Vindicta Aurum

Алтан рухнул на узкую кровать, его тело ныло от напряжения, а разум кипел от воспоминаний. Свет от полной луны проникал сквозь шторы, отбрасывая длинные тени на стены, он закрыл глаза, пытаясь забыться. "Это не месть, — подумал он, — это очищение." Сон накрыл его внезапно, как волна тьмы, унося в мир, где реальность искажалась. В сне Алтан оказался в той самой клетке — но все выглядело по другому, в центре была кровать. И Дракон стоял перед ним, его мускулистое тело блестело от пота, глаза горели хищным блеском. Вадим улыбнулся, той самой улыбкой, которая когда-то заставляла Алтана дрожать. — Золотце, — прошептал он, голос низкий, как рокот грома, — ты вернулся получить больше? Все возвращаются. Алтан попытался отступить, но тело не слушалось — ноги приросли к полу, руки тянулись вперёд, словно против воли. "Это сон, — мелькнула мысль, — я должен проснуться." Но вместо этого он шагнул ближе, чувствуя, как тепло разливается по венам, пробуждая то, что он так долго подавлял. Дракон подошёл вплотную, его дыхание обожгло шею, его руки — сильные, грубые — скользнули по груди Алтана, и сорвали с него рубашку одним движением. Кожа горела от прикосновений, смесь боли и удовольствия. — Ты хочешь этого, — шептал Дракон, его губы касались уха Алтана, зубы слегка прикусили мочку, посылая искры по телу. — Признайся, Золотце. Ты ведь мой. Всегда будешь. Алтан застонал низко, гортанно, его тело предало разум, отказываясь слушать внутренний крик:"Нет, это неправильно! Он монстр!» Но в этом сне, его руки сами обвили шею Дракона — пальцы вцепились в крепкие мышцы, притягивая ближе, несмотря на отчаянное сопротивление души. Кожа Вадима была горячей, пульсирующей под ладонями. Алтан почувствовал, как волна запретного желания захлестнула его, смывая барьеры, которые он строил годами. "Почему я не могу остановиться? Это не я..." Дракон с силой толкнул его на кровать, придавив своим мощным телом, полным животной силы. Его губы сомкнулись на губах Алтана в жадном поцелуе, полном яда и страсти — язык вторгся грубо, требуя подчинения, вкус вина смешался с чем-то солёно-горьким, заставляя голову кружиться. Алтан задыхался, его пальцы впились в волосы Дракона, сжимая пряди, пока разум кричал о побеге. Но тело отвечало иначе: спина выгнулась, прижимаясь к твёрдой груди Вадима, бедра инстинктивно раздвинулись, позволяя ему устроиться между ними. Руки Дракона скользнули ниже, исследуя каждый сантиметр кожи с хищной уверенностью — грубые пальцы царапали ребра, спускаясь к животу, затем ниже, доминируя, заставляя извиваться в экстазе. Каждый прикосновение было как удар тока: смесь боли и удовольствия, которая разрывала его на части. Алтан чувствовал себя разбитым, но живым — по-настоящему живым впервые за годы, каждый толчок, каждый шёпот эхом отдавался в душе, как молитва и проклятие одновременно -Ещё... больше... не останавливайся... - Во сне, шептал Алтан. Его стоны эхом разносились в темноте сна, смешиваясь с хриплым дыханием Дракона, тело горело, мышцы напрягались и расслаблялись в ритме, который был одновременно пыткой и освобождением. Сон перешёл в лихорадочный танец — Дракон перевернул его одним резким движением, прижимая к матрасу лицом вниз, его вес давил сладко, как удушающая ласка. Алтан боролся, руки упирались в подушки, пытаясь оттолкнуть, но не по-настоящему — его бедра приподнялись навстречу, спина выгнулась, приглашая. - Еще.. глубже.... Дракон вонзился глубже, его тело двигалось с первобытной яростью, каждый толчок был как удар молнии — болезненный, но опьяняющий. Его руки сжали бёдра Алтана, пальцы впились в кожу, а дыхание, горячее и прерывистое, обжигало шею, шепот срываля с губ: - Ты мой... всегда был моим... Алтан извивался под ним, разум метался в тумане желания и ненависти, вырвались неконтролируемые стоны, эхом отражаясь от стен комнаты, которая вдруг казалась меньше, теснее, как клетка без выхода. Восторг нарастал, волны удовольствия накатывали одна за другой, тело Алтана горело, мышцы дрожали в преддверии освобождения, но Дракон замедлился, дразня, его губы скользнули по спине, зубы слегка прикусили плечо. -Проси меня,— прорычал он, его голос был хриплым, полным триумфа. Во сне Алтан починился. - Пожалуйста... Вадим... не останавливайся... Дракон рассмеялся низко, ускоряя ритм, толчки стали беспощадными, хаотичными, тела слились в единое целое. "Почему это ощущается так хорошо?" — мелькнула мысль, разрывая туман желания. "Он сломал меня, оставил шрамы, которые никогда не заживут, но часть меня... хочет этого? Хочет его? Этого монстра?" Внезапно Дракон отстранился, его руки соскользнули с талии Алтана, оставляя холодные следы на разгорячённой коже. Глаза Вадима стали холодными, как в реальности — серые, бездушные, с искрой насмешки. — Ты слаб, Золотце, — прошептал он, голос низкий, как рокот отдалённого грома. Алтан остался один в темноте, тело всё ещё дрожало от остатков экстаза, а душа корчилась от вины. Алтан проснулся с криком, сердце колотилось, тело было покрыто потом, простыня скомкана. Он сел, тяжело дыша, глядя в темноту. "Что это было? Сон... про него? Как я мог?" Воспоминания о подземелье вернулись — пытки, кровь, обещание мести. Но теперь к ним примешался этот сон, полный запретного желания. Он встал шатко, подошёл к окну, глядя на своё отражение в стекле — бледное лицо, глаза, горящие смесью ярости и чего-то ещё, неопределённого. - Завтра я продолжу, — прошептал он себе, сжимая кулаки до боли, пытаясь заглушить эту внутреннюю бурю. Алтан лёг обратно, но сон больше не пришёл. В голове были лишь беспокойные мысли о том, где кончается месть и начинается что-то другое.