По ту сторону камеры.

Ризли шел по улице, опустив голову. Бессонные ночи давали о себе знать — глаза горели усталостью, мысли крутились в замкнутом круге, а странные сны оставляли ощущение, что кто-то давно записал все его страхи и теперь играет ими, словно с чужой куклой. В его голове мелькали образы Фурины, числа, воспоминания, но он точно помнил, что сам их не переживал. Тогда чьи это были воспоминания? И как они попали в его разум? Вопросы множились, как тени на мокром асфальте, оставляя после себя пустоту, которая гудела в висках. Он зажег сигарету и затянулся. Вкус дешёвого табака горчил и жёг, но это было лучше, чем пустота внутри. — Может взять что-то получше? — тихо пробормотал он, оценивая свои финансовые возможности и прикидывая, сколько дней сможет протянуть на остатках денег. "Как я загнал себя в такие условия? Зачем были эти выходки? Всё испортил…" — мысли крутились, словно застрявшие в колесе. Время, казалось, не лечило, а только калечило, оставляя глубокие отметины на сознании. На улице было холодно, дождь моросил, мягко бился о волосы и плечи. Людей почти не было. Остатки городской жизни торопливо скрывались по домам. Магазин уже виднелся впереди. Вечный притон для тех, кто ищет дешевый алкоголь, запах паленого спирта и резких красок витрин. Он зашел внутрь, не задерживаясь на лицах посетителей — все они казались одинаковыми, словно случайно вставшими в кадр чужого сна. Продавщица за прилавком выглядела иначе — словно отдельный кадр, оторванный от общей серой массы. Ее угрюмый взгляд был постоянным, и Ризли невольно сравнил ее жизнь со своей: молчаливая, обиженная, всегда готовая что-то сказать, но ей никто не дает завершить фразу. — Мне… — начал он, но она уже протянула ему пачку сигарет, ту, что он всегда брал. —Да спасибо.. Сколько с меня? — спросил он, немного опешив. На кассовом аппарате высветилась надпись: “Думаешь, все закончилось?” — Извините, кажется, что-то сломалось, — сказал он, указывая на аппарат. Продавщица едва заметно подняла бровь, не останавливаясь. Когда он снова взглянул, надписи не было — только цена. Он достал кошелек и протянул деньги. — Всего доброго, — кивнула она, возвращаясь к привычной тишине. Выйдя из магазина, он с силой пнул камень, и тот разлетелся на мелкие осколки. — Отлично. Я что, схожу с ума? — пробормотал он, пнув второй камень, чувствуя, как мысли давят на мозг, а мир вокруг кажется чужим и одновременно слишком знакомым. Он шёл к дому, но возвращаться туда совсем не хотелось. Глаза его постоянно искали знаки, а ноги шли сами, словно кто-то управлял ими за спиной. Вдруг он столкнулся с кем-то. Потеряв равновесие, упал на мокрый асфальт. В кустах мелькнули знакомые символы — он отвернулся, не желая их видеть. — Извините! — услышал он звонкий голос. — Очень виновата! — Девушка протянула руку, помогая ему встать, а в другой держала кипу бумаг, которые казались непосильной ношей для одного человека. — Засмотрелась на фотографию в фотоаппарате… Ну вы понимаете, как это бывает, — продолжила она, слегка запинаясь, но с таким вниманием, будто пыталась расшевелить его холодное сердце. — У меня никогда не было фотоаппарата, но если бы был, я бы, наверное, не позволял себе проверять фотографии во время прогулки, — пробормотал он, вставая. Он взглянул на неё — и застыл. — Вы Шарлотта? — спросил он, будто открыл давно спрятанную тайну. — Откуда вы знаете? Я везде под псевдонимом. Кто вам слил информацию? — её глаза были внимательными, почти пронзительными. — Это… неважно. Просто знаю, — ответил он отрешённо, ощущая тяжесть того, что прочитал в папке “Дети из приюта №10”. Узнать её было несложно — причудливая внешность, которая осталась с детства. — Вы явно что-то знаете, и я могу помочь донести это до города. Я журналистка… — начала она, но он уже ушёл, не говоря ни слова. В кармане он почувствовал ее карточку— аккуратный кусочек бумаги с контактами. — Это очень грубо с вашей стороны! — донеслось вдогонку. — Как журналист вы должны были привыкнуть, — отозвался он, ускоряя шаг. За углом он остановился, прислонившись спиной к стене, сердце колотилось. Телефон вибрировал. — Снова новое сообщение, — прошептал он, ощущая, как вопросы и тайны снова сливаются в плотный клубок. — От неизвестного. Новые загадки… или старые, но всё так же неясные. Дождь мягко бился по асфальту, люди уже исчезли с улиц.