Horror set

      — Ну как? Как ты?       Голоса вокруг шелестели и шелестели, тревожась и радуясь, и наконец пришло осознание, что им всем ответить.       Намджун открыл глаза. Сел не торопясь. Слабость после недавнего давала о себе знать, потому он не спешил отстраняться от поддерживающей стены. Постепенно и лица друзей начали различаться.       — Получилось, — произнёс он непослушными пересохшими губами, постаравшись, чтобы прозвучало твёрдо.       Друзья словно сообразили, что лучше повременить с подробностями, отстали от Намджуна. Всё-таки не каждый день умирал на несколько дней один из них, а потом возвращался к жизни.       Он дышал, и будто заново учился этому. Напрягал и расслаблял мышцы рук и ног, определяя, где у него что в этом теле, ставшем незнакомым. Всего несколько дней, а ощущение, что не в своё тело вернулся.       Но он вернулся же! У него получилось! У них — получилось.       Отошедшие друзья, занятые всякими делами, чтобы не мешать Намджуну приходить в себя, виделись колеблющимися смутными силуэтами. Этна предупреждала, что возможны любые побочные эффекты, вплоть до настоящей смерти. Впрочем, смерть-то как раз была настоящей, вон какая рана была в груди, прямо у сердца.       Намджун прижал ладонью там, где кололо и ныло, но отчётливо стучало сердце. Отогнал воспоминания, как умирал. А здорово, что его переодели и отмыли, не хватало ещё очнуться в крови.       — Выпьешь? — подсела Суна, внучка шаманки Этны. В её руках чашка с лечебным отваром казалась источником тепла. Впрочем, и сама Суна такой ощущалась. Наверное, это из-за холода, пронизавшего Намджуна.       Он протянул руку, но та дрожала слишком сильно.       — Я помогу, — склонилась Суна. — Не торопись. Не волнуйся. Самое опасное уже позади.       Она поднесла чашку к губам. Поддержала. Придержала. Она и правда согревала Намджуна, а он и не знал, что настолько замёрз.       Её глаза — золотистые с крапинками — никогда не казались ему такими красивыми. И пахло от неё умопомрачительно приятно.       — Суна, — назвал её имя, удивляясь, почему не замечал, что она прекрасна, раньше.       Она прикрыла глаза, отведя взгляд.       — Это тоже пройдёт. Это потому, что я первая, кто к тебе приблизился. Прости. Любовь к Даин это не изменит…       Даин.       Намджун поморщился бы, но мимика не восстановилась пока. Зато мысль, что вина Даин в его смерти была, вспыхнула до боли ярко. Она — причина, повод и способ. Как продолжать её любить, где в себе отыскать эту любовь? Но он ведь любил. Это правда.       — Тебе надо отдохнуть, — продолжила Суна. — Времени у нас мало, но ты с каждым вздохом становишься сильнее, в этом наш шанс.       — Не уходи, — поймал он её руку, когда отвар в чашке закончился, а Суна шевельнулась встать. — Мне рядом с тобой легче.       Она улыбнулась. Грустно. Стиснула в руках чашку. Но осталась сидеть, не отодвинувшись, касаясь бедром бока Намджуна.       И какое же тепло шло от этого соприкосновения! Оно волнами расходилось в стороны, разливалось прибоем с каждым ударом сердца — всё дальше и дальше по телу. И это временно?!       — Что было после?.. — спросил он. — Они поверили?       Его интересовало, кто и что делал после выстрела, когда он упал. Интересовало, что почувствовала Даин. Разорвалось ли её сердце вслед за его или она соврала, сказав, что выбирает Хичоля и Паков, чтобы все остались живы. Она была убедительна, но он не мог принять её жертву. Они все — не могли. Это означало сдаться. Уступить не только девушку, но и потерять всё достигнутое: разработки, первые успешные образцы, имя в конце концов. Любовь к Даин на этом фоне меркла, она не была единственным, за что стоило бороться.       — Ты умер, Намджун. Мгновенно. Ты был мертвее некуда.       Да, именно так. Миг смерти тянулся долго, но был парой секунд для остальных. Отозвалось болью сердце.       — А что… удалось узнать тебе? Там…       Она качнулась к нему, будто бы для его удобства — чтобы ему не пришлось напрягать связки. Его обдало ароматом весны, неба, свежести, да так явно, что Намджун потянулся навстречу. И столкнулся с Суной лбом.       — Не очень много, — признался он. — Код от потайной комнаты я не знаю, но видел, где она. Контракты там. Они всё ещё существуют, их не сожгли. И оригиналы программы, наше демо, там. И ещё бумаги, а в них разное незаконное, мы ведь не одни у них такие. Бухгалтерские книги. Видео, аудио. Если всё это достать и обнародовать, Пакам не устоять. Но главный не отец Хичоля, стоящий во главе корпорации, не он.       Их дыхание смешивалось. Её нежная свежесть проникала в Намджуна, он только потому и продолжал говорить, что так близость оправдана.       — Они зовут его Хо, — шепнула Суна. — Бабушка рассказывала о нём.       — Да, они зовут его Хо. Они боятся его.       — Он проклят и потому сеет зло, сам стал злом. Бабушка бессильна перед ним, и я тоже.       — Значит, недостаточно компромата из сейфа, — заключил Намджун. Сердце снова отозвалось: он сделал недостаточно, Суна и остальные продолжат страдать, даже если Паков повергнут.       — Прости, — шепнула Суна. Она вздрогнула. Судорожно вздохнула. Намджун видел, как сжавшиеся вокруг чашки пальцы побелели и затем медленно расслабились.       — За что? — Он не хотел отпускать её, лишаться тепла и свежести.       — Я и его внучка тоже. Поэтому бабушка велела помогать вам.       Это объясняло внезапное появление шаманки Этны на пороге разгромленного офиса их компании. И предложенный ею способ разузнать недосягаемое тоже объясняло. Он-то думал, что пойти на отделение души от тела это в духе шаманства: радикально, жёстко, необъяснимо. Но дело было в вечном «враг моего врага…».       — Я выжил, — напомнил Намджун. Если бы он узнал про Хо и его родство с Этной до согласия на этот безумный план, что бы он решил? А теперь Суна сидела рядом, и подозревать её не выходило. Побывав на той стороне, он изменился. — Поможешь понять, что из увиденного нам пригодится?       Намджун потянулся и накрыл её руки вокруг чашки. Решил, что не отпустит.       Суна кивнула.       Дверь в их убежище распахнулась внезапно и резко. На пороге возникла Этна. Намджуну почудились грозовые тучи и завихрения чёрного тумана за её спиной, пронзающие пространство тонкие острые молнии. Он моргнул, и привидевшееся пропало.       Этна прошла к Намджуну. Скользнула взглядом по соединённым рукам его и Суны.       — Справился, — без эмоций заключила она. — Значит, не ошиблась. Время пришло.       — Бабушка?.. — пискнула Суна.       — Не влюбляйся, — бросила ей сурово Этна. — Тебе ли не знать, кто возвращается из-за грани.       Рядом с Этной проклятье и воскрешение казались куда более значимыми вещами, чем противостояние компании гениев-энтузиастов и огромной корпорации, чем борьба за любимую с богатеньким соперником. То всё пыль под ногами. Настоящее — вот оно, пугающе близко и неотвратимо.       — Слушай внимательно. Убить Хо ты не сможешь. — Она говорила, будто слышала весь их с Суной разговор. — Но вернувшись, ты сравнялся с ним. У тебя будет один-единственный шанс ударить. Это лишит его силы. А до того момента не высовывайся, не вступай в драку, даже если всё вокруг запылает.       Суна ахнула, сердце отозвалось на её страх. Этна не болтала просто так, каждое её слово что-то значило. Запылает? Похоже, что так и случится.       — У нас есть план. — Это Чон подошёл. По планам он главный. — Этот план не противоречит вашему, госпожа Этна. — Чон поклонился уважительно. Этна поджала губы. — Намджун нам дорог, теперь наша очередь. Раз вы говорите, что ему предстоит нанести решающий удар, мы обеспечим такую возможность.       — Хорошо, — недовольно обронила Этна. — Забираю его с собой. Сейчас. Времени у вас мало, меньше дня, вы должны успеть.       Суна снова ахнула, беззвучно. Намджун почувствовал лишь потому, что удерживал её руки.       Этна посмотрела на Суну:       — Ты останешься и поможешь. Но уйдёшь прежде, чем пламя коснётся стен. А сейчас молчите.       Этна положила одну руку на голову Суны, вторую прижала ко лбу Намджуна. Вспыхнули калейдоскопом воспоминания, как Намджун скользил привидением за Паками. Всё, что его душа видела, представало заново и куда с большими подробностями, ярче. Как в их разработке, позволяющей человеческое «хочу то, не знаю что» превращать во внятное желаемое. В их программе за это отвечала нейронка, а тут…       Последнее воспоминание сменилось чернотой и холодом. И тут же тепло от рук Суны потянулось по венам. Легко ей не будет, но она теперь знает всё, что удалось увидеть Намджуну, и именно она расскажет об увиденном Чону и остальным. А уж Чон задаст нужные вопросы и вычислит даже больше увиденного Намджуном.       А потом убежище запылает.       Наверняка их решили уничтожить окончательно, физически. Надоело с ними возиться. Это для Намджуна и остальных написанная ими программа — всё, что у них есть. Для корпорации Паков — это незначительный актив, один из множества про запас и чтобы не отвлекаться на мелких конкурентов. Победа стала для Паков делом принципа.       Намджун будет ждать своего часа. Чтобы ударить Хо. Только ударить. Будет ждать, сколько придётся.       А Суна…       Он не отпустил её. Он её чувствовал всю, сердцем. Он грелся ею, оживал рядом с ней.       Суна не для него. Потому правильно, что он не разглядел её раньше.       Намджун встал, удовлетворённо отметив, что не покачнулся. Этна кивнула, направилась на выход, зная, что он пойдёт следом. Чон дружески тронул его за предплечье и отпустил. «Спасибо» — почудилось Намджуну в его жесте.       На пороге Намджун обернулся. Но вместо лица Суны увидел пламя. Этна дёрнула его раньше, чем он удивился.       — Так и будет теперь. Будущее, прошлое, тайное. С каждым днём для тебя они будут смешиваться всё сильнее, пока не сойдёшь с ума. Твоё место за гранью и одновременно здесь, и этот грех мне нести.       Сухой голос Этны странным образом успокоил. Намджун и сам чувствовал себя не на месте, хотя был рад вернуться. Он и правда умер! Так странно об этом думать, знать это. Сознание всё искало лазейки, как он мог выжить, получив пулю. Может, сердце сжалось в этот момент, позволив пуле пройти совсем рядом. Может, пуля застряла в ребре, чуть не достав до сердца. Может, его организм сильнее, чем он думал, а пуля не разворотила сердце невосстановимо.       Он снова обернулся. Хотел увидеть будущее Суны — сквозь закрывшуюся дверь, сквозь стены. Или её прошлое. Только бы увидеть её ещё раз.       — Суна не пострадает, — угадала его чаяния Этна. — Но вы не встретитесь. И в следующих жизнях тоже.       — А Чон? И остальные? Что с ними будет? — послушно спрятал мысли о Суне Намджун. — У них получится?       Этна уходила всё дальше от убежища. Намджуну казалось, что их не замечают ни редкие прохожие, ни собаки, ни даже насекомые.       — К ним ты тоже не вернёшься. Но в твоих силах им помочь. Увы, тут предрешить и боги бессильны. А мы всё ещё люди.       — Я буду готов, — склонил голову Намджун.       В их программе имелся баг, нелепый и забавный. Намджун обнаружил его случайно, и его не стали исправлять, зная, что вероятность его поймать мизерна. К тому же его действие быстро проходит, а поломка выглядит сбоем из-за скачка напряжения в сети. Похоже, для Паков он станет таким багом: неожиданно появится, вызовет сбой воскрешением, и исчезнет, как не было его. И только посвящённые заметят и поймут, что произошло.       Сердце в ответ застучало ровно, сильно.