это помнит. Рон ушел, и мир, казалось, рухнул. Гермиона чуть сильнее сжимает его плечи, позволив себе секунду слабости. Гарри ведёт её в медленном танце, их движения ленивы, почти случайны, но в этом есть что-то тёплое, почти домашнее.       — Тогда в лесу… — она качает головой, пряча улыбку. — Ты сказал, что всё будет хорошо.       — И я не ошибся, верно? — Гарри склоняет голову ближе, заглядывая в её глаза.       Гермиона молчит. Тогда они танцевали под музыку из маленького радио, пытаясь хоть на миг забыть о войне, о Роне, о холоде и страхе. Сейчас это все иначе. Гарри не пытается развеселить её — он просто хочет, чтобы она не была одна в своих мыслях.       Он чуть сильнее сжимает её талию, его пальцы теплом пробегаются по ткани её платья. Кожу начинает покалывать, боль, которой не было все это время после встречи со Снейпом, возвращается из-за близости Гарри, но пока терпима, и Гермиона предпочитает проигнорировать ее.       — Мы сейчас не сильно похожи на людей, у которых все хорошо, — с улыбкой замечает она.       — Просто до очередного «хорошо» надо дойти. И ты ведь знаешь, что можешь мне сказать, если я могу как-то помочь?       Гермиона делает медленный вдох и качает головой.       — Не думаю, что будет уместно вешать на тебя сверх того, что ты уже делаешь, — мягко говорит она.       Гарри чуть качает головой, его пальцы едва заметно сжимаются на её спине.       — Я хочу это все делать, — твёрдо говорит он, его голос тёплый, но уверенный.       — Ты всегда так уверен в том, что делаешь? — спрашивает она чуть тише.       — Конечно, нет, — хмыкает Гарри. — Но в одном я уверен точно.       — В чём же?       — В том, что ты не должна сомневаться, что достойна того, чтобы ради тебя совершали поступки.       Гермиона вздёргивает брови.       — Звучит, конечно, потрясающе, но…       — Но ты все еще самая упрямая ведьма в мире, чтобы поверить, — заканчивает Гарри, весело поблескивая глазами.       Она закатывает глаза, но улыбается.       — Иногда мне кажется, что ты всё ещё видишь во мне ту же самую Гермиону.       — А ты изменилась? — притворно удивляется Гарри и наклоняет голову, внимательно всматриваясь в её лицо.       — Ты же сам знаешь. Все говорят.       — Мы все поменялись со времен Хогвартса, кто-то сильнее, кто-то меньше. Это нормально. Но ты все еще моя… — он запинается, желая сказать «подруга», но вдруг произносит: — Гермиона.       Моя Гермиона…       Во рту пересыхает, она вскидывает на него взгляд: Гарри улыбается чуть смущенно, но в его глазах плещется уверенность.       Гермиона ощущает, как Гарри притягивает её ближе, и чувствует, как тепло его рук пробирается сквозь ткань платья. Взволнованный вздох срывает с губ в момент, когда все меняется. Между ними пробегает искра, атмосфера накаляется, они замирают, ханахаки беснуется.       — Ты все же не нравишься цветам, — сглатывая, шепотом сообщает Гермиона, глядя в глаза Гарри.       — А тебе? — спрашивает он.       — Гарри…       Она сжимает мягкую ткань его мантии и не может отвести взгляда от мужчины напротив, сейчас как никогда четко осознавая, насколько ее друг вырос и возмужал.       Он находится так близко, бережно держа ее в руках и поглаживая спину, и в его глазах читается непреклонная решимость.       — Гермиона, я тебя сейчас поцелую.       Не успевает она ничего сказать, как он привлекает девушку к себе и накрывает ее губы своими. Гарри не напирает, при желании она может легко его оттолкнуть, но Гермиона не делает этого. Ее захлестывает небывалой нежностью, с которой он ее целует, и она лишь раскрывает губы и подается навстречу, отдаваясь ему.       Это кружит голову похлеще любого алкоголя, что она выпила за вечер. Сердце стучит взволнованно где-то в горле, а пальцы подрагивают от волнения, когда она зарывается ими в волосы Гарри.       Этот осторожный поцелуй разгорается как искра, подначиваемая ветром, и в какой-то момент превращается в неконтролируемый пожар. Так легко можно поддаться этому водовороту безумного желания, но Гермиону отрезвляет почти нестерпимая боль, которая прокатывается по коже. Она отталкивает Гарри, делая одновременно шаг назад.       Оба тяжело дышат и жадно смотрят друг на друга. Гермиона облизывает губы, и Гарри привлекает это движение, он снова было подается вперед, но она поднимает руку.       — Нет, Гарри…       — Что-то не так? — он осматривает ее, потом в его глазах мелькает толика понимания. — Ханахаки?       Она кивает, но тут же добавляет:       — И не только. Мы оба слишком пьяны, и ты зол на свою бывшую. Это не самая лучшая почва для таких поступков.       Гарри прикрывает глаза и делает глубокий вдох, а потом кивает.       — Ты права.       Она еще несколько мгновений смотрит на взъерошенного друга и говорит:       — Я пойду спать, Гарри. Не засиживайся тоже, — делает несколько шагов к двери и оборачивается. Он смотрит ей вслед. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Гермиона.

· • • ✤ • • ·

      Она сдвигает брови, пока читает договор, что ей подсовывает Малфой. Пока несколько раз пробегает глазами по пунктам, за столом царит молчание. Гарри гипнотизирует Малфоя подозрительным взглядом, Драко же курит и насмешливо осматривает аврора.       — Понравилось вчерашнее зрелище?       — Было волнующе, — Гарри не поддается на провокацию.              Гермиона удивленно поднимает на них взгляд и переводит с одного на другого.       — Тебе лишь бы достать кого-то, Малфой, — говорит она мрачно.       — Достать Поттера — это святое, — ослепляет лучезарной улыбкой Драко, и Гермиона закатывает глаза. — Ты прочитала?       — Да, — Гермиона кивает и бросает взгляд на Гарри. Тот напряжен.       — Тебе не обязательно съезжать в его дом, который находится хрен знает где. Там хоть электричество есть? — вопрос он задает уже Малфою.       — Мы не в каменном веке живем, Поттер, естественно, есть электричество и даже кое-какая техника. Не навороченная — такая быстро выходит из строя, но для удобства жизни без эльфа пойдет. Кстати, могу дать в аренду эльфа, Грейнджер, — играет бровями Драко, и Гермиона фыркает.       — Нет, обойдусь.       — Смотри, зона в полмили вокруг дома — наша. Там никто никогда не появится. Но, если выйдешь дальше, будь готова встретить туристов, бомжей, зеленых, лесную охрану, электриков, сектантов и черт пойми кого еще. К тебе они все не смогут зайти, об этом можешь не переживать, но следи за пребыванием в зоне чар.       — Как-то это все подозрительно. Зачем это тебе? — спрашивает Гарри.       — Это называется бизнес, Поттер. Я сдаю людям недвижимость, чтобы она становилась активом, а не пассивом. Так зарабатываются деньги.       Гарри игнорирует снисходительный тон и обращается к Гермионе:       — Ты можешь жить у меня, сколько захочешь, и со временем найдешь что-то приличное.       — Ну да, Уизли-то нашла, видимо…       — Драко! — жестко перебивает его Гермиона, и он неожиданно замолкает, не продолжая свою уничижительную тираду. — Меня все устраивает. Где подписать?       Она игнорирует мрачный взгляд Гарри, берет протянутое Малфоем перо и ставит несколько подписей там, где он показывает.       — Пойдемте, я все покажу.       Он подходит к большому камину, что потрескивает пламенем в его кабинете, и зачерпывает горсть поблескивающего порошка.       — Брекенридж-хаус, — говорит Драко за мгновение до того, как исчезнуть в водовороте зеленого пламени.       Гермиона вздыхает тяжело, потому что чувствует настроение Гарри, но она непреклонна в своем решении и следует за Малфоем. Название домика ей уже вполне нравится.              Драко поддерживает ее, когда она едва не вываливается из камина. Гермиона отряхивается от сажи, завороженно осматриваясь. Они оказываются посреди просторной гостиной. Камин, из которого они выходят, выложен крупным камнем и занимает треть стены. Перед ним брошена шкура медведя и расположен большой кожаный диван.       Сразу за диваном стоит стол из темного дерева, который вполне можно было использовать как рабочий. В гостиной нашлось место стеллажам с книгами, которые разделяли рогатые трофеи.       Гермиона чуть морщится, разглядывая голову оленя, и закусывает губу. Не то чтобы она была ярым противником охоты, но не хотелось бы иметь чучело в каждой комнате. Посреди гостиной висит огромная люстра, спускающаяся на массивной цепи откуда-то из-под самой крыши. Здесь не было потолка, что добавляло воздуха пространству. Малфой быстро показал, где что находится: большую кухню и столовую, примыкающую к ней, кладовую, отдельный кабинет. Уборные и спальни наверху.       — Сомнительная цена за такой дом, — ворчит Гарри, ходя следом. И Гермиона не может с ним не согласиться. Чувствуется какой-то подвох.       — Грейнджер платит не только деньгами, — многозначительно произносит Драко, усмехаясь, и Гарри вскидывается, глядя на Гермиону.       Она округляет глаза.       — Ага, неизвестно какой услугой в будущем.       — А это уже звучит охренеть как, — замечает Драко. — Ну так что, не передумала?       — Да, правда, я все же думала, дом будет поменьше.       — Малфоям всегда нужно пространство, маленькие домики не для нашего масштаба.       Тут уже Гермиона вместе с Гарри закатывает глаза.       — Камин подключен к общей каминной сети, но я бы рекомендовал тебе это поправить или закрывать, когда не пользуешься. На улице есть псарня, но она заброшена и находится чуть на отдалении. Надеюсь, мешать своим видом не будет. И старая совятня, можешь пользоваться совами, если они, конечно, тебя подпустят, ими со времен моего деда никто не занимался. Ну, а так… Тебе точно не нужен эльф?       — Эм… — Гермиона оглядывает дом и сомневается. — Ну, если только раз в неделю. Я буду платить ему зарплату.       — Ха, ну попробуй.       — Когда можно заезжать?       — Считай, что уже заехала. Ладно, осматривайся, если будут вопросы — пиши.       Драко подходит к ней, вручает ключи, прощается и оставляет их вдвоем. Гарри критично осматривается.       — Ты будешь одна в лесу, на много миль вокруг никого. Уверена, что это то, что тебе нужно?       — Не знаю, может быть, — пожимает плечами Гермиона. — Надо попробовать. Здесь есть камин, а значит, я могу быстро попасть, куда нужно. Прокачаю свои навыки аппарации, а то до Лондона далековато.       — У тебя отличные навыки, — улыбается Гарри. — Раньше ты нас и на большие расстояния переносила.       — Давно это было, — говорит она, подходя к стеллажам с книгами и просматривая корешки, чуть наклонив голову. Походу отмечает довольно интересные экземпляры — будет чем занять зимние вечера.       — Гермиона, — она слышит осторожные шаги друга, и он оказывается рядом, положив ей руки на плечи, девушка замирает. — Ты не хочешь поговорить о том, что было вчера?       Ей страшно говорить о вчерашнем. Неловко, не по себе. Они переступили границу, которую друзья не должны переступать. И было бы ради чего. Все ведь бессмысленно: чего бы они ни хотели, все обречено на провал. Она вздыхает и оборачивается, делая шаг назад и упираясь в кожаные корешки.       Гермиона смотрит на него с тревогой и сожалением в карих глазах.       — Гарри… — её голос звучит тихо, но он не отводит взгляда. — Я не знаю, что сказать.       Он молчит, давая ей время.       — Это… не должно было случиться, — наконец выдыхает она, опуская глаза.       — Но случилось, — тихо отвечает парень.       Тишина между ними тянется, давит.       — Ты жалеешь, да? — спрашивает он.       Гермиона закрывает глаза, как если бы ответ мог спрятаться во тьме за веками.       — Я… — она запинается, пальцы сжимают край полки позади. — Я не знаю. Дело не в жалости, а в том, что это не имеет значения. И я не хочу, чтобы это испортило нашу дружбу, — добавляет она, наконец отрывая взгляд от пола.       Гарри медленно кивает.       — Я тоже не хочу.       И всё же в его голосе есть что-то, что выдаёт его. Гермиона вглядывается в лицо Гарри, который так же, как и она, смущен этим разговором, но в нем полно уверенности довести его до конца, расставить все точки. Оба понимают: что-то изменилось и пути назад нет.       — Нам не стоит это повторять. Нам ничего не светит, Гарри.       Он вздыхает, проводит рукой по волосам.       — Как ты можешь быть уверена? — Гарри не давит, ему просто интересно.       Гермиона закусывает губу, потому что честный ответ — это не то, что она готова сейчас обсуждать с другом.       — Я просто знаю, что не подхожу тебе, — осторожно отвечает она.       Гарри кивает, но взгляд у него такой… Разочарованный? Или просто растерянный?       — Хорошо.       Он делает шаг назад, убирая руки в карманы, и смотрит так пристально. И её пробирает дрожь.       — Тогда… тогда всё по-старому? — спрашивает он с деланной безмятежностью, Гермионе становится тошно от этого. Она пытается улыбнуться, но выходит натянуто.       — Конечно, по-старому.       Ложь, которая в данный момент устраивает обоих. Гарри поджимает губы и кивает, будто сам себе.       — Ладно. Хорошо. Тогда я вернусь на работу, а то зачарованная монета скоро прожжет мне одежду, — усмехается он. — Тебя проводить?       — Да нет, иди, — отмахивается Гермиона, чувствуя раздирающую грудь досаду от всего этого. — Я хочу осмотреться здесь еще немного, потом сама доберусь.       Гарри кивает и идет к камину. Зачерпывает горсть порошка и оборачивается к Гермионе.       — И да, я поцеловал тебя не потому, что был зол на Джинни. Она здесь вообще ни при чем.       А потом исчезает в зеленом пламени, оставляя Гермиону один на один с этой информацией.