The prophecy

Лондон, Англия, апрель 2025.

      До Саттона, в котором жила Тесс, Дани добралась на автобусе. Она шла по узкой улочке, прижимая к себе сумку с вишнёвым пирогом — её фирменное блюдо. Если уж оно не поможет помириться с Тесс, то она не знает, что делать.       Ссориться не хотелось. Не из-за того, что они работали в одной комнате. Из-за этого, конечно, тоже, но у Дани было не так много подруг, которыми стоило разбрасываться.       У неё вообще не было подруг.       — У тебя совершенно нет друзей, — покачал головой Эйдан. — Почему ты не хочешь ни с кем сближаться?       — Мне комфортно, — пожала Дани плечами. — Я не чувствую недостатка в общении. Мне комфортно в своём одиночестве. С самой собой наедине мне не скучно.       — Ты странная, — не согласился с ней брат.       — Кто бы говорил, «Мистер-я-знаю-половину-Лондона». Это тоже странно — общаться со всеми. Ты же не конфета, чтобы нравиться абсолютно каждому.       — Это называется социализация. Попробуй, может, тебе понравится.       Тесс ей нравилась. Как фотограф, как коллега и как человек, с которым они могли бы стать друзьями. Аттвуд хоть и была шумной, громкой, но проявляла искренний интерес и горячо любила то, чем занималась.       С Тесс хотелось дружить.       Дани быстро нашла нужный дом и квартиру. Позвонила в звонок и замерла, волнуясь — откроет? Выслушает?       — Привет, — Дани выдохнула с облегчением, когда дверь открылась и на пороге показалась Тесс. — Я принесла тебе вишнёвый пирог, — она подняла термо-сумку, показывая. Аттвуд посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на Дани. В голубых глазах читалось искреннее удивление.       — Ты же живёшь не в Саттоне. Проделала такой путь, чтобы отдать мне… Пирог?       — Мой фирменный пирог, — поправила её Харрис, — а если серьёзно, я хотела поговорить.       — Проходи.       На кухне Тесс загремела посудой, ставя чайник. Квартира была меньше, чем у Дани, кухня — маленькой, но всё ощущалось гораздо уютнее, чем у неё с Томом. Дани поймала себя на мысли, что тут ей нравилось гораздо больше. Было что-то домашнее в том, как лежали вещи на диване в гостиной; как на кресло был накинут вязаный бордовый плед.       — Кофе? У меня капсульная кофемашина.       — Спасибо.       — Эспрессо пойдёт?       — Да.       — Так о чём ты хотела поговорить? — спросила Тесс, усаживаясь за стол с ножом и пододвигая к себе пирог. Дани обхватила кружку ладонями, чувствуя, как становится горячо, но рук не убрала.       — О том, что произошло в Джидде.       — Кстати, по поводу этого… Прости, что я себя так повела. Я не должна была так давить. У тебя могут быть свои причины так поступать, а я обошлась грубо и…       — Я тоже должна была поступить иначе. Сказать тебе заранее, почему не могу, а не ставить перед фактом. Вдруг у тебя тоже могли бы быть причины не садиться в машину.       — Дани…       — Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки или какое-то напряжение, — Дани сделала глоток кофе и поставила кружку на стол. — Ты мне нравишься, Тесс, и я не хотела бы портить наши отношения. Не только рабочие. Дружеские, — подчеркнула она.       — Ты мне тоже нравишься. И я бы этого тоже не хотела. Значит, у нас всё в порядке?       — Да, — кивнула Дани.       — Знаешь, я ведь перестала на тебя сердиться с того момента, как ты написала мне сообщение. Я понимаю, что для тебя признаться, что ты в чём-то была неправа — тяжело. Я ценю, что ты это сделала.       Папа опаздывал. Эйдан сидел на диване и щёлкал пультом, пытаясь найти то, что можно было посмотреть по телевизору в воскресенье. Мама носилась по кухне, накрывая на стол; суп, налитый в тарелки, остывал.       — Позвони папе ещё раз, — попросила она, доставая из ящика ложки. Дани кивнула, вновь набирая номер и слушая гудки.       — Не отвечает.       — Да что же это такое. Если решил задержаться после гонки, мог хотя бы написать сообщение, — проворчала Далия, сама беря телефон и звоня мужу. — Джейми, семья останется без обеда, ответь.       Звонок в дверь удивил всех троих: у папы были ключи. Да и зачем звонить, постучи, дверь откроют. Далия вытерла руки о полотенце, висевшее на спинке стула, и отправилась открывать. За дверью стояла женщина в полицейской форме. Эйдан и Дани, переглянувшись, встали с дивана и подошли к маме, замирая за её спиной.       — Здравствуйте. Я могу увидеть Далию Харрис?       — Да, это я. Что такое?       Дани бросила взгляд на маму. Далия, задав вопрос, уже, кажется, ожидала, что случилось что-то плохое — она изменилась в лице и неотрывно смотрела на полицейского.       — Ваш муж, Джейми Харрис, попал в аварию. Он в больнице Чаринг Кросс в крайне тяжёлом состоянии.       Вспоминать это было до сих пор больно. Неправда, что время лечит. Оно просто притупляет боль, но когда вновь начинаешь вспоминать и думать о случившемся, становится невыносимо тяжело. Дани помнила светлый коридор больницы, помнила стерильный запах и тишину на этаже; неудобные пластиковые стулья, отделанные бирюзовым дермантином.       — Оказалось, папа возвращался с гонки, когда в него врезался пьяный водитель. Не приходя в сознание, он умер несколько часов спустя в больнице. Помню, как сидела в коридоре и отчаянно молилась, — она очертила пальцем узор скатерти — мелкие красно-бордовые квадраты. — Молилась, чтобы с папой всё было хорошо. К моим молитвам остались глухи.       Закончив говорить, Дани смочила пересохшее горло очередным глотком кофе и опустила голову. На кухне воцарилась тишина, разбавляемая тиканьем часов.       — Соболезную, Дани, — тихо произнесла Тесс.       — Мама всё повторяла, что на машине опасно ездить. Боялась, что и с нами может такое случится. Несколько месяцев подряд плакала каждый день, — продолжила Дани, собравшись с мыслями. Нужно было договорить до конца. — Эйдан сдал на права. С тех пор я езжу только с ним. С кем-то другим не могу. Пыталась один раз, но у меня случилась истерика.       — Прости меня. Если бы я знала, то…       — Но ты не знала, — прервала её Дани, поднимая голову и смотря на Тесс. — Не смотри на меня таким взглядом. Ты не виновата. Ты не знала. Теперь знаешь. И, кстати, — добавила она, — у меня есть водительские права. Только надо их обновить. Но не думаю, что смогу это сделать.       — Спасибо, что рассказала. Могу только представить, как тебе было тяжело проговаривать всё это заново.       Тяжелее делиться этим было в Джидде, когда она чувствовала вину за то, что не могла сказать, и стыд за то, что её не так услышали. Когда Джордж смотрел так, будто она нанесла ему смертельную обиду своими словами. Она до сих пор помнила взгляд его голубых глаз, которым он одарил её в лифте.       Но потом он проявил понимание и выслушал. Не осуждал, не пытался читать нотации, не смотрел с жалостью — выслушал. Дани сказала то, что хотела, не подбирая слов. С тем же Эйданом она тоже была откровенна, но с братом всё равно приходилось задумываться, заденут его слова или нет. Где-то она читала, что незнакомцу легче довериться.       Но Джорджа Расселла ей было сложно назвать незнакомцем. Он уже был знакомым, уже знал то, что она старалась скрыть.       — Я в порядке.       Тесс не поверила. Но Дани кивнула, показывая, что к этой теме возвращаться не хочет. Аттвуд была вынуждена согласиться. Она разрезала торт и положила один из кусочков на тарелку Дани и пододвинула её к ней.       — Знаешь, мама говорит, что иногда я несусь и не могу остановиться, — Тесс попробовала свой кусок, чувствуя кислость вишни на языке, и прикрыла глаза. — Ммм, это восхитительно!       — Ты вернула мне веру в мои кулинарные навыки, — усмехнулась Дани.       — И кому это не понравилось?       — Родителям Тома.       — Много потеряли, — резюмировала Тесс с набитым ртом, потянувшись за добавкой. — Нет, я серьёзно, Дани. Это очень вкусно!       Харрис улыбнулась.       — Спасибо. У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?       — Не-а.       — Прогуляемся?       — Можно, — кивнула Аттвуд. — Недалеко есть музыкальный магазин. Дойдём? Хочу купить себе новую пластинку.       Дани, выходя из квартиры, удивилась, когда Тесс вышла следом с оранжевой кофтой в руках.       — Ещё одна? — удивилась Дани. — Когда успела купить?       — Не покупала. Ландо дал. Ты видела, какую я ему фотосессию устроила? — хмыкнула Тесс, закрывая дверь. — Фанаты остались в восторге.

***

      Когда вдали показался комплекс зданий, в которых Дани провела большую часть детства, она не могла понять, что чувствует. С каждым шагом поле пересекалось всё больше, как всё больше вспоминался папа. Воспоминания одно за другим лезли в голову, и Дани надеялась, что сможет сдержаться и не заплачет — не для этого она сюда приехала.       Харрис аккуратно перелезла через низкий забор, сделанный больше для вида, чем для практического применения, и ступила на территорию местного автодрома. Обстановка не изменилась — всё как в детстве, только она другая.       Взрослая, потерявшая папу и до сих пор не понимающая, как с этим жить.       Брат нашёлся на трибунах.       — Ты здесь, — Эйдан широко улыбнулся, увидев сестру. — Спасибо.       — Я всё ещё считаю это дурацкой идеей, — Дани скрестила руки на груди.       Эйдан посмотрел на неё, а затем прищурился, задержав взгляд на одежде.       — Да? Ты ведь подготовилась. Надела толстовку, джинсы. Сто лет тебя в джинсах не видел. И в кроссовках. Ты собралась болеть за меня, а не отговаривать.       — Я не могу понять, зачем тебе это. У тебя хорошая работа, недавно появилась девушка. Почему экономист не живёт спокойно? Откуда эта жажда адреналина?       — Не думал, что я на допросе.       — Эйдан…       — Иди сюда, — Эйдан крепко обнял сестру. — Гонки ведь всегда были в моей жизни. Может, я бы даже занимался им профессионально — Джо и папа ведь готовы были вкладываться. Но после его смерти эта мечта стала невыполнимой. Плюс мамины истерики… Последние несколько месяцев я чувствовал, что мне чего-то не хватает. Я перепробовал разные хобби, но они не давали того чувства, что машина, в которой ты несёшься по трассе. Я понял — вот оно.       — Дани! — окликнул её мужской голос. Они с Эйданом обернулись, и она узнала в мужчине старого друга отца, Бобби. — Вот это да, а я думал, померещилось или нет! Ты здесь! Привет!       — Привет, Бобби.       — Мы с парнями теперь тоже читаем «Composure». Я глазам не поверил, когда жена показала, кто автор статей. Подумал, померещилось, а оно вон как. Кто бы мог подумать, что ты будешь писать о гонках, а? Дети Джейми жить без Формулы-1 не могут, — по-доброму улыбнулся Бобби. — Он бы тобой гордился. И тобой тоже, Эйдан.       — Знаю, — отозвался Эйдан. — Ну всё, Бобби, я вас всех сделаю, ведь у меня тут счастливый талисман.       — Как только, так сразу. Ладно, я пойду, надо посмотреть, что там у Питера с машиной. Увидимся.       — А у тебя какая машина? — спросила Дани, когда Бобби ушёл, вновь оставляя их одних.       — Как у папы.       Папин Porsche 911 GT3 R Дани помнила в мельчайших деталях даже спустя столько лет. Стоило только закрыть глаза, и она видела улыбающегося отца за рулем, который махал им с Эйданом рукой. После его смерти Далия вскоре продала машину, поэтому всё, что осталось — это воспоминания и фотографии.       — Эйдан…       — Она не новая, двадцать первого года и с пробегом, но парни и Бобби её подлатают.       — В таких же цветах, как и папина? — тихо спросила Дани.       — Думаю, да. Сделать её такой, какой она была в нашем детстве.       Должно быть, что-то такое появилось на её лице, раз Эйдан обхватил её за плечи и заставил посмотреть на себя.       — Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Папу убили не гонки, а пьяный водитель, ты же знаешь это.       — Мне неспокойно.       — Зато мне — очень даже спокойно. Машина, ты рядом — мне больше ничего не нужно. Улыбнись, Дани.       Слабая улыбка появилась на её губах — невозможно было не улыбнуться, особенно, когда она видела, как горели глаза брата.       — Помнишь, какое тут лучшее место?       — Помню.       — Тогда увижу тебя там.       Он поцеловал её в макушку. Когда отстранился, Дани ухватила брата за запястье и крепко обняла его.       Всё как в детстве.       Только папы не хватает.

***

      Дани скользнула к Тому на колени и обвила его шею руками, оставляя поцелуй на щеке. Он приобнял её за талию, другой рукой продолжая листать каналы. Давно у них не было вечера, который они могли бы провести так, вдвоём, никуда не торопясь.       — Только мы, — прошептала она, целуя его в губы. Том отложил пульт, прижимая её к себе ближе. Сквозь тонкую ткань домашней футболки она ощущала, какие горячие у него ладони.       Целовались они недолго — идиллии помешал раздавший звонок в дверь.       — Ты кого-то ждёшь? — спросила она.       — Да, парней.       — Парней?       Том ссадил её с коленей и отправился открывать дверь. Через несколько минут в их квартире раздались радостные возгласы и вопли.       — Привет, Дани! — в гостиную ввалилась шумная толпа.       — Вы ещё не одеты?       — Мы куда-то собираемся?       — Сегодня же футбольный матч! — возбуждённо произнёс один из друзей Тома.       — Том?.. — Дани ухватила его за рукав кофты. Кажется, их романическому вечеру пришёл конец. — Я думала, мы проведём время вдвоём, — тише добавила она. — Впервые за последние несколько недель.       — Дани, ну это же футбольный матч. Как его можно пропустить?       Дани сдержалась, чтобы не заскрежетать зубами. Она не любила футбол и не понимала, что выдающегося было в том, что двадцать два человека бегали по полю, стараясь забить мяч. Впрочем, наверное, так можно было сказать и о гонках (и Том говорил, выражая своё непонимание), поэтому она делала глубокий вдох и проводила время на трибунах с Томом и его друзьями. Она не любила футбол, но старалась поддерживать увлечение своего парня этим хобби. Даже если он не поддерживал её.       Она же старалась быть хорошей девушкой.       Дани застегнула кофту под горло и обхватила себя руками за плечи, с кислым лицом наблюдая, как команда в бело-зелёной форме старается отобрать мяч у соперников. В их семье этим видом спорта никто не интересовался, у всех (кроме Далии) на уме была Формула-1.       Харрис умирала от скуки на этой трибуне. Спасти могло только чудо — например, внезапно начавшийся дождь, чтобы этот матч прервали. Но, как назло, на небе было ни облака, а погода и не думала ухудшаться.       Телефон в заднем кармане джинс завибрировал. Она вытащила его и увидела уведомление, что кто-то написал ей в социальной сети. Она кликнула на иконку и провалилась в раздел с личными сообщениями.       Дани увидела несколько ссылок на статьи и только потом подняла глаза, смотря на отправителя. Не поверила, глядя на «georgerussell63».       Ссылки содержали слова: «Ментальное здоровье», «исследование», «проблема», «посещение специалиста». Она посмотрела на самое последнее сообщение от Джорджа.       «Привет. Хотя бы прочитай, если не хочешь обращаться к психологу».       Дани начала набирать ответ.       «Привет. Подкидываешь нашему журналу новую тему?»       Появилась серая галочка, оповещающая, что сообщение доставлено. И только она хотела убрать телефон, как появилась двойная.       «Нет. Только тебе. Но если это найдёт продолжение в одной из ваших рубрик, то мне будет приятно».       Он отправил ещё одну ссылку. Дани кликнула на неё и увидела, что Джордж прислал ей своё собственное интервью, посвящённое ментальному здоровью.       Она невольно улыбнулась.       «Спасибо».       В ответ прилетело короткое:       «Не за что».       — Дани! — шикнул Том. Она подняла голову, смотря на него. — Ты смотришь или в телефоне копаешься?       — Смотрю, — отозвалась Дани. — Это по работе.       — Ты хотя бы один вечер можешь провести без неё?       — Не могу, — отрезала она, листая диалог вверх и открывая первую ссылку под визги с трибун и хлопание в ладони.