Самая одинокая звезда

В рассказах моей ба лес всегда был сосредоточением всякой жути. Именно в лесах происходили самые страшные события, герои натыкались на нечисть, полиция находила обглоданные трупы, а за каждым кустом сидел изголодавшийся оборотень. Но для меня лес был тихой гаванью, огромным одеялом, в которое приятно завернуться, спрятавшись от всего мира. А если идти вдоль шоссе, то через сорок минут можно дойти до пляжа Ла-Пуш, но ба не разрешает мне ходить туда одной. Это территория коренного племени квилетов. Подпевая песне, звучащей на полной громкости в наушниках, я углубилась в лес и уселась на поваленное дерево, усыпанное россыпью плесневелого мха, и, достав блокнот, начала дорисовывать свой комикс. Далеко не уходила — просто загородилась от города стеной деревьев. Я уже успела нарисовать целый разворот, на котором развивалась воистину драматичная сцена внутренних метаний учителя-оборотня, который на нервах перевоплощался каждые две минуты и никак не мог остановиться, как вдруг мои наушники были сорваны, а сама я едва не свалилась назад от испуга. — Ты оглохла?! — вклинился в мой мир весьма недружелюбный голос, а следом последовало самое ужасное. Блокнот был вырван из моих рук. — Эй! — крикнула я и вскочила, оказавшись нос к носу с незнакомым парнем. Выглядел он, словно только что попал под трактор. Его сальные волосы липли к потному лицу. На скуле разливался синяк, в уголке губ запеклась кровь. Грязной рубашке не хватало пуговиц. Его вид заставил меня отступить в сторону, и я с трудом подавила в себе желание броситься наутёк. Если дёрнусь, будет хуже — вопило моё подсознание. Никогда не питала иллюзий по поводу оборванцев. А этот, походу, ещё и пьяный. Ещё и с резервации, где последнее время процветала преступность в виде какой-то банды. — Деньги есть? — спросил парень, сминая дрожащими руками мой блокнот. Его глаза никак не могли сфокусироваться на моём лице. То ли кто-то ему отбил фокус, то ли это реакция на алкоголь или ещё чего похуже. — Отдай, — мой голос прозвучал жалким сипом, но я всё равно протянула руку в сторону блокнота. Наверное, надо было плюнуть и сбежать. Но в этом блокноте была вся моя жизнь. Ну не вся, конечно, но очень важная часть. — Я спросил, деньги есть? — ещё более раздражённо спросил парень. — Не видишь, меня обокрали. На автобус надо. — Нет у меня денег, — сказала я чистую правду, но моя искренность не нашла отклика в заторможенной душе этого типа. Мысленно я поклялась всегда носить с собой пару долларов. — Чё врёшь, дура, — парень отбросил блокнот за спину и ринулся к моему валяющемуся на земле рюкзаку, и уже через секунду все мои учебники и тетради попадали на мокрую землю. Я застыла, стараясь мимикрировать с окружающей средой. Не двигаться, не дышать, даже не моргать! Агрессия всегда вызывала во мне плохо контролируемый страх. Я надеялась, что этот псих забудет про моё существование, если я не буду подавать признаков жизни. Но мои чаяния испарились вместе со сжатыми на плече пальцами. — Мне нужен всего грёбанный доллар, — парень тряхнул меня так сильно, что лязгнули зубы. — Те, чё, жалко? — У меня, правда, нет, — мой голос сорвался от страха на неприятный писк. Парень издал какой-то странный звук и начал с остервенением шарить по моему худи. Я завопила, решив поначалу, что тот хочет меня раздеть, но тот искал карманы. И тут вдруг оборванец отлетел от меня, словно его ветром сдуло. А я свалилась на землю, прямо на намокшие от влаги учебники и уставилась на троих новых парней, которые окружили завизжавшего в истерике хулигана. Какие-то местные разборки, что ли? Если так, то надо убираться отсюда. Но от шока, я никак не могла заставить себя пошевелиться. — Я же сказал тебе, валить отсюда, чертов Мака! — сказал самый высокий из новоприбывших. — Да как я свалю, придурок хренов?! — заорал парень. — У меня ни цента на билет! — И ты решил ограбить девчонку? — усмехнулся другой парень. — Одолжить, — голос парня поперхнулся и взлетел петухом. — Я бы отдал! — Конечно, — протянул третий с таким зловещим тоном, что я решила, что сейчас будет кровь. Быть свидетелем криминала не хотелось. Вдруг этим типам не нужны свидетели? Я прикусила щёку изнутри, приводя себя в чувства, и начала собирать разбросанные вещи, стараясь не делать лишних движений и вообще не шуметь. С этих станется прибить меня просто за компанию. — У тебя пять минут, чтобы свалить, — продолжали свои разборки парни. — И если ещё раз сунешься на нашу территорию со своей дрянью, ноги пообламаем. Усёк? — И это не образное выражение. — Давай, шевели задницей, ушлёпок хренов! — И не надейся, что ваши старейшины не узнают всей этой хрени! — Да пошли вы!.. Раздалось шуршание, воздух резанул крик, а потом зазвучали ругательства, громкий смех и свист. Я решилась поднять голову. Напавший на меня парень неуклюже улепётывал в сторону города, держась за пятую точку и прихрамывая, а другие трое веселились, улюлюкая ему вслед. Ну же, давайте, валите следом! Расходитесь! Веселье окончено. Жертва сломлена и, кажется, избита. А я просто пойду домой… Не смотрите на меня, не смотрите на меня, не смотрите… — Эй, ты в порядке? — парни дружно повернулись ко мне. Блин! Я нервно кивнула и поспешила с собиранием учебников, запихивая их не глядя как попало вместе с землёй и мхом. Выглядели эти типы, конечно, поприличнее того хулигана, но и симпатию не вызывали. Крупные, мускулистые, широкоскулые, как все квилеты, и смотрят не сказала бы, что добро. И на всех одинаковые футболки, из-под рукавов которых видны одинаковые татушки. Какая-то локальная банда якудз? Вот свезло, так свезло! Не день, а тренинг по выживанию в особо агрессивной среде. Поэтому мешкать не имело смыла, а то ещё вдруг захотят продолжить веселиться… — Джаред, смотри. Вот умора! — услышала я хохот и вздрогнула. Я, наверное, выглядела смешно, растрёпанная и испуганная. Но оказалось, что ржали парни не надо мной. И это было в сто миллиардов раз хуже! В руках одного из них был раскрыт мой блокнот! — Это что за урод? — парень переворачивал страницу за страницей, сгибаясь пополам от смеха. Его друг не отставал от буйного веселья. — Это оборотень, тупица! — ржал тот. — Ща сдохну, — еле выговорил другой. — Радиоактивный, что ли? — Бешенный, походу. Вон, как слюни текут, глаза вытаращены, как при запоре! — А это что за хрень на груди? Слюнявчик? — угорали парни. — Это… это не слюнявчик, — прошептала я, сжимая ручку рюкзака с такой силой, что заболели пальцы. — Это остатки рубашки. — А это… это… — заикаясь от смеха, проговорил один из парней. — Шорты… а… не могу… оборотень в шортах!.. — Хватит, — третий парень шагнул к своим друзьям и выхватил из их рук блокнот. Но получилось у него это так резко, что несколько страниц остались в пальцах типа, что листал их. Моё сердце больно ударилось о рёбра, а к глазам подступили слёзы. — Упс, жопка оторвалась, — выговорил парень, глядя на смятые листы в своих пальцах и пофыркивая от смеха. — Прости, это вышло случайно, — сказал тот, что держал мой блокнот и теперь протягивал его мне. Я выхватила блокнот и поспешила сбежать под смешки этих дебилов. Внутри меня пылал праведный гнев, сжигая грудь. Скорее домой! Домой! — Подожди! Ты забыла филейную часть, — меня догнал один из парней. Я вырвала клок бумаги из его руки и не глядя запихнула в рюкзак. — Прикольно рисуешь. Я поржал, — сказал парень, отступая в сторону. Это, что, комплимент такой? Я бросила на него гневный взгляд, встретившись на миг со смеющимися глазами, и чуть ли не бегом ринулась прочь. Вот поэтому — ПОЭТОМУ! — я никогда никому не показываю свои комиксы! Никому! Никогда! — Пол, тише, тише… Всё хорошо, парень, — услышала я за спиной то ли рык, то ли хрип, но оборачиваться не стала. Даже если у них там остались мои вещи, пропади они пропадом! Хватит мне на сегодня приключений! Хочу в хоббичью норку. Срочно! К моему облегчению ба дома не оказалось. На столе был огромный рулон бумаги и записка. Ба снова уехала к Стивенсонам репетировать программу открытия книжного магазина. Ниже она написала: «Поговорила со Стивенсонами про постеры. Они сказали, что рисовать можно, что угодно. Главное, чтобы постер показывал важность чтения книг, был ярким, современным и притягивал взгляд. Размер примерно с входную дверь. Они его на стену перед входом повесят. Открытие книжного уже в эти выходные.» — А чего не завтра? — с негодованием проговорила я, выходя из кухни и поднимаясь по лестнице. Было ощущение, что я не день прожила, а выжила в апокалипсисе. А теперь вместо того, чтобы всецело отдаться жалости к себе, придётся придумывать постер для Стивенсонов. От пережитого в лесу меня колотила мелкая дрожь. Хотелось залезть в душ и смыть себя на фиг в слив, что я и постаралась сделать. Смыть себя из этого мира не вышло, но кожу я натёрла до красноты и нарыдалась вдовль. Стало немного легче. На плите я нашла обед и, подкрепившись и набравшись сил, приступила к домашним заданиям. Стресс стрессом, а школу, к сожалению, никто не отменял. Пришлось перетрясти учебники и рюкзак, в который набилось много лесного мусора. Порванные листы я аккуратно распрямила и приклеила изолентой на их законные места. Получилось криво. Руки дрожали. О происшествии я решила не говорить ба, а то ещё запретит мне гулять. Поэтому к её возвращению, я уже была в своём обычном состоянии уставшего от бренности бытия подростка и рисовала наброски для постера. — Стивенсоны просили поторопиться с постером, — сказала ба, после того, как мы выяснили, что мне до сих пор не нравится ходить в школу и что новенький парень всё такой же тупоголовый зануда. — Могли бы раньше сказать, — заметила я. — конец недели уже через два дня между прочим. — Им не нужен шедевр, дорогая, — улыбнулась ба и дотронулась до моей макушки. Никогда не понимала её желания погладить меня словно кота. — Как будет готов, скажи, и я сама отвезу его в книжный. Это не займёт много времени. — Угу. — Долго не сиди, — бабушка наконец-то направиласась к выходу. — Завтра ведь снова в бой. Да? Новенький мальчик. Борьба и противостояние. От ненависти до любви. Ах школа, школа… Если бы не мой опухший нос, который я всё это время скрывала от ба, занавесившись волосами, я бы прожгла её полным возмущения взглядом. Ну как она не понимает, сколько моральных сил мне приходится тратить каждый день, чтобы терпеть издевательства новенького?! Школа — отстой! Новенький — пассивный психопат! Жизнь — мрак! А ещё эти парни в лесу! Ну точно банда! Ба говорила, что какие-то подростки создали что-то на подобии секты. Чем они занимаются, не очень понятно. Вроде не грабят и не убивают. Но бросили школу, шастают по лесу, может даже курят травку. Непонятно, но лучше с ними не связываться. А мне, как всегда, повезло, блин! Я надела наушники и включила плеер, который лишь чудом уцелел после сегодняшнего дня. Discomfort, endlessly has pulled itself upon me Distracting, reacting Against my will I stand beside my own reflection… ...