Horror set

Охота — его вид спорта, хобби ради удовольствия, убийство ради развлечения. Тяжесть оружия в руках, маскировка, поиск добычи, следы зверя, осенние ночи в палатке и холод ножа, ювелирно снимающего шкуру с ещё парящей теплом туши недавно подстреленной лани… Хосок болел желанием вновь ощутить всё это, платил членские взносы в охотничьи клубы для доступа к лесным угодьям, тщательно выбирал экипировку, коллекционировал снаряжения и ружья. Он коротал вечера, натирая их до блеска, прочищая дула, затачивая лезвия, расставляя ящички с пулями и ножи по их предназначению. Чтобы быть ближе к своей неутомимой страсти, перебрался из города ближе к природе. И вот, сезон начался… В этот раз Хосок забрался в самую глушь, собираясь выследить крупного зрелого кабана. Он разбил лагерь у мелкой реки и обнаружил неподалёку обзорную площадку на дереве. Охотник не торопился, выжидал, ходил на вылазки, прислушивался и наблюдал. Но вечером вернувшись к палатке, Хосок обнаружил у неё следы человеческих стоп. Отчётливые, босые и небольшие. Судя по степени нажима, они могли принадлежать женщине или подростку. Но откуда? Вокруг на многие мили не было ни одной человеческой души… Бросив на землю тушку убитого зайца, Хосок пошёл по следам, несмотря на сумерки, быстро опускающиеся на тихий лес. Под светом фонаря, охотник прошёл по чужим стопам и остановился, когда следы пропали. На месте обрыва человеческих — шли кабаньи, а после кабаньих — оленьи… За шумом собственных мыслей Хосок и не заметил то, насколько тихо стало вокруг. Ни треска веток, ни взмахов крыльев, ни шума ветра… Только напряжённая тишь с отчётливым чувством чужого присутствия и сверлящего взгляда. Волосы на загривке охотника зашевелились, ощетинились, словно у дикого зверя, почуявшего опасность. Поблизости был хищник, но хищником являлся не Хосок. Он думал, что вышел на охоту, но не знал, что в этот самый момент сам лес начал охоту на него. Мужчина вскинул ружьё, стянув его с плеча. Он был человеком крайне скептичным, когда дело касалось чего-то необъяснимого. В охотничьих кругах ходило много рассказов и легенд о мистических местах и сверхъестественных событиях в лесах. Странности, звуки, пропажа людей, неисправность приборов… Всё это, по мнению Хосока, можно было объяснить научно. Но люди не были бы людьми, если б не любили чесать языками всякую чушь. Охотник не исключал того, что так глубоко в чаще леса мог жить диковинный зверь, невиданный наукой. Не призрачный, а самый настоящий, имеющий физическую форму и смертное тело. От того сердце Хосока колотилось ещё сильнее от азарта. Что, если ему посчастливится его подстрелить?.. Слегка согнувшись, мужчина делал осторожные шаги и держал ружьё наготове. Отходил всё дальше от лагеря, прислушивался, всматривался в потемневшие заросли и даже окидывал внимательным взглядом кроны деревьев. В лесу темнота сгущалась быстрее, чем за его пределами. Хаотичные ряды стволов прятались от мягкого закатного зарева под густотой ветвей. Всё сливалось в сплошную серость. Внезапный треск сухих игл где-то неподалеку привлёк внимание охотника. Он лишь повёл глазами в ту сторону, жалея, что очки ночного видения остались в палатке. Пригнулся, приподнял ружьё, слегка развернулся, сканируя лес взглядом в направлении звука. И вот оно, большое и тёмное медленно показалось из-за кустарников и стволов деревьев. Огромный кабан, точно такой, встретить которого Хосок мечтал несколько лет подряд! Зверь шумно взрывал слой сухих игл своим рылом в поисках какой-то еды. Корявые бивни опасно выступали в стороны с нижней челюсти вепря. Хосоку нельзя его упускать! Но следовало быть осторожным, ведь животное представляло реальную угрозу. Мужчина сделал пару шагов, выбирая лучшую позицию. Глянул в прицел, притаил дыхание, слегка надавливая на курок в ожидании более выгодной возможности прицелиться. Пара секунд, несколько ударов сердца, то самое ощущение предвкушения разлилось по венам тягучим адреналином. Выстрел. Мгновенный, точный, выверенный, пробил плоть чуть выше локтевого сустава зверя, в самую грудину. Вепрь рухнул на землю, не сделав больше и шага. Ещё пара минут и он скончается от кровопотери и давления в грудной полости. Опустив ружьё, Хосок выпрямился и поторопился к упавшему зверю. Не терпелось взглянуть на него вблизи и поймать его последние тяжёлые вздохи. Мужчина обошёл несколько деревьев, аккуратно ступая через выпирающие корни, отвёл в сторону мелкие ветви кустарника и… обомлел. На месте вепря лежало тело человека. Сведённые к переносице брови Хосока разгладились, а глаза расширились. Он ступал уже не так быстро, не веря самому себе. Ведь это не могло быть правдой. Он явно видел зверя и стрелял в него. Тем не менее в место упавшего кабана на земле раскинулось тело обнажённой девушки. В груди её разверзлась кровавая рана, мёртвые глаза были направлены вверх, а огненные волосы раскиданы по земле. Быть не может такого. Хосок был на грани того, чтобы протереть хорошенько глаза и ущипнуть себя больно, чтобы проснуться. Мужчина привык доверять своим глазам, но как иначе объяснить всё это? Неужели он убил человека?.. Смотреть в глаза мёртвой было страшно. Стеклянные зрачки казались пустыми и потусторонними. По телу охотника пробежались мурашки. И в сгущающемся мраке ему вдруг показалось, что девушка моргнула и медленно перевела пустой взгляд на него. — Почему испугался? — послышалось тихо и зловеще. Это чья-то мысль пронеслась у него в голове. — Ты же так любишь убивать… Разве есть разница между живыми существами? Чья-то жизнь важнее, чья-то нет? Мужчина отшатнулся и встал. Показалось? Он глубоко вздохнул, протерев лицо ладонью. Должно же быть объяснение происходящему? Охотник разрезал шагами пространство вокруг, выискивая взглядом кабана. Быть может, тело девушки здесь было прежде, а зверь, как падальщик, пришёл на этот запах? Обойдя всё поблизости, тушу кабана Хосок так и не нашёл. Вернул взгляд к месту, где лежала мёртвая, но и её там больше не оказалось. Ни пятен крови, ни следов, ничего. Обведя округу взглядом, охотник неуверенно развернулся. Мороз по коже… Непривычно, ведь Хосок ничего не боялся. Совсем не хотелось становиться к лесу спиной, но как быть, если лес был повсюду? Нужно было вернуться к палатке, развести поскорее костёр, дожить до утра и только при свете дня во всём разобраться. — Уже уходишь? — женский голос теперь звучал извне. Хосок развернул голову в сторону голоса и оцепенел. Из-за толстого ствола дерева выглядывала девушка. Та самая, что была мертва минутами назад. Светлая кожа её будто светилась в сгущающемся мраке. Тонкая рука обнимала дерево, длинные волосы висели вдоль ствола. А глаза чёрные-чёрные, не человеческие, пугающие. — Кто ты? — строго спросил Хосок, решив, будто над ним собирались сыграть злую шутку. — Я та, кому вы, жители каменных лесов порядком задолжали, — ответила она. — и я пришла за платой. — Хватит. Это не смешно, — обрубил Хосок, двинувшись в сторону говорившей. — Мы долго за тобой следили и знаем, зачем ты приходишь к нам домой. Сердце твоё жестокое не знает милосердия и сострадания. Девушка неторопливо вышла из-за дерева, снова являясь перед мужчиной. Невысокая, тонкая, светлокожая. Обнажённое тело её хрупкое сбивало охотника с толку. Он остановился и выпрямился, сжимая ружьё сильнее. Раны на груди девицы как и не бывало. Она продолжала подходить, проговаривая свои слова тягуче медленно, завораживая мужской слух своим звучанием: — Ты должен мне, охотник. За каждую душу, что забрал без нужды, за каждую жизнь, что отнял без благодарности лесу. Нимфа подошла совсем близко и внимательно заглянула в глаза человека. Пальцы девушки огладили ружьё и наконец без сопротивления забрали из руки Хосока. Мужчина не подал виду, но испугался. Конечности не слушались его. — Чего ты хочешь? — спросил он. Девушка оглядела его с головы до ног и даже невесомо огладила его плечо, продолжая расхаживать. — Смерть твоя не нужна мне, охотник. Прослужишь хорошую службу, искупишь вину и, так и быть, верну тебе прежний облик. Она взглянула вниз и Хосок опустил глаза тоже. Пока он слушал нимфу, древесные корни вылезли из-под земли и крепко оплели его стопы. — Станешь стражем лесным, охранником нашего покоя… Запаниковав, мужчина отрицательно крутнул головой и попытался вырвать ноги из плена. Вместо этого, он завалился на спину, тут же приподнялся и выхватил из набедренной кобуры нож, принимаясь хаотично резать ожившие корни. Но они росли с немыслимой скоростью, оплетая его ноги, бёдра, таз, поясницу. Скручивали, сжимали, стягивали, не позволяя вырваться. — Не сопротивляйся, — посоветовал ласковый голос девушки, склонившейся над лицом Хосока. И стоило мужчине взглянуть ей в глаза, как его бунт иссяк. Словно заворожённый смотрел на неё, ласково поглаживающей его щёку. А корни по-прежнему делали свою работу. Земля под Хосоком вдруг стала рыхлой и рассыпчатой. Корни сдавили его голову, пробрались в рот, обхватили шею… и медленно утащили охотника под землю.