Restart 2.0

“Ух, и смешно же получилось! Ведь в тюрьму-то меня засадили за убийство, а выпустили с ружьём в руках и освободили подчистую только, чтобы я людей убивал.“

Маргарет Митчелл. Унесённые ветром.

Убийство. Вне всяких сомнений, убийство является злом. Исторически, отношение к убийству в разных культурах варьировалось, но общим знаменателем всегда оставалось признание его недопустимости. Законы и моральные нормы, направленные на его предотвращение и наказание, существуют практически в каждой цивилизации. В основе этих норм лежит осознание того, что жизнь человека неприкосновенна и что только Бог или законы, установленные обществом, могут её прекратить. Казалось бы, все предельно очевидно. Убийство - зло, а те, кто его совершают, - плохие люди. Но все ли так однозначно? Или, быть может, стоит посмотреть на контекст? Возьмём, к примеру, самооборону. Если человек, защищая свою жизнь или жизнь близких, лишает нападающего этой самой жизни, оправдан ли он? Большинство правовых систем признают право на самооборону, но грань между ней и неоправданным насилием бывает очень тонкой. И разве можно однозначно осуждать солдата, убивающего врага на поле боя, ведь он выполняет свой долг, защищая свою страну? Даже если его врага дома ждут маленькие дети и любимая жена? А если и нет? Разве обесценивается от этого его жизнь? Понятие "убийство" само по себе требует уточнения. Различают убийство предумышленное, совершённое в состоянии аффекта, непреднамеренное. Каждое из них влечёт за собой разные последствия и моральные оценки. В некоторых случаях, например, при эвтаназии (там, где она разрешена), намеренное прекращение жизни совершается из сострадания, чтобы избавить человека от невыносимых страданий. Однозначная оценка убийства как абсолютного зла представляется упрощением сложной моральной и этической проблемы. Необходимо учитывать мотивы, обстоятельства, намерения и последствия содеянного. Так это должно быть, так это должно работать для вынесения объективного суждения. *** Убийство - непростая тема во всех смыслах. И, к сожалению, она столкнулась с этим на собственном горьком опыте. На первом году обучения в Алфее всё казалось до безобразия простым. Две чёткие стороны - добро и зло, феи и ведьмы. То, чему учили и продолжают учить подрастающее поколение: феи должны сражаться ради других, ради “всеобщего блага”, даже если ты маленькая хрупкая девушка против огромного монстра, при взгляде на которого у тебя трясутся коленки и бьётся сердце, будто ты пробежала марафон. А если ты ведьма, то вперёд! Наводи порчу, бросайся проклятьями, вырывай милые цветочки, даже если ты ярая фанатка Гринпис. Всё напоминало истории из детских сказок о принцессах, чьи поцелуи возвращали принцам человеческий облик, о доблестных рыцарях, сражающихся с драконами ради спасения прекрасных дев. Именно так она представляла себе реальность, когда впервые оказалась в Магиксе, и отчаянно пыталась сохранить эту веру, когда её идеальный мир стал трещать по швам. Взрослая жизнь - сложная штука. Будучи маленькими, для упрощения понимания окружающего мира на хорошее и плохое вешаются ярлыки - добро и зло. Однако, взрослея, приходит осознание, что реальность не совсем такая, какой нам казалась. Формируется собственная точка зрения, накапливается личный опыт. И уже вырастая, отправляясь во “взрослую жизнь”, мы сталкиваемся с моральными дилеммами, с неоднозначными ситуациями, где выбор не очевиден и где не существует простого решения. Порой приходится идти на компромиссы с собственной совестью ради достижения цели или чтобы избежать худшего. И вот тут-то и начинается самое интересное. Выясняется, что мир не делится на чёрное и белое. Есть множество оттенков серого, и именно в этих оттенках и приходится лавировать чаще всего. Первый год не был испытанием, как она вначале думала, он стал проверкой на прочность её воли, смелости, умения быстро познавать магию, про которую Блум не знала, и силы как таковой. Тогда было непросто, временами ей казалось, что задача непосильна, но она справилась. В том году Блум начала уничтожать монстров. Она не думала о морали, стирая их в порошок. А зачем? (так внушала себе фея). У чудовищ, с которыми она сталкивалась, не было самосознания, духовности. Ими двигали инстинкты и примитивные желания. А вот второй год… Тот период был богат на события. Узнав правду о своём происхождении, Блум стремилась погрузиться в прошлое. Возникало всё больше вопросов, на которые она отчаянно пыталась найти ответы. И тут же появляется добрый и отзывчивый профессор, готовый безраздельно помочь своей ученице… А дальше пошёл круговорот из манипуляций и полуправды, который привёл её в лапы кошмара. Опуская детали и переходя к финалу, где она пришла в себя в лазарете, вспоминая случившееся, Блум осознала, что сломлена. Во-первых, изнасилование – акт насилия, лишенный всякого человеческого достоинства, когда один попирает волю и тело другого. В тот момент она боялась даже мысленно произнести это слово, не то что вслух. Признание факта надругательства вызывало стыд не только из-за самого события, но и из-за того, что виновником был их враг. Считая себя слабой, осквернённой, недостойной быть лидером Винкс и вообще феей, она укоряла себя каждую секунду, желая содрать с себя кожу и избавиться от невидимых прикосновений. Она задавалась вопросом: Почему? Почему он это сделал? Почему она? Была ли это просто похоть? Много позже Блум нашла подходящие варианты, но ни от одного не становилось легче. Исторически, по крайней мере на Земле, женщины часто сталкивались с этим в условиях конфликта сторон, территорий… Захватчик демонстрировал свою власть, насмехаясь, как будто физическое насилие могло подтвердить его господство над побеждённым. В такие моменты женское тело становилось полем битвы, где разыгрывались драмы не только жизни и смерти, но достоинства и унижения. Она же была не просто врагом. Блум - хранительница огня Дракона. Может быть, он и не смог отнять её силу (на самом деле никто не может), всё-таки Даркар - Аватар Тёмного Феникса (противоположность Великого Дракона), пусть и во много раз ослабленный. Но подпитать своё тело энергией, магией от, по сути, бесконечной батарейки он вполне мог. Во-вторых, трансформация сущности. Девушка опасалась возвращения своей злой версии, полагая, что тьма внутри неё – результат ритуала врага. Даркар посягнул не только на её тело, но и на её дух, исказив и извратив, думала она, с ненавистью глядя на своё отражение. Девушка больше не доверяла себе, как прежде. В-третьих, убийства. Под влиянием Даркара она впервые столкнулась с уходом человеческой жизни от собственной руки. Из-за него она стала палачом, по его приказу отрубавшим головы. Из-за него она стала мучителем, добывавшим информацию под пытками или просто развлекавшим его. Из-за него она стала убийцей, казнившим без суда и следствия. У неё не было выбора, но последствия неизбежны: мёртвые останутся мёртвыми, а хуже всегда тем, кто ещё жив. Спешно сбежав на Землю и оставляя проблемы позади, Блум ежедневно принимала лекарства, похожие на супрессанты, назначенные доктором из Алфеи (благодаря всем метаморфозам и ритуалам, которым её подвергли, тело на время стало слабым, податливым для подобных веществ). Из-за этого все летние месяцы она была способна только на сон. Родители, конечно, ощущали что-то неладное, но в итоге сочли это за поздний переходный период. Но кошмары после случившегося не отступали. Сны пестрели лицами убитых, криками боли, запахом крови и чужого присутствия за спиной. Она просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, не в силах отличить сон от реальности. Вина грызла её изнутри, отравляя каждый миг. Теперь она знала, каково это – лишить человека жизни. Знала, что она – причина чьей-то боли и смерти. Глядя на своё отражение, девушка видела лишь бледную копию себя, словно лишённую души оболочку. Она старалась избегать встреч с родителями, не желая тревожить их своим измождённым видом. Блум чувствовала облегчение, когда они покидали дом, позволяя ей оставаться наедине со своими терзаниями, давая волю слезам и самобичеванию. Ванесса неоднократно пыталась завязать с ней разговор, но в ответ девушка лишь неохотно, несмотря на страх перед собственной магией, использовала заклинание гламура, чтобы предстать в образе всё той же весёлой и беззаботной девушки. Иногда она удивлялась собственной ловкости в обмане, а затем испытывала к себе отвращение. Чтобы не усугублять своё состояние, она убеждала себя в том, что делает это ради благополучия окружающих, не желая их беспокоить. К концу летних каникул ей удалось создать хрупкий фасад самообмана, внушив себе, что всё в порядке, что жизнь идёт своим чередом. Она настолько глубоко спрятала свои страхи и воспоминания, что практически поверила в эту иллюзию. Но в глубине души она понимала, что рано или поздно правда вырвется наружу, и тогда… Тогда ей придётся столкнуться с реальностью. По возвращении в Алфею Блум пыталась вернуться к прежней жизни, притворяясь, что ничего не изменилось. Но всё было иначе. Лучезарные лица подруг казались ей упрёком, а каждое слово поддержки – обвинением. Она чувствовала себя осквернённой, недостойной их дружбы, превращаясь тем самым в параноика. И довериться кому-либо, просто рассказав, попросту не могла. На третьем году обучения ей практически не оставили времени на раздумья и самоанализ, поскольку над Магическим Измерением нависла очередная угроза. Появление нового противника и сопутствующие трудности стали своеобразным отвлекающим манёвром, особенно учитывая её личную связь с этим врагом. Она больше не поддавалась на лесть и пустые обещания (по крайней мере не так, как раньше), реагируя на них с возрастающим гневом. Поэтому, несмотря на её внутренние сомнения в финале и их взаимосвязь, она вместе с Винкс уничтожила Валтора. Ещё одна смерть, произошедшая по её вине. Блум, закрыв глаза, совершила задуманное. Ещё одно тягостное воспоминание было похоронено глубоко внутри… Прошло время, на самом деле много времени, с тех пор как Алфея осталась позади, и наступило затишье. Не умиротворение и безмятежность, как можно было бы предположить. Нет, это было именно затишье, предвещающее новый удар судьбы. Многое преобразилось, некоторые нити оборвались, другие завязались, а она сама изменилась до неузнавания. Зародились свежие стремления, амбиции, принятие своей сущности для достижения поставленных целей. Это оказалось непросто, невероятно сложно. Но благодаря определённым людям и стечению обстоятельств ей удалось вырваться из трясины, в которую превратилась её жизнь. Когда она только помыслила о том, чтобы занять предназначенное ей место, когда лишь единицы стали величать королевой, ей пришлось примерить на себя роль того, кого она презирала и продолжает презирать всем сердцем. Политика — сложная игра. И игра эта требовала не только знания правил, но и готовности их нарушать, изворачиваться, плести интриги и заключать союзы с теми, кто ещё вчера был злейшим врагом. Первым шагом было изучение тонкостей дипломатии. Её наставником стал старый, мудрый советник, чьё лицо испещрено морщинами, а глаза видели больше, чем она могла себе представить. Он рассказывал ей о хитросплетениях договоров, о тайных мотивах королей и королев, о войнах, которые начинались из-за мелочей, и о мире, который держался на тончайших нитях лжи. Она слушала его, пытаясь усвоить все эти знания, но сердце её противилось. Как можно строить будущее на обмане? Как можно смотреть в глаза тем, кого предаёшь? Но советник был неумолим. Он твердил, что истинная королева должна ставить интересы своего народа превыше всего, даже если это потребует жертв. И Блум начала понимать, что имел в виду старик. «Иногда ей приходит в голову мысль, что она подобна огромному, незыблемому валуну посреди реки. Поток воды обтачивает её шероховатости, придаёт ей уникальную форму, понятную только ей, но, подобно этому камню, она остаётся неподвижной. Она видит, как вокруг неё меняется мир, как проносятся мимо быстрые лодки с парусами надежд и амбиций, как кружатся в водоворотах чужие судьбы. Она наблюдает, как другие камни, более мелкие и податливые, с лёгкостью перемещаются туда и сюда, поддаваясь течению, обретая новые места, новые формы. И порой ей кажется, что она застряла в этом месте навсегда. Но в глубине души она знает – это не так. Незыблемость – это не отсутствие изменений, а их глубинная, внутренняя природа. Вода, омывающая её, не просто шлифует поверхность, но и проникает в самые мелкие трещины, меняет её изнутри. Годы, как капли, точат камень, оставляя на нем следы прожитых жизней, пережитых эмоций. И когда она смотрит на проплывающие мимо лодки, на кружащиеся в водоворотах камни, она больше не чувствует зависти или сожаления. Она понимает, что её неподвижность – это её сила, опора, способ быть собой. Она – валун посреди реки, и она этим гордится. Ведь именно здесь, укоренённая в самой глубине реки, она может наблюдать за течением времени, за изменениями, происходящими вокруг, и сохранять в себе мудрость веков.» Ей пришлось научиться улыбаться тем, кого она ненавидела, пить вино за столом с предателями и обещать то, что она никогда не собиралась выполнять. Ей пришлось научиться скрывать свои истинные чувства за маской безразличия, а свои мысли – за туманными намёками. И… отдавать приказы. В политической сфере существует внешняя, общедоступная сторона и внутренняя, скрытая от посторонних глаз. Сегодня ты можешь вести дружескую беседу с государственным служащим, который заверял тебя в преданности, а уже завтра столкнуться с его изменой и принять решение о ликвидации. Сперва в памяти отчётливо возникали образы тех, чья гибель произошла от её руки или по её приказу. Каждый из них: лица, имена, кто они. Но со временем… Количество жертв росло. Имена превратились в номера, а лица и личности растворились в тумане. А затем…… “Война меняет людей”, – сказал ей как-то Натан. И это правда. После неё не осталось лиц, не было личностей, только союзник и враг. Только жизнь и смерть. В какой-то момент их стало невыносимо много, и счёт потерялся. Война изменила всё. Она научила её не сомневаться, не оглядываться назад. Каждое решение – это шахматный ход в большой игре, где на кону стоит нечто большее, чем жизнь одного человека. Важна только победа, а средства для её достижения имели небольшой вес на чаше весов. Она смотрела в зеркало и видела незнакомку, женщину, облачённую во власть, как в броню. И эта броня защищала её не только от врагов, но и от собственной души. Иногда, в тишине ночи, когда воспоминания пытались прорваться сквозь барьер, возведённый ею, она позволяла себе на мгновение почувствовать ту боль, то сожаление. Но потом, усилием воли, она отбрасывала их прочь, потому что знала: если она даст слабину, если позволит себе усомниться, всё, чего она достигла, рухнет, как карточный домик. И тогда она и те, кто идут за ней, станут лёгкой добычей для врагов, жаждущих их падения. И она шла вперёд, не оглядываясь, потому что в политике, как и на войне, историю пишут победители. *** Замерев в этом очень долгом мгновении, Блум пыталась понять, "Как же до этого дошло?". Как случилось так, что она сейчас стоит с окровавленным мечом в руках, а возле неё валяется бездыханное тело и истерично плачет принцесса Андроса? Как она могла упустить контроль над собственным телом? Как её инстинкты взяли верх над собственным разумом? «Дура. Какая же я дура, Великий Дракон! И что делать теперь? Как выкручиваться?» Смотря на разворачивающуюся трагичную сцену, Блум действительно не знала, что делать. Феи и Трикс не смели пошевелиться – то ли из-за шока, то ли по другой причине… Лейла, оправившись от потрясения, с лицом, искажённым горем и болью, громко рыдала над телом убитой русалки. Убитой. Русалка мертва. Ощущает ли Блум что-то после того, что совершила?… Ведь она должна что-то чувствовать… разве нет? Должна. Но… Она ничего не чувствует. Она могла бы солгать самой себе, сказать, что это необходимо. Что если бы не её действия, то Лейла была бы мертва. Что у неё просто не было выбора. Но правда в том, что он был. Блум могла поставить щит, как-то магически оттолкнуть русалку, у неё был выбор. Был. Но она убила и ничего не почувствовала. На этом всё. Нет и не будет оправданий такому поступку. Да, она и не ищет его. Она уже давно осознала свою истинную сущность. — ….З-за-чем?…. Зачем ты это сделала?! Зачем?! – повторяла безутешная фея, дрожа, но оставаясь неподвижно на песке возле произошедшего. «Зачем?» – внутри девушка тяжело вздохнула от вопроса, поджав губы. – «И что, я должна ответить? У меня сработал инстинкт берсерка, выживи или умри? Я устала, поэтому ничего не соображала и действовала по наитию? Хахаха, ну что за глупость? Это выглядит, как чистой воды отговорка, причём слепленная на коленке, сидя в углу. Должна ли я вообще отвечать?» «Должна», – отвечал внутренний противный голос. «Должна, так должна. Ничего не поделаешь». — Считаешь, я обязана была остаться в стороне? Девушка плакала, даже не понимая, что Блум говорит. Винкс, будто очнувшись от оцепенения, приблизились к месту событий. — О Святая Аркадия! – воскликнула Флора, рассмотрев вблизи всю картину, и тут же согнувшись в три погибели, опустошая желудок. Остальные феи, словно поезд пришёл в движение, запустили цепную реакцию из криков, вздохов и восклицаний. Блум же, как зритель или актёр заднего плана, наблюдала за всем, и лишь чужие эмоции в голове, не вписывающиеся в её собственные, заставили мозг думать дальше. Любопытство, переросшее в жгучий интерес, и даже….. временами в восторг? «Побойся Бога, какой ещё восторг? Так, погодите-ка… А почему я ощущаю его эмоции… Он сбросил ментальный барьер?» — Блум.. Ты.. О Дракон, – продолжила пришедшая в себя Флора, пока другие девушки начали, пусть и неумело (поскольку сами ещё находились в шоке), утешать принцессу Андроса. — Блум, что это было? Откуда ты пришла? Почему ты это сделала? – Стелла засыпала её вопросами, пытаясь подойти, но Блум отстранилась, давая своеобразный толчок для ответа. — Неважно, откуда и как. Суть в том, что если бы я не вмешалась, неизвестно, чей труп сейчас оплакивали, – жёстко припечатала она с каменным лицом, на мгновение сняв бесчисленные маски, тем самым заставляя вновь всех замереть. Трикс, что вот уже которую минуту с открытыми ртами пялились на происходящее, не решались пошевелиться. Посмотрев на них, затем на фей, а после бросив взгляд на валуны, что скрывали тёмного мага, Блум мысленно вновь вздохнула. «Чёрт возьми, где твоя хваленая театральность, когда она так нужна? Отвлёк бы и перекинул внимание на себя». То ли барьер стал тоньше и он услышал мысли или почувствовал эмоции, то ли Валтор действительно решил вмешаться по прихоти, но из скрытого места послышались размеренные хлопки. Звуки эхом разнеслись по пляжу, отвлекая внимание от скорбящей Лейлы и растерянных Винкс. Из-за камней, словно тень, возник Валтор. Его глаза, обычно полные насмешки, сейчас, казалось, искрились неподдельной радостью, направленной на Блум. — Браво! Хорошее представление, – произнёс он, подходя ближе. – Ты права, дорогая, секундой позже и новая фея Энчантикса пополнила бы ряды мертвецов. Валтор обвёл взглядом собравшихся, в глазах которых читался ужас и отвращение. — Неужели вы действительно верили, что эта русалка остановится? – продолжал он, обращаясь скорее к остальным, чем к Блум, полностью привлекая внимание. «Решил поиграть в любимчика публики? Так держать, милый.» — Великий Дракон! В самом деле, вы думали об этом! – взглянул с насмешкой мужчина, продолжил. – Она бы остановилась, лишь когда достигла своей цели. А Блум… – Он задержался, с улыбкой глядя на неё, – Блум это предотвратила. Жестоко? Несомненно. Но эффективно. «Он как будто оправдывает меня. Не понимаю, зачем ему? Да и что за радость на заднем фоне, садист хренов!» Винкс молчали, не зная, что ответить. Слова Валтора звучали убедительно, но в глубине души они чувствовали фальшь в его рассуждениях. Лейла, не переставая плакать, смотрела на Блум с нескрываемой болью и непониманием. — Мы могли её спасти! – выкрикнула неожиданно фея морфикс, привлекая всеобщее внимание. – Мы могли избавить её от твоего проклятия! Мы могли… — Ценой твоей жизни, фея? – перебил маг. — Я не… – осеклась Лейла, не находя слов, смотря на бездыханное тело, вновь плача, но не отворачиваясь. — Что же, – начал Валтор, складывая руки за спиной, наклоняя голову. – Если тебе так неприятен вид, то могу предложить альтернативу, – в одно мгновение взгляд Лейлы побледнел, и она закричала в испуге. Винкс даже не успели подумать, как всё уже произошло. — Что ты сделал?! — Лейла! – кричали девушки, заметавшись вокруг подруги. — Я лишь хотел помочь. Раз ей так неприятно видеть, пусть не видит вовсе. «Зашибись, логика. Десять из десяти.» Блум наблюдала за происходящим с отстранённым интересом. Валтор, словно опытный кукловод, умело манипулировал собравшимися, направляя их внимание в нужное русло. Она чувствовала его довольство, смешанное с предвкушением и злым триумфом. Винкс в панике пытались помочь Лейле, которая отчаянно боролась с внезапно наступившей слепотой. «Кажется, нечто подобное уже было, – на секунду задумалась девушка. – Он, конечно, молодец, что перетянул внимание на себя, но явно перегибает палку… Не стоит ли мне вмешаться?» Шагнув вперёд, намереваясь прекратить этот спектакль, Валтор взглядом остановил её. Он безмолвно просил: "Не вмешивайся, дай мне развлечься". «Ладно… Посмотрим, что произойдёт дальше». — Немедленно прекрати это! – крикнула Муза. — Да! Верни всё, как было! – поддержала её Стелла. — Не стоит волноваться, заклятие не настолько сильное, чтобы поднимать такую панику, – обернулся маг, совершенно не опасаясь удара в спину. Затем он легко взмыл в воздух, к Трикс, наконец осознавшим происходящее. — Дамы, – Валтор слегка поклонился. – Думаю, вам будет чем заняться на досуге, – взмахом руки он открыл портал, и ведьмы тут же нырнули, исчезая. – До встречи, – сказал он Винкс, а затем посмотрел на неё. — Блум, – добавил он по телепатической связи. От того, как он произнёс её имя, по телу девушки пробежала дрожь, и её бросило в жар. «Что за…?» Не дожидаясь, пока феи придут в себя, мужчина ушёл следом за ведьмами, и портал закрылся. «Как говорится, "И был таков…" » *** «Это неловко…» – вот как она может описать последние пару часов после возвращения в Алфею. Казалось, Винкс предпочли забыть о её действиях, полностью занявшись Лейлой и объяснением ситуации Фарагонде, при этом её участие в произошедшем старательно замалчивалось. Возможно, они хотели защитить, а может быть, феи уже нашли оправдание её поступкам. Ведь в конечном счёте она действовала “из лучших побуждений”. Впрочем, сейчас это не имело большого значения. О мотивах Блум подумает позже, главное, что никто ничего не сказал. Даже Лейла. Кстати, о принцессе. Зрение ей быстро восстановили с помощью пыльцы Энчантикса. И после того, как вопросы были улажены, все молча разошлись по своим комнатам. Вот и всё. Конец. Ни криков, ни слёз, ни выяснений с её стороны – простое расхождение по спальням. Не исключено, что объяснений потребуют завтра, но в этом она сильно сомневается. Винкс не выглядели так, будто вообще готовы говорить на эту тему. Она облажалась. По-крупному. Во всех смыслах. Семена подозрений посеяны, и теперь, независимо от её слов и действий, они никуда не денутся. Смотря на крепко спящую Флору, она тихо выбралась из кровати и пошла на балкон. Оказавшись на свежем воздухе, Блум тяжело вздохнула о своей участи, а затем открыла портал, ведущий на окраину леса возле Алфеи. Находясь здесь в плотном длинном халате и одних тапочках, девушка достала из кармана сигареты и закурила. — Я знаю, что ты следишь. Не трать время, иди сюда, спроси, чего хочешь. После того как последнее слово сорвалось с её губ, в предрассветной темноте, словно сотканная из теней, появилась высокая фигура мужчины. Свет фонарей около школы, пробивающийся сквозь растения, скользил по его лицу, подчёркивая резкие черты. Валтор обводил своим пристальным взглядом силуэт Блум, которая, казалось, совершенно бесстрастно докуривала сигарету. Он сделал шаг навстречу, ощущая исходящую от неё силу. – Почему ты защитила? – наконец раздался глубокий, любопытный голос могущественного мага. – Я видел, что между вами нет той крепкой связи, что описывали Трикс, как говорила ты сама. Но я видел и то, как ты присматривала за ними, как бросилась в бой, осознав, что принцесса Андроса не справится. Почему? Этот вопрос застал Блум врасплох. «Интересный заход. Он первым делом интересуется не тем, как я вообще решилась на подобное? Не терзаю ли я себя? А почему защитила? Я же вроде как фея? Нет? Феям свойственно защищать.» «Не так», – настойчиво шептало ей нечто внутри, назойливое и неумолкающее, что она презрительно называла совестью. «Заткнись», – раздражённо парировала Блум внутреннему голосу. – Кхм, – отрываясь от потока внутренних размышлений, рыжая потушила сигарету и посмотрела прямо в глаза Валтору. – У них впереди целая жизнь, полная взлётов и падений. Если в моих силах и желании предотвратить глупую и совершенно ненужную смерть, я это сделаю. – А принцесса Лейла? – Что с ней? – девушка нахмурилась. – Твоё отношение к ней особое, не притворяйся, – мужчина внимательно наблюдал за её реакцией. «Не совсем особое, скорее… более терпимое. Хотя это и есть особое отношение. Ладно, согласна, но вроде как не было повода увидеть…» Она и не думала притворяться. Бессмысленно. Это правда, которую ей незачем скрывать. Был определённый момент в прошлом, за который она испытывала к Лейле чувство благодарности. «Преодолевая завалы отходов, груды пустых ёмкостей и поношенной одежды, она с досадой распахнула дверь, но тут же резко её закрыла, увидев нежданного гостя. – Убирайся! – прошипела она сквозь зубы, прижавшись спиной к железной поверхности. Посетитель, возникший из ниоткуда, заставил ощутить всю убогость своего существования, всю неприглядность окружающего хаоса. – Блум, пожалуйста, подожди. Я, я хотела… – Убирайся! – Прошу, я не займу много времени! Пожалуйста… Прикрыв глаза, она провела рукой по спутанным от сна волосам, глубоко выдохнув. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Блум разжала кулак, всё же открыв дверь. – Чего тебе? В коридоре стояла Лейла. Девушка почти не изменилась с последней встречи, разве что усталости на лице прибавилось. – Можно зайти? - нерешительно спросила та, смотря в пол. Помедлив, Блум всё же кивнула, неохотно пропуская Лейлу в квартиру. Запах застоявшегося воздуха и пыли, казалось, ударил гостье в лицо. Она поморщилась, но промолчала, стараясь не привлекать внимания к своему дискомфорту. – Прости, к визиту гостей не готовилась, - с насмешкой бросила девушка, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Она попыталась сгрести часть мусора в кучу, но лишь запуталась в нём еще больше. Лейла остановила её, замахав руками. – Не стоит. Я понимаю, что у тебя сейчас непростой период. Поджав губы и стиснув зубы, Блум опустилась на край продавленного дивана, жестом приглашая Лейлу присесть. Тишина повисла в воздухе, давящая и неловкая. – Зачем ты пришла? - наконец спросила рыжая, не выдержав напряжения. Лейла подняла на неё взгляд, полный какой-то решимости. – Я хотела извиниться. – …. Что? Пока девушка не пришла в себя, принцесса Андроса продолжила. – Я была не лучшей подругой. Я продолжала оставлять тебя со своими проблемами и отвернулась вовсе в конце. Прости. – Так вот для чего ты здесь, - медленно начала Блум с потаённой злобой. - Получить прощение. Искупить грехи, - словно выплёвывая каждое слово, на губах появилась ироничная усмешка. - Как благородно. – Ты думаешь, просто сказав "прости", всё вернётся на круги своя? Думаешь, мои ночные кошмары исчезнут, а этот срач вокруг самоликвидируется? – Блум обвела рукой захламлённую комнату. Внутри клокотал гнев, давно копившийся и теперь готовый вырваться наружу. Лейла не отводила взгляда, её лицо оставалось спокойным. – Я не прошу о немедленном прощении, Блум. Я знаю, что одного "прости" недостаточно. Я просто хотела, чтобы ты знала: я осознаю свою вину и сожалею о том, как все сложилось. Девушка отвернулась, её плечи дрожали. – Сожалеешь? А мне каково было? Когда все отвернулись, когда я осталась одна в этом дерьме? Где ты была, когда мне нужна была поддержка? – Она перевела взгляд на Лейлу, в глазах стояли слёзы. – Ты говоришь, что не была лучшей подругой. Ты вообще не была подругой! Принцесса подошла ближе и осторожно положила руку на плечо Блум. Та вздрогнула, но не оттолкнула. – Ты права. Друзья так не поступают. Но… - сделав паузу, гостья отвернулась, вздохнув. - Я хотела, чтобы ты знала, мне жаль. – Ха — сорвался с губ рыжей смешок. — Жаль? Да твоё «жаль» мне как мёртвому припарка. Не обращая внимания на колкие слова, Лейла перебила её. – Я отрекаюсь от титула и ухожу с Андроса. Вскинув голову, Блум раскрыла в изумлении глаза. – Что?... Зачем? Девушка ответила быстро, порой сбивчиво, словно торопилась высказаться. – Я люблю Андрос, но в равной степени ненавижу. — Помолчав, она вытерла слезы и покачала головой. — После смерти Набу мне назначили нового жениха. Представляешь? Будто его смерть — это потерянная частица пазла, которую все поспешили заполнить. — Рвано выдохнув, Лейла сжала руку в кулак. — Раньше, до Набу, я злилась. Почему, я первая в очереди на престол, не могу занять трон без супруга? Почему управлять Андросом может только мужчина, а я — единственный ребёнок монарха, нет? Поэтому я тренировалась. Хотела показать всем, что достойна, но им плевать. Им это не нужно... А когда я встретила Набу, то подумала: «Если это он, то я не против». А когда — девушка запнулась, продолжая вытирать влагу с щёк. — Когда... это произошло, мне даже не дали оправиться, сообщив новость. Тогда я поняла, что больше не могу. Каждое мгновение в месте, что зову домом, я задыхалась. Я тонула, без какой-либо надежды выплыть. – И ты решила, что, отказавшись от собственной планеты, сбежав, тебе станет легче? — не выдержав, вмешалась в исповедь Блум. – Да. Застигнутая такой откровенностью, рыжеволосая замерла, а затем разразилась смехом. – Хахахаха, ты… хахаха, я не могу, — хватая воздух, девушка всё же смогла выдавить мысль. — Ты просишь прощения у меня за то, что бросила, а сама бросаешь свой народ. И ты считаешь, это правильно? Хоть в какой-то степени благородно для феи? – Нет. Лейла опустила голову, но тут же подняла её, смотря прямо в глаза Блум. – Я не считаю, что это правильно, но и неправильным тоже. Не знаю. Я просто… устала. Устала от долга, от ожиданий, от боли. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, понять, чего я хочу на самом деле. Блум перестала смеяться, её лицо стало серьёзным. Она вглядывалась в бывшую подругу, пытаясь понять, насколько искренни слова. – И куда ты собираешься? – Не знаю. Пока не знаю. Может быть, отправлюсь в путешествие. Посмотрю мир. Попробую найти что-то, что заставит меня почувствовать себя живой. – Лейла замолчала, а потом добавила: – Я не прошу тебя понять меня, Блум. Я просто хотела, чтобы ты знала правду. Чтобы ты знала, почему я ухожу и попросить прощения. Тишина снова повисла в комнате. Они обе молчали, погружённые в свои мысли. Наконец, рыжеволосая встала с дивана и подошла к окну, глядя на невзрачный пейзаж потрёпанной крыши соседнего здания. – И ты думаешь, что бегство от проблем решит их? Что тебя не найдут и не приволокут обратно? – спросила она, не оборачиваясь. – Не решит. Но это уже будут не мои проблемы. Меня не найдут. Резко повернувшись, Блум в изумлении уставилась на гостью. – Проблемы Анроса вскоре перестанут быть моими. А прятаться я умею. — Выдохнув, девушка встала с дивана, переводя тему. - Ты сильный человек. – Ха — неосознанно вырвался смешок, который она и не пыталась подавить. – Нет, послушай. Ты сильная, я это знаю, мы все это знали. То, что сейчас происходит, временно. У тебя всегда было великое будущее, большой потенциал, сила, упорство. Я... я понимаю, что ты не примешь материальную помощь. И все же, мне кажется, ты не откажешься от такой. - Лейла протянула ей клочок бумаги, твердо посмотрев. - По этому адресу живёт бывший учитель и советник твоего дедушки. Говорят, он был влиятельной личностью, мудрым и хитрым стратегом, но после рождения твоего отца советник отошёл на покой. От потока информации Блум замерла, не смея прикоснуться к подарку. – .....Откуда...Откуда ты знаешь? Зачем? Лейла мягко улыбнулась, опуская руку с клочком бумаги на ближайший столик. – Неважно. Просто поверь, что он может тебе помочь. Не решить все твои проблемы, но дать совет, направить. А остальное – за тобой.» После этого Блум больше не видела Лейлу. И пусть ситуация в целом была похожа на список незавершённых дел, тот разговор она заполнила на всю жизнь. Возвращаясь из своих воспоминаний, девушка взглянула на темного мага, отвечая. – Я ей должна.