The prophecy

Джидда, Саудовская Аравия, апрель 2025.

      О словах брата и терапии Дани пришлось задуматься очень скоро, потому что на горизонте замаячила задача со звёздочкой — проехаться на машине по трассе, беря интервью у гонщика. Глядя на ярко-бирюзовый автомобиль, она осознала, что не сможет. Думала, что здесь-то, когда речь идёт о Формуле-1, внутренне сопротивление преодолеть получится, но одно дело — предполагать, а другое — столкнуться с этим нос к носу.       Гвоздём в крышку гроба стало то, что гонщиком был Джордж Расселл.       Нет, не сможет.       Единственным, с кем она могла находиться в машине, был Эйдан.       Она сделала глубокий вдох и направилась к Тесс. Та о чём-то негромко переговаривалась с Кими, который решил посмотреть на заезд по трассе. Джордж стоял возле машины, постукивая пальцами по крыше, на которой отражались солнечные лучи.       — Украду Тесс на секунду?       — Конечно.       Они отошли чуть подальше. Тесс вопросительно приподняла брови — на лице Дани отображались эмоции, которые она не могла понять. Смятение? Стыд? Страх?       — Что такое?       — Мне нужна твоя помощь.       — Какого рода?       — Поехать вместо меня. Вот список вопросов и диктофон, — Дани вручила всё это Тесс в руки, не давая ей и слова сказать. — Тесс, пожалуйста.       Тесс подняла глаза на неё, смотря с непониманием, которое явно читалось в голубых глазах.       — А почему ты не можешь?       — Всё хорошо? — раздался голос Хелен.       — Да. Буквально пару минут, и мы будем готовы.       Фотограф ничего не понимала, и винить её в этом было сложно. Дани прикусила внутреннюю сторону щеки — отказываться уже было поздно, объяснять что-то Тесс — тоже, садиться в машину самой — невыполнимо. Единственное, что оставалось — надежда на Тесс.       — Я не могу, Тесс, — негромко произнесла она. — И с ним — тоже не могу. Надо было решить этот вопрос раньше и не затягивать до последнего, я знаю.       — Дани…       — Можешь делать со мной что хочешь, но с Расселлом я в машину не сяду, — поставила точку Дани, звуча резко. Тесс прищурилась, словно ища ответ на свой вопрос на лице Харрис, и кивнула, отступив.       — Я готова, — объявила она, проворачиваясь и шагая к машине. — Вместо Дани буду я. И лучше я, Джордж, чем она — замучаетесь машину мыть. Кими, поможешь со шлемом?       — Без проблем, — отозвался Антонелли. — Знаешь, должен сразу предупредить — не все хорошо в нём смотрятся.       — На мне он будет сидеть идеально, — безапелляционно заявила Тесс.       Дани нервно сжимала пальцами ежедневник всё то время, что Джордж катал Тесс по трассе. И когда он вышел из машины, посмотрев туда, где она стояла, Харрис поняла, что переживала не зря.       Она поняла, что он слышал их с Тесс диалог.       И ту фразу про себя.       Захотелось провалиться сквозь землю.

***

      Дани знала, что Тесс это просто так не оставит. Любой бы, даже самый деликатный человек, оказавшись в такой ситуации, попытался бы выяснить причины подобного поведения. И Тесс стала не исключением, когда вечером заявилась к ней в номер перед ужином.       — Знаешь, не каждый день мчишься по трассе со скоростью под пятьдесят километров в час, — начала Тесс, скрещивая руки на груди и смотря на Дани, которая под её взглядом чувствовала себя провинившейся маленькой девочкой. — Сначала я жутко испугалась такой скорости. Думала, умру в этой машине. Потом каким-то чудом взяла себя в руки. Джордж ответил на твои вопросы.       Она подошла ближе и положила на кровать блокнот и диктофон.       — Спасибо. Я очень признательна. Ты меня спасла.       — А теперь я хочу понять, что это такое, чёрт возьми, было на трассе.       — Тесс…       — Скажи, ты беременна? — перебила Тесс. — Поэтому не смогла поехать?       — Нет.       — Мне можешь сказать, я не буду болтать о таком.       — Я точно не беременна.       — Тогда я совсем ничего не понимаю. Почему? Это же была поездка с Джорджем Расселлом, пилотом Формулы-1, а не клетка с тигром. Он — опытный, не первый день за рулём. Или ты… Скорости боишься? Хотя, знаешь, — она махнула рукой, — не надо. Не хочу знать, почему. Ты странная, Дани. Но кто не странный в этом мире.       — Тесс…       — Я к себе. За меня мою работу никто не сделает, — Тесс развернулась и направилась к выходу из номера, — хотя я очень бы хотела.       Дани бросила взгляд на часы.       — Поужинай, прежде чем за фото браться.       — Извини, но без тебя разберусь, что делать.       Хлопок двери стал финальной точкой их разговора. Дани вздохнула. Несколько минут сидела в тишине, а потом, будто очнувшись, потянулась к блокноту и диктофону. Нажала на кнопку, и в номере зазвучал звонкий голос Тесс.       Прослушивание записи пришлось прервать — телефон завибрировал, и на экране отобразилось родное «Мама». Дани нажала на кнопку, выключая диктофон, и приняла вызов.       — Привет, мам.       — Привет, — Далия нахмурилась, всматриваясь в лицо дочери. — Что-то случилось?       — Нет. Всё нормально.       — Точно?       — Просто устала. День выдался… Насыщенным, — Дани легла на спину. — Знаешь, мам, иногда бывают дни, когда я понимаю, почему папе нравились гонки. Нравилась Формула-1. А иногда я смотрю и не понимаю, как можно восхищаться двадцатью гонщиками, которые катаются по кругу и получают за это деньги.       — Интереснее, когда двояко, — отозвалась мама. — Мне кажется, что Джейми больше нравилось наблюдать за людьми, чем за болидом. Болид — набор железок, важнее, кто им управляет.       — Слышал бы тебя папа. «Набор железок», — со смешком отозвалась Дани.       — Джейми знал про моё отношение. Не зря в команде два пилота. Да, разные настройки, но машина-то одна. И от каждого из них зависит, как она зазвучит, как будет вести себя на трассе.       — Значит, ты всё-таки разбираешься в гонках?       — Пассивный слушатель и зритель, — парировала Далия. — Я была пассивным слушателем и зрителем. Твой папа не оставил мне выбора.       — За кого болеешь?       — Хватит, Дани, я не настолько люблю Формулу-1.       Она ещё немного поговорила с мамой по телефону. Разговор приободрил, но Дани не могла избавиться от мыслей о Тесс и Джордже, который, чёрт возьми, слышал, что она сказала.       — Опять он, — пробормотала она, потирая лоб. — Почему из всех гонщиков ты?       Ответа не было. Дани вернулась к ежедневнику и вывела на полях фразу, закончив её восклицательным знаком:       «Смотреть по сторонам, прежде чем говорить!»

***

      Пятое место. Пятое. Не подиум, а где-то рядом. Оскар и Ландо хорошо постарались — один занял первое место, а второй, отыграв шесть позиций по ходу гонки, финишировал четвёртым. Макс закрепился на втором месте, а третье было за Шарлем — он впервые в сезоне принёс победу «Феррари» (если не считать спринт в Китае).       Джордж вспомнил, как облитого шампанским Леклера стиснула в объятиях сияющая Габриэль, к которой он рванул, увидев в толпе. Они смотрели друг на друг так, будто во всём мире остались только они вдвоём, и диалог вёлся без слов — взглядами, такого уровня понимание царило между ними.       Невзгоды переносились легче, когда рядом находился близкий человек.       — …Ничего, сходим в клуб в Майами, — раздался голос Ландо. — С нами пойдёт Оскар, Карлос и Алекс разорвут танцпол, а я вновь займу место диджея, — со смехом произнёс он.       — Я не пойду в клуб, — замотал головой Оскар.       — Пойдёшь. Кто будет тебя спрашивать? — хмыкнул Норрис. — Ты пропускаешь всё веселье. В прошлый раз Макс и Юки пили шоты с джин-тоником на спор.       — Какая жалость, что пропустил.       Оскар спрятал усмешку за прижатым к губам стакану с апельсиновым соком. Джордж сложил салфетку и поднялся из-за стола. Алекс потянул его за рукав кофты.       — Ты куда?       — Что-то я устал. Увидимся завтра на игре в падел.       — Джордж, точно всё нормально?       Джордж мягко улыбнулся, склоняясь к плечу Алекса и сжимая его плечо сквозь ткань толстовки.       — Я в порядке.       Расселл выдохнул, оказавшись в лифте. Нажал на кнопку своего этажа, смотря, как закрываются двери, но в последний момент нога в чёрной туфле со шпилькой помешала им закрыться. Дани заскочила в лифт, прижимая к груди ноутбук.       — Прошу проще… — она замолчала, подняв голову. Тёмные глаза расширились от удивления — его она точно не ожидала увидеть, но быстро взяла эмоции под контроль, нервно улыбнувшись. Деваться было уже некуда — двери точно закрылись.       Тишину разрезал голос Джорджа.       — Какой этаж?       — Пятый. Спасибо, — кивнула она, разворачиваясь и становясь рядом с ним. Джордж бросил на неё взгляд: чёрная шёлковая юбка, чёрная блузка, глаза накрашены тёмно-фиолетовыми тенями, из-за чего казались ярче и выразительнее. Волосы были распущены и перехвачены на затылке заколкой.       — Дорогой отель.       — Мой журнал денег не жалеет, — отозвалась она. Вздохнула и добавила: — Я хотела извиниться за свои слова. Они прозвучали не так, как должны были. Резко. Я не хотела обидеть.       — Мне ты точно ничего не должна. Не стоит извиняться.       — Эта неделя с самого начала какая-то дурацкая.       — Это уж точно.       Джордж ещё раз посмотрел на неё, обращая внимание на глаза — они показались ему покрасневшими. Плакала? Или это от усталости?       Да и вид у неё в целом был… Виноватым. Размышлять об этом долго не получилось — щелчок оповестил, что лифт приехал на нужный ей этаж. Дани шагнула на тёмно-зелёный ковер.       — Хочешь поговорить?       Теперь она обернулась.       — Разве мы уже не говорим? — спросила Дани негромко.       — Я знаю одну вещь: если есть проблемы, не стоит их стыдиться и молчать об этом. Особенно, если они связаны с ментальным здоровьем, — медленно произнёс Джордж, подбирая то, что говорил — почему-то не хотелось, чтобы она из-за неосторожно брошенного слова закрылась. Хотелось её выслушать. — Мне кажется, когда ты с кем-то делишься — с другом, специалистом, коллегой, с кем-нибудь — становится легче.       — Ты делишься?       — Я хожу к психологу, — кивнул он. Не настаивал, оставлял ей место для манёвра. И это была не простая вежливость — в его голосе она услышала заинтересованность.       Её хотели услышать.       Это и помогло принять решение.       — Я надолго не задержу.       Дани, сев на стул недалеко от двери, развязала шнурки сначала на одной лодыжке, а затем и на второй. Туфли она поставила более аккуратно и встала. Джордж понял, какая она миниатюрная — теперь, без своих высоких каблуков, она едва доставала ему до плеча.       Харрис тем временем направилась к прикроватному столику, чтобы включить ночник. Раздался щелчок, и комнату озарил мягкий тёплый свет.       — Воды? — предложила она.       — Нет, спасибо.       — Предложила бы чего покрепче, но мы в Саудовской Аравии… Ну и ты спортсмен.       — Иногда я позволяю себе отойти от режима, — отозвался Джордж, разуваясь. — Ем вредную еду.       — Может, ещё и спать поздно ложишься?       — Естественно, — фыркнул он.       Она присела на кровать, оставив ноутбук на прикроватном столике. Джордж прошёл к окну и открыл балконную дверь, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. Там и остался стоять, чувствуя, как ткань рубашки трепал ветер.       — Итак, о чём будем говорить?       — Не отвлекай, — Дани сделала глубокий вдох. — Я пытаюсь собраться с мыслями.       — Извини.       — Та ситуация на трассе… Дело не в тебе, — она принялась крутить на пальце серебряное кольцо. — Не из-за тебя я не села в машину. Ты — профессионал своего дела, и я тебя уважаю, Джордж. Не сомневаюсь в твоих навыках вождения. Дело во мне, — с этого момента говорить стало сложнее, но Дани решила — она должна объясниться. Недопонимания ей никогда не нравились — она предпочитала ясность. Даже если для этого придётся пройтись ножом по ране, вновь её вспарывая. — Мой папа погиб в автомобильной аварии, и после его смерти я… Я не могу находиться в машине. Только с братом. Если не он, то не могу. Не могу и всё.       — Мне жаль. Соболезную.       — Я при этом сдала на права — обещала ему. Не помню, правда, как это происходило. Села, сдала и вышла. На автомате.       — Сколько тебе было, когда это случилось?       Дани подняла голову. Их взгляды пересеклись, но отводить глаза в сторону никто не спешил. Углубляться в детали — делиться личной информацией. А она и так сказала достаточно. Сближаться в её планы не входило.       Они совершенно разные. Вряд ли можно представить, что гонщик Формулы-1 и журналист станут друзьями и будут ходить вместе на обеды. Они, вроде как, живут ещё пока в реальности.       Но с Джорджем было легко разговаривать. У неё возникло ощущение, что они очень давно друг друга знали — разговор тёк плавно, невзирая на тему, что они выбрали.       Понимание.       Вот что возникло, и это её испугало. Не бывает так, чтобы два человека встретились и поняли друг друга без длительного общения. Даже Тому она открылась не сразу — только спустя несколько месяцев разговоров они стали обсуждать более близкие темы, касающиеся семьи. И про папу она ему сказала гораздо позже.       — Мне было тринадцать. Брату — двадцать.       — Ты обращалась к…       — Нет, — перебила она его. — То, что я не могу ездить на машине, не мешает моей жизни.       — Точнее, не мешало. До этой недели, — заметил Джордж. — Как ты до этого передвигалась?       — Автобус, метро. Пешком. Мне нравится гулять по Лондону.       Дани вздохнула. Сгорбилась, опуская плечи и смотря на пальцы ног, обклеенные пластырями — новые туфли безбожно стирали кожу в кровь. Утром было больно, но потом, когда она занялась серией интервью и редактированием материала, боль ушла на второй план.       Взгляд Джорджа был наполнен сочувствием. Он не смотрел с жалостью — жалость она не готова была терпеть. С жалостью смотрела мама, и они до сих пор с Эйданом с этим боролись.       — Стало хоть немного легче?       — Стало. Спасибо, что выслушал. И ещё раз прости за мои слова. Я не хотела оби…       Он направился к двери, решив, что пришло время уйти. Джордж обулся и, обернувшись, посмотрел на неё.       — Не обидела. Ты тоже прости, если я был резок. Доброй ночи, Даниэль.       — Дани, — поправила она, растянув губы в слабой улыбке. — Думаю, после этого разговора можно не так официально. Да и, если честно, когда ко мне обращаются «Даниэль», это значит, я что-то натворила.       — Хорошо… Дани.       — Доброй ночи.       Когда за ним закрылась дверь, Дани легла на спину, беря в руки телефон. Она открыла чат с Тесс и принялась набирать сообщение.       «Прости за сегодняшнее. Я не хочу, чтобы мы ссорились. Мы команда, мы должны работать вместе»       Дани откинула телефон на подушки и направилась в ванную. Душ был долгим: сначала смывала макияж, а затем стояла под струями воды, прижавшись лбом к белоснежной плитке. Тесс так и не ответила, хотя сообщение было доставлено и прочитано.       Она обхватила себя руками за плечи и свернулась в клубок, закрывая глаза.       Впервые за долгое время приснился папа — он улыбался и смеялся, крепко её обнимая.       В пять утра она проснулась со слезами.