The prophecy

Лондон, Англия, март 2025.

      Как же здорово было заснуть и проснуться в своей постели, а не в отельной. Дани потянулась, вдыхая кондиционер для белья с запахом свежести. Как же здорово было пользоваться кофемашиной, чтобы приготовить себе кофе, а не давиться гадостью из автоматов.       Она провела не так много времени вдали от дома, но как же она скучала по Лондону. По его улицам, по запаху, даже по дождям и туманом — всё это ощущалось как дом. Всё это было домом.       На работу Дани пришла в хорошем настроении. Перебросилась несколькими словами с коллегами и направилась в кабинет к Натали, где женщина уже ждала её. В помещении приторно пахло ванилью, и Дани надеялась, что встреча не продлится долго.       — Отклик положительный, — сообщила она, когда Дани заняла место на стуле напротив неё. — Читателям нравится, что ты понятно и не занудно рассказываешь о Формуле-1. Не все же у нас разбираются в физике.       — Спасибо, Натали. Мы с Тесс стараемся.       — Да. Но, знаешь, мне кажется, тебе не хватает жёсткости. Желания ухватить лакомый кусочек. Ты пишешь мягко и деликатно, избегая острых углов. Надо показать, что гонщики — тоже люди. Вот про того же Расселла — я же говорила тебе коснуться его отношений. Уже даже идиоты из «Glory» подсуетились и что-то там строчат. Ты же не хочешь, чтобы я просила Карли доделывать твою работу?       — Нет, — тут же ответила Дани.       Мысль о том, что Карли будет касаться её детища, заставила Дани поёжиться. Никогда в жизни. Ни за что. Если на то пошло, то кто угодно, но не Карли.       — Вот и сделай её в следующий раз нормально. Мы должны осветить что-то такое… Такое, чтобы о нас все заговорили. Нужен эксклюзив.       — Поняла.       — Будь жёстче, Дани.       — Но Натали…       Натали её перебила.       — Дани, ты замечаешь какие-нибудь соринки? Пылинки на моей одежде?       — Нет.       Натали одобрительно кивнула.       — Правильно. Потому что всё должно быть идеально. И от тебя я хочу видеть тоже самое. Это девиз нашего журнала: «Безукоризненность — ключ к совершенству». Теперь можешь идти.       Крис, заключивший её в крепкие объятия, во мнении с Натали не сошёлся.       — Не считаю, что ты должна копать землю в поисках сенсаций. Мы, в конце концов, приличное издание, а не жёлтая газетёнка. По крайней мере, так мы себя позиционируем.       Он положил на стол свежий экземпляр журнала и, развернув его на нужной странице, пододвинул к Дани. Дани склонилась, смотря на фотографии гонщиков, сделанные Тесс. И на свои фото и имя внизу последней страницы. В бумаге. Не в интернет-издании.       — Я могу забрать?..       — Конечно.       — Как тут дела?       — Нормально. Работаем, — Крис поправил манжеты светло-голубой рубашки. — У тебя жизнь явно насыщеннее, чем наша. Я рад за тебя, — он посмотрел на Дани. — Ты этого заслуживаешь. Думаю, твой отец бы тобой гордился.       Дани улыбнулась.       — Спасибо, Крис, за поддержку.       — Всегда к твоим услугам.       Харрис взяла журнал со стола и убрала его в сумку. Приятно было поговорить с кем-то, с кем вы смотрели в одну сторону.

***

      Дани только успела открыть дверь, когда Эйдан с широкой широкой улыбкой стиснул её у объятиях, отрывая от пола.       — Я не видел тебя целую вечность, — сообщил он.       — И что, сильно я изменилась?       — Нет, всё такая же. Когда поедем к маме?       — Думаю, что она не особо горит желанием меня видеть. Вспомни, как она отреагировала, когда ты вернулся к картингу. А тут целая рубрика.       — Она на тебя долго не может злиться, — не согласился с ней Эйдан. Они прошли на кухню, где Дани направилась к кофемашине. — Да и не будет. Мы же не можем всю жизнь избегать машин и гонок. Так что давай, бери куртку и поехали.       — Не могу. Сегодня вечером родители Тома придут к нам на ужин, — Дани поставила перед братом кружку с кофе.       Эйдан с сочувствием посмотрел на неё.       — Соболезную. Его мать, наверное, готовится выносить тебе мозг.       — Тут я с тобой спорить не буду. А что с ужином с Кларой? — сменила Дани тему.       — Она заболела. Как выздоровеет, так сразу. Ты же приготовишь свой фирменный пирог с вишней?       — Конечно.       Эйдан просиял.       — Давай доедем до мамы в ближайшее время, пока ты не уехала на очередной этап гран-при.       — Хорошо. Если поедешь к ней сегодня, захватишь это? — она протянула брату журнал. — Мама может не читать, но пусть это будет на папином столике.       — Сама ей и отдашь, — Эйдан отказался брать журнал. — Должна же у тебя быть причина всё же посетить родной дом, а не трусливо сбежать в Японию.       — Я тебя люблю, ты знаешь?       — Знаю, — он усмехнулся. — Ты меня обожаешь.

***

      Брат оказался прав — у мистера и миссис Андерсон, видимо, сегодня было соревнование: «Кто лучше доведёт Дани до белого каления?», потому что иной причины, почему они вели себя отвратительно, она не видела. Внезапно выяснилось, что у матери Тома аллергия на креветки, хотя Дани помнила, что как-то в ресторане женщина с удовольствием брала с ними блюдо. Да и отец тоже хорош — красное сухое вино он не пьёт, хотя дома у него была целая полка на кухне именно с таким видом вина.       Дани распустила волосы и, оперевшись руками о раковину, посмотрела в зеркало. Она не питала иллюзий, зная, что не нравится родителям своего парня. Она и до этого им не нравилась — его мать считала, что у Тома должна быть более достойная девушка. Миссис Андерсон не высказывала недовольство напрямую, но оно явно читалось между строк — женщина была недовольна тем, что жизнь Дани не крутилась вокруг Тома. Она должна была быть рядом с ним, сопровождать его и восхищаться им. Ну и что, что у неё была своя карьера, Том должен был быть важнее.       — Не надо строить свою жизнь вокруг кого-то, — тётя поудобнее устроилась в кресле. — Это неправильно. Ты должна жить сама, а не подстраиваться под кого-то.       — Я устроила свою жизнь вокруг детей, — возразила Далия.       — Это естественно. Когда у тебя появляются дети, ты пересматриваешь некоторые моменты и перестраиваешься. Но жизнь не должна вращаться вокруг мужчины, который, мне кажется, в состоянии сам с ней справиться.       Мама посмотрела на Дани.       — Наговоришь тут всякого, Джо, и Дани не захочет вступать в отношения.       — Я готова наговорить, если это убережёт Дани от беды, — Джо продолжала настаивать на своём. — Партнёры должны быть на равных. Никто не должен тянуть друг друга назад. Только вперёд, чтобы смотреть друг на друга и вдохновляться. И если твой мужчина начинает тебе как-то завидовать или быть недовольным из-за твоих достижений, то нужно собирать вещи и уходить. Как бы ты его не любила. И чего бы он тебе там не обещал. А они, — обратилась она к сидящей тихо Дани, — поверь мне, могут такое наговорить, что без всяких раздумий поверишь.       — Самое главное, чтобы была любовь, — Далия не сдавалась. — Если она есть, вы сможете всё преодолеть.       Дани прижалась к Тому, и он крепко её обнял. Она устроила голову у него на груди, вдыхая запах геля для душа и его собственный.       — Прости за ужин. Моя мама порой бывает невыносима.       — Ничего. Может, у неё выдался неудачный день.       «Неудачный день каждый раз, когда надо видеть моё лицо», — мысленно добавила она.       — Вполне, — Том поцеловал Дани в макушку. — Я рад, что ты со мной. Вообще и здесь. Тебя окружают красивые и горячие гонщики, но ты со мной, — повторил он, улыбнувшись.       — Потому что мне больше по душе музыканты.       Том несильно сжал прядь волос Дани между пальцев.       — Мне нравятся твои волосы. Не подстригай их, — он вновь поцеловал её в макушку. — Я люблю тебя, ты ведь это знаешь?       — Знаю. Я тоже тебя люблю.       — Меня, а не гонщика с ослепительной улыбкой?       — Не набивай себе цену, — Дани несильно пихнула его в плечо. — Ты знаешь, что хорош собой. Не заставляй меня это говорить.       Том рассмеялся и сильнее прижал её к себе.       Дани заснула не сразу. Она лежала и смотрела в светлый потолок, прокручивая в голове события прошедшего дня: и поездку в редакцию журнала, и встречу с братом, и неудачный ужин с родителями своего парня.       Может, мама была права? Если есть любовь, то она может всё преодолеть? А они с Томом любят друг друга.       Она повернулась на бок и устроила голову на подушке поудобнее, прикрывая глаза.