Вразнобой

Помнишь как всё начиналось? Когда-то была весна. Когда-то воды этой реки не были окрашены красным. Алое со временем побурело. Сейчас это просто грязь. Присаживайся, дорогой друг, и позволь рассказать тебе сказку. Выбери местечко посуше. Не смотри ты так пристально на невидимого болтуна. Стемнело давно — не увидишь. Ни поваленных коряг, ни мшистых пней, ни илистого водоема. Когда реки мелеют, из них не возникают озера. Они просто ждут — новой приливной волны. Поэтому не озирайся. Не прислушивайся. Ты не услышишь — за плеском волн, шепотом примятых трав, резким хохотом филина. Ты вздрогнул? Не по-мужски это, милый. Вроде уже не мальчик. Выглядишь вполне взрослым — достаточно, чтобы не верить в сказки. Достаточно, чтобы бояться — простых и скучных вещей. Не страх ли пригнал тебя в одиночестве в это забытое богом место и проклятый людьми час? Скрываешься от преследователя? От преступников или слуг закона? От самого себя?.. Но почему-то всё оглядываешься, ищешь угрозу снаружи — точно ещё не понял, кто твой истинный враг. Он собирает волосы в хвост. Носит высокие берцы со шнуровкой. И длинный кожаный плащ. Облачение современной безвременности пришлось впору. Шляпа была бы лишней. Но ты продрог. Не веришь в свои навыки выживальщика — не пытаешься собрать и разжечь влажный хворост. Не рубишь дров. Просто садишься, ощупывая поваленный ствол, о который чуть не споткнулся. Достаешь портсигар из-за пазухи. Уважаешь винтаж? Чиркаешь откидной зажигалкой. Огонек освещает сосредоточенно-растерянное лицо. Ненадолго. Вскоре пламя в ночи прячется под металлической крышечкой. И у сердца. Сигарету держишь красиво — между средним и указательным. Этим длинным пальцам подходят тяжелые перстни и готический маникюр. Этим аристократичным запястьям подошли бы кружевные манжеты. Или хотя бы запонки. На тебе даже перчаток нет. Конечно, замерзнешь тут! А ты думал!.. Ты думал? — Давай поиграем, Амид! — Думал, когда звал мальчишку с той стороны сюда? — Это совсем не страшно. — Думал, когда обманывался и обманывал? — Ну хватит. Это уже не смешно. — Думал, когда предавал? Разбитое не склеишь. Мертвое не болит. Что ж теперь ты сидишь-дрожишь? Куришь. Иногда непроизвольно потираешь ладонью лоб. Знаю, ждешь сказку. Знаю — готов, раз пришел. Вместе нам было совсем не плохо. В одиночестве тогда ты скучал. В одиночестве теперь — заблудился. Сложно найти путь, когда стен вокруг нет, а все двери внутри. Внутрь. Посмотри, не отворачивайся. Послушай. Прекрати заглушать — словами из песен и книг, пустым смехом и пошлыми стонами — себя. Признайся! Скажи: «Мне страшно. Мне холодно. Я не справляюсь. Не справился. Помоги». Просите и обретете. Стучите и вам откроют. Сказочные вещи случаются в сказочных местах. Добрый дух ночи — отражение со дна водоема — бесшумно подойдет сзади, коснется невесомо плеча. — Ты здесь, — пробормочешь невнятно. Но я всегда узнаю твой голос — я ведь тоже им говорю: — Здесь. — Я устал бегать. Устал тебя убивать. Каждый день, каждый день!.. — День?.. — И каждую ночь, — усмешка горчит сигаретным дымом. Окурок затушен размазыванием в илистый грунт. Беспощадно. — Я правда думал, что вырос из этого. Что это были всего лишь игры. У кого не было вымышленных друзей! — Друзей… — Ну, не только… Не придирайся к словам! В конце концов, не с врагами же делить постель. — Постель!.. Слышишь хохот? Это уже не филин. Постель — далеко не самое любимое место в списке наших плотских затей. Тебе нравилось опасно и быстро. Тебе нравилось медленно — чтобы вот-вот застигли. В школьном туалете. В общем душе бассейна. В людном парке или на старом кладбище. Ты экстремал и эстет. — Но я не мог так больше! Мне казалось, ты сводишь меня с ума. — Хмыкаешь: — Не в переносном смысле. Не только, Амид. Ты же понимаешь, мы не могли не расстаться. Понимаю, что одно из «не» лишнее. Молчу. А ты всё ждешь сказки… А ты достаешь из подвесного кармана фляжку и делаешь глоток за глотком. Алкоголь согревает лживо. Хотелось бы согреть честно, но… Тень не может отогреть твои руки, может только сомкнуть окончательно веки. Отражение всегда вмещает больше. Уснешь — увидишь. Тень обнимет соскользнувшее с коряги тело. Ноги поджаты — в грязи утопают и берцы, и плащ — спина упирается в ствол. Сладких снов? Что ж, мы не зря всегда презирали прелесть постели.        — Ты лучше всех в мире, Амид! Мы не зря путешествовали — между мирами и в масштабах эпох. Тебе нравилось быть пиратом. — На абордаж! Заламывать в трюме изящного юнгу. Впрочем, грозный корсар не превосходил жертву ни в росте, ни в красоте. Тебе нравилось, когда сопротивляются — недолго и безнадежно. Когда смотрят перепуганными глазами — расширенными, серо-голубыми. А у тебя расширялся зрачок — небесная хмарь затягивалась мраком. — Будет больно — кричи. Тебе нравилось быть наемником. Не благородным рыцарем, а машиной убийств. И не прекрасная дама тебя интересовала, а униженный пленный солдат. — Ты расскажешь мне всё, но сначала… Связанный пленник со стыдливой готовностью для начала принимал в рот. Так ты понял выражение «взять языка»? Насмотрелся. Напридумывал. Присвоил и освоил. — Я никогда тебя не оставлю. — Не исполнил угрозу. Увы, романтические бредни — из книг, из фильмов, любимых музыкальных альбомом — не миновали тебя. Но надолго не захватили. — Пусть я умру, но ты будешь жить вечно, — пафосно звучала клятва сгорающего в лучах восхода любовника, только что против воли обратившего растленную невинность в порочный клан. А потом ты захочешь, чтобы было наоборот. Но этого сновидения ты не увидишь, не бойся. Вожделенный мученик не настолько жесток. Всегда понимал ведь, что мы просто играли. Но не ожидал почему-то, что для тебя это будет просто игра. Что тебе удастся так думать. Нет. Скорее, убедить себя — как будто бы удалось. Самообмана никогда не хватает надолго. Ты прогнал меня прочь, когда закончился переходный возраст. Ты возвращаешься на излете юности. Чего ты не смог получить за хмельными застольями? За смелыми экспериментами? Что ты надеешься обрести здесь? — Я никогда тебя не оставлю. — Тень в сновидении более разговорчива. Ей ничего не стоит подарить тебе эти слова. — Я никогда тебя не оставлял. Сновидим каменистый пляж на рассвете — волглый берег водоема освещен розовыми лучами и осушен чистым огнем. — Я знаю, — киваешь уверенно. Смотришь отчаянно и с надеждой. Искра восхода в светлых глазах преломляется в ультрамарин. Стоим лицом к лицу. Ты выставляешь перед собой ладони — как тогда, в детстве. Давай играть, Амид! Отражение прикасается к ним — зеркально. — Я убивал тебя каждый раз, когда пытался найти в других. — Правдой сводит горло и отводит взгляд. Возмущением поднимает: — Но у меня не получилось! Смущенная усмешка не к лицу пирату. Наемнику и вампиру больше подходит спесь. Гордость и вызов. Всего три слова: — Теперь твоя очередь.