Добродетель из сущего злодейства!

В мало кому известной и тихой деревне с небольшой численностью населения, но очень дружными поселенцами, жили обыкновенные люди со своими бытовыми проблемами, далекие от полей битв и войн. Они жили свою мирную жизнь, но на краю поселения ютился уютный домик с необычным, но миролюбивым жителем без имени и нелепой кличкой "самка". Годы сожительства и мягкого менталитета деревни легко положили начало для ее мирного существования в этом месте, а ее скромные таланты способствовали комфорту и процветанию. Рукоделие, травничество, незначительное чародейство. Это длилось годами, один за другим они почти ничем не отличались друг от друга. Но и на этот невинный уголок мира упала тень катастрофы. После разрушения мирной деревни, где годами жила самка, кочевала она на юго-запад, движимая исключительно энергетическими инстинктами, кои ей самой были не до конца ясны, но так казалось правильно и где-то там маячат незримые блага для тела и души. Волею судьбы рутинный труд в виде сбора различных ингредиентов уберег ее от печальной участи. Деревня уже была разрушена по ее возвращению и тлела углем в пепле собственных руин и жженой крови мертвых селян, которых она так хорошо знала. Внутри будто опустело, но не до конца, даже оплакивать было будто нечего, воздух трещал дымом и огнем, без остатков человеческого страха и страданий, будто сами души исчезли из этого места. Это пугало больше всего, ведь это похоже на какие-то мрачные дела, о которых самка раньше и не слышала, только бурная фантазия и дурные предчувствия подгоняли бежать с этого места. Она двигалась лесами и заброшенными тропами, лишь несколько раз забредая в деревни и города по нужде и из любопытства, но временами накатывало тревожное чувство что та тьма приближается, сердце будто задерживало один удар и сбивало дыхание, и она сразу двигалась дальше. В один из мирных дней, посреди старой торговой тропы, ее нагнали две повозки. Семья йордла-торговца, его жена и шестеро детей, некоторые из которых шумно шебуршали газетными бумажками и что-то бурно обсуждали. Торговец завязал разговор и искренне удивился высокорослой пушистой самке которая держала путь напрямую к тому месту, куда вела дорога и его семью. Он говорил с осторожностью и иногда украдкой, обмолвился что в той стороне ничего нет кроме густых лесов, но просчитался, ведь сам уверенно держал туда путь. Осознав свою ошибку он поинтересовался с какой целью самка идет именно туда и она ответила "все те кто был рядом - мертвы, дома больше нет, я иду туда куда земля зовет". Ответ его немного обескуражил. Помолчав, он, кажется, хотел предложить путнице сесть в тележку, но опешил осматривая ее габариты, которые не соответствовали имеющейся вместимости их и без того переполненной телеги. Сердце замерло, самка тревожно вздохнула, кажется воздух сгустился а небо медленно затягивалось пасмурностью. Несколько минут, сердце снова дрогнуло. С попутной стороны дороги - шум и топот копыт. Несколько секунд на осознание происходящего, самка и торговец мельком окинули взглядом возникающие фигуры, дети в телеге охают и ахают от любопытства. Тревога. ТРЕВОГА. - Смерть, убийцы! Бегите-бегите! - с опешившего издыхания рыкнула самка торговцу и эмоционально хлопнула по повозке - Спасайтесь немедля! - сквозь зубы прорычала она и сама ринулась вперед. В нахлынувшем страха, суете и шуме сложно уследить кто тебя нагоняет, повозка торговца или разбойники, но в затылок дышал холодный страх и улюлюканья. Крик раненой лошади, вопли детей. Рост и прыть самки оказались быстрее чем запряжённая лошадью телега. Детские крики ржавым ножом прошлись по ее душе, она панически развернулась, движимая сочувствующими инстинктами, а перед глазами уже захлебывающийся кровью торговец, труп его жены возле повозки, раненая кобыла брыкающаяся на боку в сломанной упряжи. Ребенка держат за ногу верх тормашками. Мрачные люди кто в охотничьих кожанках, кто в изорванных робах с пятнами давней крови и каплях свежей. Несколько секунд на идею действий. Самка не боевая единица, она эмоциональный сборник и энергетическая станция, один выброс убьет не только врагов, но и беззащитных детей. Вливает энергию в тело и всей изворотливостью бьет всех рослых противников, ныряет, локтями в колени, кому-то промеж ног, гибко изворачивается, выхватывает вражеский кнут, снова ныряет, запрокидывает и мощным рывком, как тяговая лошадь, вздергивает врагу шею с такой силой, что у того явно не выдерживает позвоночник в шее и тот моментально обмякнув падает замертво. Чье-то лезвие холодной влагой скользит по животу, рефлекс и прыжок, рана не глубокая, но паника накатывает, запах горячей крови, они убили пару детей на глазах. Панический крик сменяется рёвом. Она прижимается к земле, неестественно складываясь в боевую готовность, напрягая мышцы до предела и делает рывок, сбивает с ног, выкалывая когтями глаза, бьет в кадык дважды. "Детей-детей-детей-детей!" опамятовалась она, когда на долю секунды поняла что ближайшие враги дезориентированы неожиданным и яростным сопротивлением. Она ныряет в повозку и хватает дрожащих и плачущих комочков, паника. Двое мертвы, раз-два-три.. Стрела протыкает одного, ошеломленные и заплаканные глаза, хрипы. Самка вздрагивает и стискивает шкурки троих подхваченных, почти ватные ноги напрягаются в усердном прыжке, она пересиливает боль, страх и переживаемую панику. Полумертвый торговец не в силах пошевелиться, хрипит. Роняет предмет, падение которого вызывает реакцию пространства, в нескольких метрах открывается портал. Взволнованный и шумный вздох самки, она ринулась в эту пространственную дыру, но была сбита с ног, стрела попала в ягодицу, а от пронизывающей боли сводило задетую мышцу и нога предательски деревенела. Она бесцеремонно метнула детей в пространственную дыру и, в судорожных мучениях, произвела несколько коротких и пронзительных звуков голосовыми связками, не крики, но сирена мольбы и страха, а через секунду будто опомнилась и перевернулась на бок. Земля уже дрожала от вражеских шагов, а до портала не доставало нескольких метров, стрела вызывала безудержную боль не отпуская мышцы ноги, она смотрела в их сторону и набиралась воздуха. Некогда мягкий облик впитывал из земли самые мрачные волны энергии, колыхая защитный гнев в душе, мрак должен был быть в меру... Последний вдох, их лепет не важен. Выдох был мраком, наполненный ужасом могильного хлада и вкуса крови с песком, гниющими костями под метрами сырой земли, утекающим естеством жизни в глотках червей и поражении плесени. Потусторонние неразборчивые волны звука искажали пространство, враги хватались за головы и лица, их криков было почти не слышно за этим "выдохом", они рвали на себе одежду, царапали лица, вырывали глаза и падали замертво в неестественных конвульсиях ужаса перед ранее неведомой силой. Когда упал последний из них, "выдох" стих и тишина нарушалась лишь ее дрожащими короткими вздохами, капали слезы и слюна от бессилия, она лежала и опиралась на дрожащие локти, сжимая землю в кулаках в поиске сил на несколько рывков к порталу, но это казалось уже невозможным. Шея уже не держала свисающую голову, локти и плечи дрожали на последнем издыхании. Она опустилась на землю и почувствовала холодную землю щекой, расслабила кулаки. "Ш-ш-ш" невнятно прошипела она успокаивая себя как ребенка, "сейчас-сейчас" пролепетала она, но веки уже прикрыли заплаканные глаза. Он вышел из портала недовольно воткнув посох в землю, убивать было уже некого. Взгляд пролетел по трупам разбойников, мертвой кобыле, бездыханным телам йордлов у повозки и остановился на неестественно крупной пушистой особи, которая лежала ближе всего. Он узнал ее почти сразу, ведь никого подобного он больше нигде не встречал. Сдержанные но торопливые шаги в ее сторону, он склонился и пальцами, прибрав локоны, ощутил слабое дыхание. Слегка сжал ладонь в кулак и выпрямился, поддержание жизни не было его стезей, но ее предрасположенность к магии давала возможность повлиять на сохранность в коей-то мере. - ... А могла бы просто спасти себя, дура.