Vindicta Aurum

Восемь лет назад, в кабинете старинного особняка Баатара Дагбаева — деда Алтана, — старый мужчина сидел за массивным дубовым столом, сжимая в дрожащих руках стопку пожелтевших фотографий. Его внук, тогда старшеклассник, тайно вздыхал по голливудским звёздам мужского пола, мечтая о романтике, далёкой от строгих традиций семьи. "Неправильные наклонности", — бормотал дед, консерватор с взглядами, твёрдыми как гранит. В его мире гомосексуальность была грехом, который нужно искоренить, чтобы не позорить род. Он боялся, что Алтан пойдёт по"плохому пути", как некоторые его знакомые. Решение пришло от психиатра — доктора Климова, специалиста по"поведенческой коррекции"и прочим сомнительным методам. План был прост и жесток: дать Алтану "первый опыт", но сделать его таким, чтобы внук возненавидел саму идею близости с мужчиной. Подобрали наёмника — Вадима, по кличке Дракон. Он был похож на Дольфа Лундгрена: те же серые глаза, квадратная челюсть, широкие плечи. Но не актёр, а бесчувственный убийца с опытом в горячих точках. Дед заплатил ему за"работу"— заманить Алтана в ночной клуб, напоить, взять силой, а потом исчезнуть, оставив след унижения и отвращения."Чтобы он понял, что это грязь и позор", — объяснил дед психиатру. Дракон согласился — деньги были отличные, а работа казалась лёгкой, как прогулка. Алтан ввалился в прихожую, дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, эхом отдавшимся в его голове. Дом был тихим, как всегда — дед сидел в гостиной, уставившись в телевизор, где шёл какой-то документальный фильм о степях Монголии. Запах чая и старых книг витал в воздухе, напоминая о детстве, но сейчас это казалось насмешкой. Алтан замер в прихожей, слёзы всё ещё жгли глаза, тело ныло от синяков и внутренней боли. Он не мог больше держать это в себе. Дед был единственным, кому он мог довериться... или хотя бы попытаться. — Дедушка, — начал Алтан, голос дрожал, он подошёл ближе, но не сел, стоя у порога, как будто готовый к бегству. Дед обернулся, его морщинистое лицо осветилось улыбкой, но глаза остались усталыми, как у человека, который видел слишком много в жизни. — О, внук мой. Ты рано вернулся с лекций. Садись, чай ещё горячий. Расскажи, как учёба? — Дед похлопал по дивану рядом с собой, но Алтан не двинулся. Его руки дрожали, он сжал кулаки, пытаясь найти слова. — Дедушка... я... мне нужно поговорить. Что-то случилось. С одним человеком... профессором. Он... он сделал мне больно. Очень больно. — Намёк был тонким, но Алтан надеялся, что дед поймёт. Он опустил глаза, слёзы капнули на пол, но дед лишь кивнул, как будто услышал о плохой оценке. — А-а, преподаватели бывают строгими. В моё время тоже так было. Помнишь, как я рассказывал о своём учителе в школе? Он бил линейкой по рукам, но это закаляло. Ничего, пройдёт. Ты сильный парень, Алтан. Садись, выпей чаю, и забудь. Алтан сглотнул, сердце колотилось. Намёк не сработал. Он сделал шаг ближе, голос стал настойчивее. — Нет, дедушка, это не то. Он... он........ он изнасиловал меня. Вчера ночью. Я не хотел, но он... он заставил меня. Я боюсь, что он сделает снова. Пожалуйста, помоги мне. Давай пойдём в полицию, или... или хотя бы....... Дед замер на секунду, его лицо дрогнуло, но затем он отмахнулся рукой, как от назойливой мухи. — Что за глупости, внук? Изнасиловал? Ты взрослый мужчина, Алтан. Не говори ерунды. Преподаватели не насилуют студентов — это твои фантазии. Может, ты переутомился от учёбы? Или... ну, знаешь, молодость, иногда парни экспериментируют. Но не надо преувеличивать. Выпей чаю и ложись спать. Алтан пошатнулся, как от удара. Слёзы хлынули потоком, он упал на колени перед дедом, схватив его за руку. — Дедушка, пожалуйста! Это правда! Он принудил меня, заставил... делать вещи...... Я в синяках, посмотри! — Он задрал рукав, показывая багровые следы на запястьях, но дед отвёл взгляд, уставившись в телевизор, где теперь показывали лошадей в степи. — Хватит истерик, Алтан. Ты позоришь себя и меня. Вставай, веди себя как мужчина. Если это шутка, то плохая. Если нет... ну, значит, ты сам виноват. Не надо было связываться с такими людьми. Иди в свою комнату, отдохни. Завтра поговорим о чём-нибудь...... нормальном. Алтан остался на коленях, слёзы текли по щекам и капали на ковёр, а дед продолжал смотреть телевизор, его лицо было непроницаемым, как маска. Внутри Алтана что-то сломалось. Он встал медленно, пошатываясь, и ушёл в свою комнату, дверь захлопнулась с тихим щелчком. Алтан стоял в центре тренировочного зала своего поместья, пот лился ручьями по его мускулистому торсу, а кулаки сжимались до боли в костяшках. Воздух был пропитан запахом резины от матов, потом и металлическим привкусом крови от разбитых губ. Он тренировался уже третий час подряд — удары по мешку следовали один за другим, каждый удар эхом отдавался в его голове. "Почему я всё ещё чувствую это?" — пульсировала мысль, пока он представлял лицо Дракона вместо мешка. Ноги горели от бесконечных спаррингов, мышцы кричали о пощаде, но Алтан не останавливался. Это было его ритуалом: физическая боль как щит от эмоциональной. Тренер, старый друг семьи— бывший военный с седыми висками и шрамами на руках, — наблюдал с края зала, скрестив руки. -Алтан, хватит! Ты себя угробишь, — крикнул он наконец, подходя ближе.-Ты как одержимый. Что тебя грызёт? - Тренер положил руку на плечо Алтана. Но тот стряхнул её, продолжая молотить мешок. Внутри бурлил хаос «Мне нужно быть сильнее», — подумал Алтан, игнорируя жжение в лёгких. — «Чтобы никто больше не смог меня сломать.» Тренер вздохнул. - Возьми передышку. Прогуляйся, подыши свежим воздухом. Алтан замер, дыхание вырывалось хрипами, кулаки опустились. Он кивнул — не потому что согласился, а потому что усталость наконец взяла верх. Тренер похлопал его по спине. -Иди, отдохни. Вечером Алтан вышел в сад — своё убежище, где порядок и красота природы помогали ему обрести покой. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые тона, а воздух был свежим, с лёгким ароматом роз и влажной земли. Он надел старые перчатки, взял садовые инструменты и принялся за работу: подрезал кусты, выдергивал сорняки, сажал новые семена. Земля под пальцами была тёплой, живой — контраст ледяному холоду воспоминаний. «Здесь я контролирую всё» — думал он, втыкая лопатку в почву. Работа успокаивала: ритмичные движения, шелест листьев, отдалённый шелест ветра. На мгновение он почувствовал себя нормальным — не жертвой, не охотником, а просто человеком, наслаждающимся тишиной. Но глубоко внутри загорался огонь, воспоминания о произошедшем в кофейне. «Один день» — пообещал он себе. — Один день без мыслей о нем». Когда тени удлинились, Алтан поднялся в свой кабинет — просторную комнату с книжными полками, антикварным столом и видом на сад через высокие окна. Он включил ноутбук, намереваясь проверить почту перед ужином. Руки всё ещё пахли землёй, а мышцы ныли от тренировок, но здесь, в тишине, он чувствовал себя в безопасности. А потом анонимное письмо с прикреплёнными файлами. "От друга, который знает правду". Алтан открыл — и замер, сердце рухнуло в ледяную бездну. Документы: контракты деда с психиатром Климовым, детальный план"коррекции поведения", фото Вадима с пометками"похож на Лундгрена". "Дед умер год назад, — писал аноним, — но его архивы живы. Ты не одинок. Мсти". Прикреплённая геолокация: заброшенный склад на окраине Санкт-Петербурга.- "Завтра Дракон будет там. Один." Шок накрыл его волной, как ледяная вода из сибирской реки. Алтан откинулся в кресле, экран все ещё светился, а перед глазами поплыли образы: ночь в клубе — мокрые тела, чужие руки, тошнота от алкоголя, смешанная с болью, которая разрывала душу. Он снова чувствовал себя маленьким, беспомощным мальчишкой. Комната закружилась, дыхание стало прерывистым, как будто он снова лежал на том диване, с подушкой под бёдрами. Он смотрел на свои руки — взрослые, сильные, тренированные, — но видел детские и слабые. «Почему именно я?» — пульсировала мысль. — «Почему дед выбрал для меня этот ад?» Но после внутри вспыхнул гнев - горячий и слепой, сжимая грудь до боли в рёбрах — предательство близкого человека, который должен был его защищать, а не разрушать. Внутри что-то щелкнуло — стыд и вина рассыпались, как осколки того зеркала. Он ни в чём не виноват. Он был не глупым мальчиком, а жертвой спланированой ловушки. Но теперь... теперь он станет охотником. Ненависть была топливом, месть — единственным, что могло заглушить боль. Алтан не колебался. Интуиция, смешанная с кипящей ненавистью, толкала вперёд. Он позвонил верным людям из своей охраны, взял с собой оружие. Они подъехали к складу под покровом сумерек. Алтан вошёл последним, пистолет в руке, готовый к любому исходу. Внутри — пусто, только пыльные стены и стул в центре, освещённый тусклой лампой. На нём... Вадим. Привязанный к стулу ремнями, окровавленный, с синяками на лице, но живой. Он поднял голову, узнал Алтана. -Золотце... — устало прошептал Дракон. Алтан подошёл ближе, и ударил его рукояткой пистолета по лицу, кровь брызнула на пол. - Ты напоил меня, взял силой. А потом бросил, как шлюху. Кровь капала с подбородка Дракона, но он только закашлял, пытаясь вырваться. - Дед хотел сделать меня правильным. Но сломал сильнее, чем можно представить. Теперь я сломаю тебя. Алтан достал нож — тот самый, из коллекции деда, с гравировкой семейного герба. -Ты любил цитировать латынь, когда был 'преподавателем'. Помнишь 'Perfer et obdura'? Терпи и крепись".