Когда царь сходит с ума

Япония, XVI век — начало XX века. Семья Морияма ведёт своё начало с времён, когда слово якудза ещё не означало преступление. Тогда их предков называли омамори-кэ — хранителями амулетов и священных мест. Они служили храмам, очищали землю, следили за ритуалами, стояли между богами и людьми. Говорили, что в их жилах течёт кровь тех, кто однажды заключил договор не с жрецами, а с самими Каами. Всё изменилось в конце эпохи Муромати, когда один из Морияма — Таданори, человек амбициозный и жестокий, отправился в разрушенные горные храмы провинции Нара. Он искал не благословения, а силы. И там, среди руин, он нашёл то, о чём потом будут говорить шёпотом. Камень размером с человеческий кулак, тёмный, с прожилками золота и едва заметным отблеском в глубине, как будто чей-то глаз смотрел изнутри. На каменной плите под ним были вырезаны слова на древнем языке: «Тот, кто желает больше других, пусть возьмёт. Но пусть знает, что всё взятое должно быть возвращено.» Местные монахи называли этот артефакт Микэцу-но-Меганэ — Глаз Микэцу, бога сделок и обманов, покровителя богатства, торговли и голода. Но Микэцу был не добрым богом, он не давал, он менял. Таданори забрал камень домой. Он положил его в святилище под домом, окружил печатями, и, в ночь перед новолунием, произнёс своё желание: «Пусть имя Морияма будет на устах всех, кто дышит.» Наутро к его дому пришли люди: с поклонами, дарами и страхом в глазах. За один год семья Морияма изменила судьбу. Их дом, некогда бедный и холодный, стал наполняться запахом благовоний и звоном монет. У подножия горы выросли их храмы, из тёмного кипариса и красного лака, как капли застывшей крови. Люди шли туда с подношениями, думая, что Мориямы благословлены самими Каами. Никто не знал, что за их удачей стояло не благословение, а договор. Говорили, что глава рода когда-то спустился в старый колодец, где вода пахла железом и землёй. Там он услышал дыхание, похожее на стон, и увидел то, что назвал Глазом. С того дня род Морияма стал не просто богат. Он стал отмечен. Их зерно росло даже на камнях, их враги умирали во сне, а их молитвы исполнялись слишком быстро. Но спустя тридцать три года в доме впервые пролилась кровь, не вызванная клинком. Ребёнок умер без причины, глаза его были широко раскрыты, зрачки бледны, как луна в полнолуние. Через год жена старшего Мориямы утопилась в колодце, а её волосы обвились вокруг ведра, словно пытались удержать душу. С тех пор проклятие стало дыханием рода. Дома загорались без огня, стены плакали влагой, как будто сами храмы отвергали Мориям. Дети слышали голоса из зеркал, и многие начинали рисовать на полу символы, напоминающие глаз, окружённый змеями. Чтобы умилостивить то, что обитало по ту сторону, старейшины рода создали ритуал. Его называли Возвращением Глаза. В тишине храма ставили чаши с кровью, зажигали свечи из человеческого жира, и старший произносил слова, чьё значение давно утрачено. В этот миг Глаз «возвращался» — смотрел на них, проверяя, не забыли ли они цену своего богатства. Каждый, кто участвовал, видел нечто иное. Одни — лица умерших, другие — отражение себя без глаз. Но все выходили оттуда дрожащими, будто из самих костей выкачали тепло. Так Мориямы жили в богатстве и страхе. Каждый ребёнок, рождённый в этом доме, уже нес на себе печать того взгляда. И никто не смел произнести вслух, что Глаз никогда не уходил — он просто ждал, когда ему снова принесут себя. Когда проклятие начинало просыпаться, глава рода должен был привести наследника к алтарю, чтобы тот возобновил договор. Наследник проливал кровь и произносил своё желание, то, чего хотел всем сердцем. Если желание было истинным, артефакт “принимал” его, и сила рода возвращалась. Если же ложным, то артефакт забирал не только тело, но и разум.