Добродетель из сущего злодейства!

Она нырнула за полотно балдахина переводя дыхание и почти хищно выискивала взглядом виновника зова, толи возмущаясь подобными манипуляциям, толи тревожась за самого мага, в ее голове было всего два варианта: каприз или беда. Ее напряженную позицию буквально разбил ликующий смех темного мага, который сжимал в руке мана-кристалл в серебряной оправе. - Отлично! Он работает именно так как я и думал! - с самодовольством заявил он. Самка отряхнулась от несуществующей пыли после пробежки и решительно двинулась в его сторону, без посторонних мыслей, скорее на автопилоте, будто еще не дошла до точки назначения. Вейгар сильно сжал руку, которая сверкнула маленькими черными искрами. Ее внезапно пронзила острая и сшибающая с ног боль, даже не смогла вздохнуть. Грудь сковало стальными прутьями и она, в прямом смысле, рухнула на пол, совершенно ошарашенная происходящим. Вейгар не сказал ни слова, только холодно наблюдал за скрючившейся на полу самкой несколько секунд, как снова разразился высокомерным смехом, довольный результатом. Омут шока и совершенного непонимания "за что она получила такой болезненный удар" сменялся обидой и слабой, но отчаянной злостью. Морально она схватила себя за грудки, удерживая бурю эмоций, но была готова отвечать на повторное покушение, практически слепо и отчаянно. - Хорошо-хорошо! - слегка ехидно закивал Вейгар - Это не только сосуд с маной, но и предмет для удивительных манипуляций. - повертел он в руке мана-кристалл. Самка села на колени, наконец свободно дыша и возмущенно выпятила грудь. Понимает ли ОН вообще на что она пошла ПО СОБСТВЕННОЙ ВОЛЕ, когда решила отдать ему этот кристалл и буквально открыла доступ к своей душе. Она понимала. Наверное. И относилась к этому неестественно спокойно и решительно. У нее фактически был выбор, и этот выбор, так или иначе, был сделан. Она считала это интуицией или судьбой, просто потому что вариантов было не много, по ее мнению. Он первый на ее памяти, кто показался особенным и подходящим. И тогда, несколько лет назад, она рискнула. Вейгар был удовлетворен проведенными тестами и уселся в кресло. - Принимайся за свою трапезу. - небрежно махнул он рукой на стол, на котором битком были набиты яства, многие из которых она уже ранее видела на кухне. Усевшись на край кровати и с некоторым бесчувствием принимаясь за пищу. Это было отчетливое чувство, знакомое ощущение отдаления. Наружу всплыли простые чувства, вроде потребности к потреблению пищи, будто единственное отвлечение на данный момент. Она лишь слабо подметила что количество еды, приготовление которой она застала, совершенно не изменилось, а значит Вейгар либо трапезничал в другом месте, либо не нуждался в пище. Но тут она вспомнила про чай, которым когда-то его угощала. Что-то не сходится. - ... Помните вы когда-то согласились на печенье? - тихо и спокойно спросила она. - Разумеется я все помню. - цинично ответил он. - Если вы еще не передумали, печенье в корзине моих рук дело. Стараясь сохранять спокойный тон, она почувствовала облегчение уже от того, что он это помнит. Темный маг, помедлив и с неохотой, потянулся рукой в корзину, вытаскивая одно печенье, первое попавшееся под руку. Сердце. Самка уже ожидала какой-нибудь сцены, вроде истерики в духе "что это такое! Никаких миленьких деталей!" или что он просто разломает печенье неподобающей формы, планировала этот момент и сидела с готовыми решениями этих сценок, но к ее глубочайшему удивлению.. он надкусил его. Вроде бы все пошло не по плану самки, но даже этот исход что-то мощно растопил внутри. Она даже заподозрила что ее "планы" Вейгар уже разглядел и просто пошел по другому пути. Еле сдерживала улыбку стискивая зубы, особенно улавливая момент когда он надкусывал печенье. Нравится смотреть. А в мыслях промелькнуло что-то вроде "да я ненормальная". Вейгар не менялся в лице, выглядело так, будто он делает ей одолжение, съедая это печенье. Или же несет ответственность за некогда сказанные слова. Печенье было совершенно обычным, сладковатое рассыпчатое тесто с пряной ноткой. Было бы почти безвкусным и твердым, если бы не добрый кусок сливочного масла, который она добавила. Под это молчаливое поглощение, самка смогла сосредоточиться на еде, успокоив душу сложившейся ситуацией, а в голове даже заиграла какая-то музыка. Завершив трапезу, она рефлекторно облизнулась без задней мысли и утерла рот салфеткой. Как вдруг, незначительный взгляд на край кровати, напомнил ей дерзкое высказывание портного "кто знает в чьей постели вы окажетесь" и она побледнела со стыда. Ведь она каждый вечер должна возвращаться сюда, чтобы спать в этой кровати, которая изначально принадлежала Вейгару. Может об этом шутил дядечка-портной, а она неправильно его поняла? Она чувствовала себя дурой, вспоминая как отреагировала на его слова. А также вновь задумалась, как уложить темного мага в его же постель для здорового сна, стоит ли вообще пытаться и куда тогда ей деваться. Мысли шуршали от одной темы к другой, например, если Вейгар попробовал печенье, не стоит ли ей попытаться приготовить нечто более существенное, например тыквенный пирог в песочном тесте или заварные пирожные с кремом, а может стоит испечь коржи и сделать торт. Не то чтобы она была профессионалом, но кое-что хорошо умела готовить, вот только, при всем старании, зачастую была неаккуратна. В конце-концов долгая пауза ощутимо затянулась, а темный маг все так-же сидел и угрюмо наблюдал за ней, или вовсе был занят своими мыслями. - Лорд Вейгар? - тихо поинтересовалась она - Вас что-то беспокоит? - не дождалась она его реакции и спросила сразу. - Нет! - резко отрезал он и продолжил делать тоже что и ранее, как-будто ничего кроме размышлений или ожидания. Самка вздрогнула от такой реакции и быстро смирилась, видимо, пока что ему нечем с ней поделиться. Она, было, откинулась назад на подушку, но тут-же обратно села, обнаружив эту самую подушку на кровати, а не на кресле. Взяла ее в руки и мельком взглянула на мага. Он внезапно начал со стуком перебирать пальцами по подлокотнику, недовольно хмурясь, будто только этого и ждал, долго ждал. А самка торопливо подскочила к нему, немного мучаясь совестью от своего тугоумия. Кто же мог подумать, что Лорду Вейгару так придется по вкусу этот странный ритуал. За ее оживлением, оживился и Вейгар, поворачиваясь спиной к подлокотнику и ожидая соответствующих действий. Самка помедлила, разминая подушку пальцами и бережно подкладывая ему под спину. На этот раз в его действиях не было осторожности, он просто слегка откинулся на подушку и запрокинул ноги на подлокотник, но вот самка, не ожидая от него столь расслабленного состояния, не успела вынуть руки из-под подушки и замерла. Замерла она на долю секунды, потому что прямо таки почувствовала возникшее возмущение Вейгара и плавно вынула руки. Он слегка сжал мана-кристалл который все-еще держал в руке, будто находился на грани своего недовольства. Она тихо и печально вздохнула, от того что почему-то не понимает его, ей приходится только наблюдать реакцию, резко меняющуюся и непредсказуемую. Его настойчивое давление будто закрывало намерения. Еще немного и ей придется самой проявлять какую-то инициативу, раз простое услужение не работает. Или она еще не прочувствовала, как к нему лучше подходить. Отступив назад и почувствовав спад его недовольства, направилась к кровати. Скорее всего никакие ароматы сегодняшних процедур его не затронули, а может даже наоборот раздражали. Но понять это в такой обстановке, увы не суждено. Самка улеглась на кровати, укрылась одеялом и украдкой поглядывала на мага. Только сейчас он, кажется, расслабился и натянул шляпу на глаза, погружаясь в сон. Она прикрыла веки, но продолжала смотреть с какой-то мечтательной тоской, подбирая какую-нибудь убаюкивающую мелодию в голове. Последней мыслью перед накрывающим сном была идея "может во сне можно подобраться поближе". Не даром же она практиковала свои маленькие таланты. Внезапное осознание себя. Она благополучно чувствовала свое стремление и была уверена в своих возможностях. Несколько натренированных усилий, чтобы выбраться из болота собственного я. Комната перед глазами мрачная, но все та же. Подошла к креслу, поглядывая на свои руки, но тут-же почувствовала движение, тревожное и почти напуганное. Кажется, она поторопилась и чуткость мага была на порядок выше обычных смертных, он не только не погрузился в глубокий сон, но еще и проснулся от приближения ее духа. Эфирным взглядом было невозможно разглядеть детали. Черная плотная тень, размытая по границам. Так или иначе, она не поддалась панике. Что проснуться прямо сейчас, что получить разряд по кристаллу, все казалось одинаково неприятным исходом, так что она просто хотела сделать хоть что-нибудь хорошее, хоть как-нибудь по своему. Опустилась перед его размытой фигурой на колени и попыталась прикоснуться. "Мне нельзя обижаться, если не получится" напомнила она себе и сама не знала, насколько глубоко Вейгар способен воспринимать астральные проявления будучи сильным магом. Движение, ее рука наткнулась на его руку, точнее ощутимо увязла от прикосновения. Он только что протянул ей руку? Они соприкасались. Это было так волнующе и приятно, что самка с трудом сдерживалась, ведь если не сдерживаться, то проснется. Он практически не двигался, его тень казалась относительно нейтральна к происходящему. "Вот бы вы тоже радовались мелочам" мысленно обратилась она к Вейгару "Было бы гораздо больше всего". И ей показалось что его тень пытается пощупать или погладить ее руку. Чувство улыбки, ей так захотелось поделиться с ним чем-нибудь... Она поднесла вторую ладонь к его руке и сосредоточилась. Медленным поглаживанием вкладывая чувства и смысл, глубокий, красивый, трогательный и нежный. Безвозмездный и искренний. Это было песней без звука и слов. Песня обо всем что можно чувствовать, обо всем что можно выбрать, от гибельной печали до умопомрачительного восторга. Она делилась диапазоном известных ей эмоций и восторгалась каждой из них по своему, но прервалась, ощущая как его рука дрогнула назад в некотором сомнении. Наверное, он почувствовал что-то знакомое, но не считал что этим можно восхищаться. "Я подожду" с мягкой грустью подумала она "Мне некуда идти". Она убрала руки и грусть захлестнула так сильно, что выбросила ее в пробуждение. Предательски тяжелое тело пробивала дрожь тихой истерики от эмоционального волнения, это ощущалось как с трудом контролируемый приступ, она сразу накрыла лицо одеялом. Такое случалось после осознанных выходов и раньше, так что не было чем-то новым, но эмоции.. накрывали. Послышался шум, скрип кресла и топот. Испуг. Ей хотелось было постыдиться, но давящий эмоциональный шок вынуждал сосредоточиться на подавлении внутренних бурь. "Лишь бы поменьше ломало, лишь бы не расплакаться, лишь бы не издавать звуков" но она судорожно выдохнула, что вызывало цепочку новых волн. Она "спела" ему песню о всех чувствах и будто из-за его сомнения сама наглоталась ими, а теперь пыталась угомонить, утрамбовать, переварить, разложить по полочкам, но ни одно психически здоровое существо не способно, естественным образом, охватывать такой широкий спектр чувств одновременно. От такого вполне возможно сойти с ума. Но самка была уверена, нужно потерпеть. Что могло показаться крайне странным, так это слабость и примирение, которое она испытывала когда эмоции стали отпускать, но примирение с удовлетворением, ведь что-то же она смогла сделать. Падающая тень Вейгара на фоне горящего подсвечника в ее глазах, когда она теряла сознание, вызывало надежду. Вейгар, до этого медливший, сорвал одеяло когда поток информации, который он хаотично считывал, угас. Бессознательный сон. Девушка, свернувшаяся калачиком, спала со слезами на щеках, абсолютно умиротворенная, пока еще живая. Внутреннее напряжение внезапно рухнуло и навеяло каким-то неоднозначным состоянием, которое ему не нравилось. Он сжал кулаки, стиснул зубы и губы, крикнув куда-то в себя, лишь на секунду теряя контроль над собой, и почти сразу беспомощно опустил руки. Позднее утро уже преобразовалось в день, день когда самка открыла глаза и подумала что прошлой ночью натворила дел, потому как неловкость и слабость одолевали разум и тело. Ей хотелось спрятаться обратно под одеяло заслышав присутствие Вейгара, но сил на прятки тоже не оставалось. Да и глупо это, прятаться от него в его-же комнате. От безысходности течения времени, она сонно потянулась и положила руку на край кровати, нащупывая ткань простыни. Взгляд упал на прикроватный стол, очищенный от вчерашних следов трапезы, но теперь на нем блестела пустая пузатая склянка. Она помяла языком во рту, ощущая странный привкус, неестественный для утреннего пробуждения. Разве она пила зелье? Перед ее лицом внезапно возник Вейгар, внимательным взглядом изучающий ее состояние, на удивление взволнованно взяв ее за руку, проверяя пульс и уровень маны. "Извините" подумала она глядя на него. Он хмурился, очевидно его не устраивало ее нынешнее состояние. Поместив ее ладонь между своими, вздохнул. Она почувствовала щекотливое покалывание в ладони, рука дрогнула, но Вейгар сжал ее. Он вливал в нее ману. Как правило между магами такое было не распространено в связи с фактической невозможностью сделать это, как с кровью разного типа, за очень редкими исключениями. Судя по всему ночью он влил в нее флакон с маной, но результат был неутешительным и он решил пойти на более крайние меры. Она слегка согнула пальцы, местами огибая края его перчатки, но старалась не смотреть на него. Не смотря на эту фальшивую отстраненность взгляда, тело с жадностью поглощало преобразованный мана-поток, корректируя его на свою волну, а физически внутри все постыдно сжималось от близости. Было даже странно переживать все это в практически абсолютной тишине, никаких комментариев, никаких выговоров, вообще ни одного слова. Казалось Вейгар вообще не хотел разговаривать, но без сомнений старался восстановить ее состояние. Он умело замедлил поток маны и остановил ее приток, отпуская ее ладонь в завершении процесса. Намерений задержать его не возникало, он и так оказал ей большую честь и проявил удивительную заботливость, так что совесть не позволила бы навязываться еще больше. Под непрерывным взором мага было невыносимо продолжать валяться как овощ, нужно было и самой привести себя в порядок, в надежде что его пристальный взгляд не будет выбивать ее из колеи, так как все манипуляции по восстановлению она обычно совершала в гордом одиночестве. Она поднесла ладонь к своем лицу и зачерпнула копну волос со лба пальцами, остужая мысли в голове и успокаивая себя. Веки закрыты, в мыслях проигрывает глубокую и тягучую мелодию. Когда она зачерпнула волосы, взгляду Вейгара открылись обычно скрытые за челкой закрытые глаза. Почему-то его это так впечатлило. Она настолько сконцентрировалась, что за закрытыми веками, в ее голове, почти мелькали картинки, образы танца под музыку. Это была какая-то баллада, о чувстве хрупкости и невинности среди устрашающего хаоса, о делах насущных которые нужно выполнять что бы просто быть. О будоражащих чувствах от чужого голоса и глубочайших стремлениях без оглядки, даже если это приводит к концу. Но о желании продлить этот момент как можно дольше. Старание в сияющей трагедии ради взаимности. Воздух вновь наполнялся свечением. Вейгар наблюдал за крохами искр маны в воздухе и подставил ладонь под их падение. Мысленная песня о глубоких раздумьях и решительных действиях ради достижения цели. О тактичности и учтивости при надломленных чувствах от их переизбытка. О борьбе внутреннего я ради разделения на хорошее и плохое, и будто в качестве примера два разных состояния: холодной сдержанности и пламенной вспыльчивости. Резкий сброс этих двух ярких чувств сменяется опешившей и наивной радостью. И мыслью о ладони в руках. Смущение. Она опустила ладонь со лба на глаза и почувствовала еле заметное что-то.. какой-то упадок, но не свой. Зачесав копну волос назад она совершила ошибку, ошибку по своему мнению, но осознала ее не сразу. Вот эта минутная слабость, забывчивость что рядом с ней стоит не кто-нибудь, а сам Лорд Вейгар, уж настолько сильно она сумела погрузиться в транс, что позабыла о причине по которой не любит сталкиваться с кем-то открытым взглядом, ощущением абсолютной уязвимости. Так отчетливо и близко она его еще не наблюдала, а его взгляд и вовсе.. широко распахнутые желтые глаза, а в них читалось нечто сверхъестественное в нескрываемом восторге. Самка напряглась забыв как дышать и только сейчас заметила как из-под шляпы мага торчат острые и черные как смоль уши. Она не дышала так долго как могла, а мысль отвернуться хоть и была непомерно сильной, но было острое предчувствие последующих сожалений, если она так сделает. Вейгар не удержался и цинично усмехнулся, судя по всему с улыбкой, однако все так-же предпочитал молчать. Возможно его потрясало какой разрывной набор постоянно крутился в душе самки, столько эмоций, а с его стороны ни одного слова, будто молчание било куда мощнее и имело различные, но яркие последствия. А факт того, что в его присутствии она сумела войти в состояние транса, впечатляюще восстановиться, подарив очередное удивительное представление, да и вообще все выглядело для него как чудаковатый фолиант который впервые видят чьи-то глаза, где содержимое постоянно меняется, да так красиво и необычно, нелепо и забавно, что немного дух захватывает. Напоминает какие-то магические открытия, будто в детстве впервые смотрит в телескоп наблюдая за падением звезд. Только в данной ситуации можно было не только наблюдать, но и что-то чувствовать, не свое. Да и он впервые увидел ее глаза, что как оказалось, тоже было для него некой загадкой. А сейчас, эта загадка разгадана и в ней блестело что-то сверкающее и хрупкое. Страх, восхищение и сдержанность на грани возможного. Она, как могла, тихо и судорожно выдохнула и вновь задышала, кое-как смиряя бурю эмоций в груди. Глядя в его глаза снизу вверх, ощущая это магическое влияние, с мрачностью и властностью.. самка сама не знала что чувствовать и что делать. Умопомрачительное восхищение, трепет, очарование, смущение и постепенное привыкание, зарождающее радость и смущенную улыбку. Ее взгляд растерялся больше не выдерживая. Вейгар же остывал на глазах, но не из-за потери интереса, а уже скорее из-за того же смущения что испытала она, а может и он сам. Отвел взгляд после нее, даже как-то неловко и тихо прокашлялся поднеся костяшки пальцев ко рту. Эта странная и долгая сцена взаимного разглядывания подошла к своему многозначительному концу.