Хтонический офис

Кира была простой кикиморой. Жила свою жизнь, никого не трогала, работала на заводе самой мелкой работягой, пусть и инженером: даже главного конструктора ни разу не видела. Хотя, конечно, было любопытно: леший, отвечающий за летучий корабль, это же страсть как интересно! Умереть не встать! Но Кира была от такого начальства дальше некуда, что уж о Кощеюшке-спонсоре или хозяевах говорить. Работала Кира свою работу тихонько и смирненько, пила с коллегами кофе, посильный вклад вносила в энергосеть своими шуточками и коллекционированием забавных безделиц. Как совершено нормальная домовая кикимора, как совершенно нормальной домовой кикиморе полагается. Началось все пасмурным осенним днём. И под всем мы, конечно, понимаем приключение, послужившее основой для этого сказания. В обед Кира с коллегами как обычно шагала в столовую. Дождь не шел, так, моросил, и опавшие листья в лужах быстро превращались в склизкое месиво. Лад, домовой и напарник Киры по созданию в офисе боевого командного духа, раскрыл большущий зонт, как только они вышли на улицу. Остальные коллеги шли чуть впереди, тоже с зонтами, и Кира недовольно ворчала на них. - Придумали, тоже мне. Зачем вам эти зонты, даже не капает же?! - Так моросит. - Укрывавший ее куполом своего зонтика, Лад пожал плечами. - Не нравится, топай одна под дождем. - А я бы и потопала! Приятно же! Погодка блеск! Кира сделала от него шаг вправо и довольно прищурилась, когда мелкие капельки стали до нее долетать. Ей нравилось, что на улице, в отличие от офиса, ощущалась свежесть. Дышалось легко. Чуть дул ветерок, но длинные острые уши Киры, направленные книзу, были укутаны большим лоскутным шарфом, только вздернутый нос да рожки торчать остались. Надо сказать, большие рожки для домовой кикиморы, но приятные: пушистые, почти бархатные на ощупь. Глаза у Киры были большущие, в отличие от остальных кикимор, не крысиные, а почти совсем человечьи, хоть и круглые. Одевалась она стереотипно по-кикиморски: многослойность и цветастость! Бесконечное шмотье будто просто прилипло к ней – лучше образа не придумаешь. А сверху легкая курточка. - К природе надо быть поближе! Вы совсем все как людишки – лишь бы попрятаться. А тут вон какая красота, - довольно наставляла Кира, а под конец и вовсе мечтательно протянула: - Стихия… - Ну ты точно болотная! – подытожил ее рассуждения Лад. Домовой был смешной. Длинноногий, да и вообще высокий, но круглолицый и круглопузый. Черные, как сажа, волосы торчали что ежиные колючки. Глазки у Лада, как и у Киры, были черненькие, и одевался он во всё темное. Даже среди людей за стильного бы сошел. Так и не скажешь, что супружница его тоже кикимора! Удивительно спокойная, видимо, в цветовых сочетаниях, домовая кикимора Дарёна. Не без ее помощи же Лад себе одежку выбирал. Хоть и домовой, а все ж просто мужик он, в конце концов. И этот мужик любил подкалывать Киру за ее болотные замашки. А ей страсть как не хотелось их признавать, даже если, по большому счету, ничего преступного в таком сходстве с родичами Кира и сама не видела. Просто как-то не льстила ей мысль считаться болотной, если она полноправно росла как домовая, с другими домовыми кикиморами. Даже в доме, между прочим, с определенного возраста! Она вполне приличной кикиморой была, эта Кира. Инженером стала, в конце концов, а это в посюстороннем мире весьма престижно. Не просто какой-нибудь одаренный колдун, кому отродясь всё дано. А вполне настоящий специалист, с дипломом. Корочка эта, правда, лежала у Киры дома и приносила пользу разве что прикольностью своей разноцветности. Но на память можно и сохранить. В общем, на обеденную шутку о болотности кикимора внимания почти и не обратила. Во-первых, привыкла к шпилькам от Лада на этот счет. Во-вторых, за обедом было, что еще обсудить. В-третьих, после обеда пришлось работать, и стало не до очередного размышления о происхождении. В конце концов, Кира была совершенно в себе уверена, как ей казалось. Но вечером, когда она шла домой по темным осенним улочкам, хлюпая куриными лапами по плотно наваленной в лужи листве, кто-то показался. Фигура вышла из темноты между деревьями, где свет фонаря не мог достать и оставались резкие тени. Похоже на человеческую женщину. Невысокую, крупную, нос картошкой и волосы рыжие. Когда-то рыжие. Теперь они отдавали болотным зеленым цветом. «Ну, ясно», - подумала Кира, распознав утопленницу. Так общался Болотный Царь. Находил неподалеку от места, где будет его цель, водоем. Забирал себе поносить тело какого-нибудь утопленника, чей-нибудь голос, и появлялся, так сказать, нарядный. Кира знала об этом понаслышке от болотных кикимор, которых в кикиморских кругах встречала. Сама она раньше Болотного Царя не видела, да и не думала, что доведется. В конце концов, какие ему с Кирой дела иметь? Как она поняла, что перед ней не русалка и не какой-нибудь из многочисленных водяных обитателей, кроме Царя? Ближайший водоем – пруд, тоже Болотное владение, кстати, - находился почти в километре. А так далеко только Царская власть тело протащить может. Оно, к слову сказать, было ни пером описать свеженькое. Не противное, не синюшное, вполне смотрибельное и даже одежка хорошая. Но это не оттого, что утопленницу кончина настигла недавно. В человеческом вашем мире она могла уже столетия быть погребенной в топях. Но у нас, по сю сторону, тело ее таким и замораживалось, каким погибло. Души только нет – душа в наш мир не переходит. Вот ее место и занимает магическим образом сознание Царя Болотного. Кира, увидев аккуратную утопленницу подалёку от воды, опасливо нахохлилась, вжала голову в большой цветастый шарф и попыталась идти дальше, делая вид, что не замечает. Но ее окликнули, и это совершенно точно оказалась не русалка: голос, украденный, верно, у другого утопленника, был мужским басом. - Кира, - протянул Болотный Царь. - Тьфу, окаянный. - Кикимора дернулась, остановилась и повернулась к Царю лицом. – Че пугаешь так?! Еще голос стащил нелепый, совсем одичалый! У нас, в цивилизованном посюстороннем так не общаются уж, почитай, лет тридцать, - возмущенно причитала Кира, даже не подумав, что отчитывает самого Болотного Царя. – И это по меньшей мере! Под конец она пригрозила ему кулаком, сильно сжав тонкие длинные пальцы. Чтобы не повадно было. Тридцать лет для Киры были серьезным сроком. Она родилась всего двадцать с небольшим назад, и всё, что произошло до ее рождения, казалось бесконечно далеким. Наверное, еще и потому, что Кира пока была молодой кикиморой. Молодежь всегда считает, что всех умнее, правильнее, ее мир лучше, а старики бесконечно древние, и вообще им скоро умирать. - Как ты с отцом разговариваешь?! – медленно, будто еще только учился управлять этим телом и голосом, проговорил из женщины басом Болотный Царь. - Здрасьте, приехали! – Кира всплеснула руками, а потом моментально уперла их в боки. – Приятно познакомиться, конечно, но это с каких это пор у нас Болотный Царь домовым кикиморам стал родителем? - Ты не домовая, - протянул Царь, выговаривая букву «о» очень уж акцентно. Он, хоть и в человеческом теле был, говорил, как могло бы говорить дерево. И, скорее всего, дуб – что-то очень старое и основательное. - Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть! А какая тогда? – кикимора презрительно цыкнула, будто вариантов было море. Но их было всего лишь болотце. - Ты болотная кикимора, Кира, - пробасила рыжеволосая утопленница очередную «окающую» реплику. – И я, Болотный Царь, твой отец, пришел призвать тебя во исполнение долга. - А во исполнение быстра не надо? - сыронизировала Кира и надула губы, так что ее курносый нос вздернулся еще выше. – Нашелся, папаша! У нормального отца три сына, а у этого – трясина. - Я пришел не шутить. – Царь чуть подразогнал речь, верно, привыкая. – Ты моя дочь, Кира. И не как прочие болотные кикиморы, которые по праву рождения мне родственницами считаются. Ты мне – кровная. И у тебя есть предназначение. Кира не перебивала, но не оттого, что вдруг заинтересовалась. По какому-то волшебству ей будто рот заклеили. Или, если знать магию Царя, украли голос. Кикимора возмущенно дула губы и топала куриной лапой, явно в мыслях прокручивая сотни ругательств, невозможных к произнесению. Будь ее воля, ушла бы домой, чтобы так называемый папаша знал, что ей трухлявый пень дороже: не вовремя решил знакомиться родитель, выросла дочурка. Только проблема – голос Царь уже забрал. И уйти значило оставить ему в пользование свой прекрасный едкий голос, так потрясающе звучащий с иронией и пассивной агрессией. Ох, как бы она сладко сейчас передразнила его болотное «пришОл»… Ну ничего, вернет голос папаша, никуда не денется. - Мир прогнил. Люди забыли свое место. - Болотный Царь разгорячился. - Они живут вольготно, совершенно забыв о нас. Будто подношения ничего не значат, будто нет необходимости задабривать нас и бояться! Будто мы им не угроза больше! Теперь вместо кикиморы возмущалась рыжеволосая женщина с мужским голосом, словно кто-то в диалоге возмущаться был непременно обязан. Царь ее устами говорил всё бодрее. Ярость вовсе придавала сил, и темная магия стала расплескиваться: изо рта утопленницы со словами текла мутная вода. Чем дальше, тем больше в ней становилось грязи и ила. Кира брезгливо поморщилась, неловко попятилась на несколько мелких шажков. Верхняя губа ее задралась, обнажая мелкие зубки в подобие оскала, правда, вовсе не пугающего, а так, гримасы отвращения. Она без труда представила скрип песка на зубах и противный привкус болотины. Вот! Доказательство – болотные запахи и вкусы Кира находила отталкивающими. А какая болотная кикимора бы себе такое позволила? То-то. Ерунду, видимо, этот Царь городит. - Человечеству пора поплатиться за неуважение! – вдохновенно продолжал Царь, наливая под ноги грязи. - Мы владеем природой, держим в порядке леса и поля, а они только пользуют безразлично! Хватит! Пришло время наказания. Мы будем вершить суд. Ты, Кира, как моя дочь, будешь посланницей конца света. - Бегу, волосы назад, - саркастично выдала кикимора, как только голос вернулся к ней после гневной тирады названного родителя. Она гордо улыбнулась, хотя ничего особенного не сказала. Просто страсть как рада была вернуть возможность болтать без умолку. - Ты придумай что помасштабнее, - продолжила иронизировать Кира, - чтобы точно любой согласился на эту непосильную ответственность! Только найди кого безработного, они, небось, посговорчивее окажутся – им взлетучую лабуду под видом летучего корабля не сдавать к новому году! - Когда одумаешься и созреешь для беседы, буду ждать на болоте, - пробасил ей Царь. - Вот  здорово! Иди на болото, садись и жди! На том кикимора поставила точку, громко топнув по луже лапой, и направилась домой. Каждый шаг сопровождался рывком недовольного сопения. Чего придумал. Ты, говорит, болотная. Люди, говорит, распоясались. Ты, говорит, конец света. А бороду ему не вытереть после грязевой маски?