Vindicta Aurum

Дракон двигался быстро, рвано, не забывая нахваливать тесноту и жар Алтана, пока тот пытался, но не мог кричать. Дракон пыхтит сверху, шлёпает бёдрами по заднице Дагбаева. Чтобы отвлечься от боли, Алтан думает о том, что, если бы он согласился на планы деда, ему бы дали телохранителя, и ничего этого не случилось бы. Если бы он стал полноправным наследником Баатара, никто бы никогда не смог добраться до него и сделать больно — и физически, и морально. Но сейчас боль — это всё, что есть. Она пульсирует в ритме толчков, раздирая изнутри, как будто Дракон врезается в него не членом, а раскалённым ножом. Алтан сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Тело предательски расслабляется под натиском, смазка делает скольжение легче, но это только усиливает ощущение вторжения. Дракон наваливается всем весом, прижимая Алтана к дивану, его дыхание горячее и прерывистое у затылка, мускусный запах пота окутывает, как удушливый туман. — Ох, Золотце, ты такой тугой... идеальный для меня, — стонет Дракон, замедляя ритм на миг, чтобы войти глубже, проверяя, как Алтан дёргается под ним. — Видишь? Твой ротик был хорош, а эта дырочка... она просто создана, чтобы я её заполнил. Ты же чувствуешь меня? Чувствуешь, как я тебя растягиваю? Алтан мотает головой, слёзы текут по щекам, смешиваясь с потом. Он хочет сказать"нет","остановись", но слова застревают в горле, как и крик. Вместо этого из него вырываются только жалобные всхлипы. Ладони Дракона скользят по бокам Алтана, сжимают бёдра, оставляя красные следы, потом одна рука ныряет вперёд, обхватывая член Дагбаева — вялый, но под грубыми движениями, начинающий набухать против воли. — Вот, смотри, тебе нравится, малыш. Твоё тело знает, чего хочет. Я же вижу, как ты мокнешь для меня. Дракон начинает дрочить ему в такт своим толчкам, смешивая боль с непрошеным удовольствием, которое пронизывает Алтана как удар тока. — Ты мой теперь, Золотце. Мой сладкий, умный мальчик. Никто другой не сможет тебя так взять. Алтан закрывает глаза, пытаясь отключиться, представить себя где-то в другом месте — в музее, на лекции, где-нибудь, где всё было безопасно и красиво. Но тело предаёт: толчки становятся ритмичными, жжение утихает до ноющего тепла, и противно, унизительно, но что-то внутри начинает отзываться. Он ненавидит себя за это, за то, что не может сопротивляться, за то, что вино и страх сделали его таким слабым. Дракон хрипит, его движения становятся хаотичными, он наклоняется, кусает плечо Алтана, оставляя следы зубов, и шепчет грязные обещания,— Я кончу в тебя, малыш. Ты будешь помнить меня каждый раз, когда будешь садится. Наконец, с глубоким рыком, Дракон замирает, впиваясь пальцами в кожу, и Алтан чувствует горячий пульс внутри — презерватив сдерживает, но ощущение всё равно отвратительное, полное. Дракон выходит медленно, с шлепком, и Алтан остаётся лежать, свернувшись в комок, тело дрожит, а внутри пустота и боль. Дракон гладит его по спине, по волосам, целует в шею, бормоча, — Ты был великолепен, Золотце. Теперь отдыхай. Утром продолжим. Алтан не отвечает. Он просто закрывает глаза, позволяя темноте поглотить его, и думает, что завтра нужно найти способ уйти — любой ценой. Утро пришло слишком быстро, пробиваясь сквозь шторы тусклым светом. Алтан проснулся от ощущения чужого тела рядом — Дракон уже был бодр, его рука скользила по спине Дагбаева, ласково, но настойчиво. Алтан замер, сердце заколотилось в панике, воспоминания о ночи нахлынули волной: боль, унижение, предательство собственного тела. Он хотел отползти, но Дракон прижал его сильнее, переворачивая на спину. — Доброе утро, Золотце, — прошептал Дракон, его голос был мягким, почти нежным, но в нём сквозила та же хищная уверенность. — Ты спал как ангелочек. Но теперь пора... пора продолжить. Алтан попытался вырваться, но Дракон удержал его, его сильные руки зафиксировали запястья над головой, прижимая к подушке. — Пожалуйста... не надо, — прошептал Алтан, голос дрожал, слёзы уже наворачивались на глаза. Дракон улыбнулся, его глаза блестели в полумраке, и вместо того чтобы сразу взять его, он скользнул ниже, его губы коснулись живота Алтана, спускаясь всё ниже. Алтан замер в ужасе, понимая, что происходит, — Дракон собирался сделать ему минет, этот акт, который казался почти ласковым, но в контексте их"отношений" был лишь очередным способом контроля. — Расслабься, малыш, — прошептал Дракон, его дыхание обожгло чувствительную кожу. Он взял член Алтана в рот, язык скользнул по головке, обводя её кругами, всасывая мягко, но настойчиво. Алтан сжался, тело напряглось, мышцы живота подтянулись — он не мог расслабиться, страх и отвращение блокировали любую реакцию. Его член оставался вялым, несмотря на усилия Дракона, который сосал глубже, беря в рот целиком, его рука ласкала яйца, пальцы скользили ниже, к растянутому и опухшему колечку мышц. — Ш-ш-ш, Золотце, ты такой вкусный. Не упрямься, позволь мне показать, как это приятно. Алтан всхлипнул, слёзы текли по щекам, он пытался думать о чём-то отвлечённом — о лекциях, о деде, — но тело предательски реагировало на стимуляцию. Дракон заметил напряжение и, не останавливаясь, ввёл палец в Алтана, смазанный слюной, надавливая на простату. Волна электрического удовольствия смешалась с болью, заставляя Алтана выгнуться дугой, его член начал твердеть против воли. — Вот так, видишь? Ты реагируешь, малыш... я знаю, как тебя разбудить. Дракон продолжал, теперь более интенсивно, всасывая и лижа, пока его палец ритмично массировал простату, вызывая предательски стоны из горла Алтана. Тот пытался подавить их, кусая губу до крови, но тело ныло от смеси унижения и вынужденного возбуждения. Дракон ускорился, его свободная рука сжимала бёдра Алтана, удерживая его на месте, пока не довёл его до края — Алтан кончил резко, спазмы прокатились по телу, слёзы хлынули сильнее от стыда. Дракон отпустил его член, вытерев губы тыльной стороной ладони, и улыбнулся. — Хороший мальчик. Теперь ты готов к большему. — Он перевернул Алтана обратно на живот, раздвинул ноги коленом, и тот почувствовал, как что-то твёрдое и горячее прижимается к его заднице — Дракон уже был готов, презерватив надет, смазка нанесена. — Ш-ш-ш, расслабься, малыш. Я быстро. Ты же знаешь, как мне нравится твоя теснота. — С этими словами Дракон вошёл резко, растягивая Алтана заново. Боль вспыхнула, как огонь, раздирая изнутри, и Алтан вскрикнул, впиваясь зубами в подушку, чтобы заглушить звук. Дракон двигался жёстко, ритмично, его стон был низким и удовлетворённым, ладони скользили по спине, сжимали ягодицы, оставляя новые синяки. — Вот так, Золотце... ты такой послушный. Чувствуешь, как я тебя заполняю? Это для тебя, чтобы ты запомнил меня. Алтан плакал, слёзы текли по щекам, тело ныло от усталости и боли, но Дракон не останавливался. Он ускорился, наваливаясь всем весом, шепча слова: — Ты мой, Алтан. Мой умный, красивый мальчик. Никто другой не сможет тебя так взять. — Его рука нырнула вперёд, обхватила член Алтана, дёргая грубо, заставляя его тело реагировать против воли — смесь боли и непрошеного возбуждения делала всё ещё хуже. Алтан все ещё пытался отключиться, думать о чём-то другом — о деде, о музее, о свободе, — но толчки были слишком интенсивными, пронизывая его насквозь. Наконец, Дракон кончил с рыком, впиваясь пальцами в бёдра Алтана, и вышел, оставив его лежать в луже пота и слёз. Алтан свернулся в комок, дрожа, тело горело, а внутри — пустота и стыд. Дракон встал, потянулся, как будто ничего особенного не произошло, и сказал спокойно: — Отдохни минутку, Золотце. Я вызову тебе такси. Не хочу, чтобы ты опоздал на занятия. Алтан не ответил. Он медленно встал, игнорируя боль, и начал одеваться — джинсы натирали синяки, рубашка казалась чужой. Он застегивал пуговицы механически, но пальцы не слушались и соскальзывали с кнопок. Слёзы текли по лицу и капали с подбородка на воротник. Он вытирал их рукавом, но они не останавливались — солёные ручейки, смешивались с потом и слюной, оставленной от грубых поцелуев. Дракон молча наблюдал, сидя на краю кровати. Затем он набрал номер на телефоне, заказал такси, и когда машина подъехала, проводил Алтана до двери, поцеловал в щёку и сказал: — До скорой встречи, малыш. Мы ещё поговорим о той древней цивилизации. Алтан вышел на улицу, шатаясь, как будто земля под ногами превратилась в зыбучий песок. Ветер хлестнул по лицу, холодный и безжалостный, но он едва заметил его — внутри горел другой холод, грязный и липкий. Дверь открылась с тихим щелчком, и Алтан скользнул на заднее сиденье, его тело ныло от каждого движения, синяки пульсировали под одеждой. За рулём сидела женщина. Она была очень высокой, её голова почти касалась потолка салона, а руки, большие и сильные, сжимали руль с уверенностью, которая казалась почти угрожающей. Её низкий голос , когда она спросила: "Куда едем, пассажир?", прозвучал как рокот, эхом отдающийся в костях. Через зеркало заднего вида она наблюдала за ним — не пристально, но внимательно, её глаза, тёмные и пронизывающие, скользили по его заплаканному лицу, по смятой рубашке, по рукам, которые он сжимал на коленях, пытаясь скрыть дрожь. Алтан назвал домашний адрес , его голос был хриплым, сломленным, как будто слова застревали в горле. Женщина кивнула и тронула машину с места, но её взгляд то и дело падал на зеркало. Она видела слёзы на его щеках, красные глаза, то, как он вытирал их рукавом, бормоча что-то себе под нос. Через несколько минут тишины, прерываемой только гулом двигателя, женщина заговорила — аккуратно, мягко, как будто боялась спугнуть раненое животное. — Эй, парень... ты в порядке? Выглядишь так, будто тебе нужна помощь. Можешь рассказать, если хочешь. Я умею слушать. Алтан поднял голову, его глаза встретились с её в зеркале. Он не знал, но слёзы вновь потекли, и он покачал головой, бормоча, - ничего... Она вздохнула, её большие руки крепче сжали руль. — Слушай, если это что-то серьёзное... я могу отвезти тебя в полицию. У меня там есть два друга, они хорошие. Они тебе помогут, малыш. Скажи слово, и мы развернётся. Он покачал головой, слёзы капали на колени. -Нет... просто домой. Пожалуйста. Машина подъехала к дому — старинному особняку с колоннами, утопающему в тени деревьев. Женщина заглушила двигатель и вышла, открыв дверь Алтану. Её рост казался ещё внушительнее на улице, она проводила его до двери. Уже дома Алтан стоял под душем, горячая вода хлестала по его коже, как пытка, смывающая не только пот, но и остатки того, что произошло. Он тёр себя яростно, щёткой, которая оставляла царапины, поверх синяков. Мысли метались в голове: «Это не было изнасилованием. Я же не сказал"нет". Я же не просил его остановиться. Он красивый, образованный — чертовски утонченный, с манерами....... . Мой первый раз должен был быть таким, с кем-то, кто знает, как это делать правильно, без грубости. Да, это нормально. Я сам этого хотел.» Он скрёб кожу сильнее, красные полосы проступали на плечах, на спине, везде, где Дракон его касался. «Он не заставлял меня. Я мог уйти, но не ушёл. Потому что... потому что я хотел этого.... И я... я справлюсь. Я всегда справляюсь.» Он грубо вытерся, полотенце оставило жжение на коже и подошёл к зеркалу в ванной. Его отражение смотрело на него — юное тело, лицо с твёрдым подбородком, темными глазами. Он улыбнулся себе, криво, фальшиво. «Видишь? Ты в порядке. Это прошло. Ты не сломлен. Улыбнись шире. Все нормально!» Но улыбка дрогнула. Вспышка ярости вспыхнула, как молния в его груди — гнев на себя. Кулаки сжались, и в слепом порыве, он бросился вперёд, головой ударившись о зеркало. Стекло треснуло с громким хрустом, паутина трещин разошлась по поверхности, отражая его искажённое лицо — кровь стекала из раны на лбу, смешиваясь со слезами. Алтан рухнул на колени, затем на пол, тело содрогнулось. Рыдания вырвались из груди. Он лежал там, свернувшись в клубок, слезы капали на холодный кафель, а осколки зеркала блестели вокруг, как насмешка над его иллюзиями. "Я не говорил "нет"." Эти слова эхом отдавались в его голове, как обвинение.