Wanderers

      Квартирка Рейны пахла сыростью и забвением. Присланные коллегами и знакомыми цветы давно завяли, вода в вазах потемнела напоминая о том, что всё живое умирает. Эдвард заходил пару раз убедиться что она хоть что-то ест, что не лежит сутками в темноте, но Рейна почти не разговаривала. Она сидела у окна и смотрела, как капли ползут по стеклу. Казалось дождь теперь живёт здесь, в доме, в её голове.       На автоответчике настойчиво моргал красный огонёк, голосовая почта была переполнена, но Рейна не хотела слышать больше ни одного «примите соболезнования».       Несколько раз звонила Доктор Селлерс, но безрезультатно. Рейна игнорировала всех, кроме Эдди у которого были ключи от её квартиры. Только это и спасало её от полного исчезновения.       Когда становилось невыносимо, она пряталась от мира в старых фильмах. «Властелин колец», «Хоббит», знакомые голоса, пейзажи, где ещё можно было верить, что добро побеждает. Она пересматривала их уже в третий раз за две недели, делая короткие перерывы на работу, редкие приёмы пищи и долгие прогулки вокруг дивана. Единственным, что оставалось неизменным, был приём лекарств без которых она бы точно потерялась в своих кошмарах и печали.       Слёз не было, боли тоже, только гулкая пустота тянущая изнутри. Она всегда любила Маргарет, но после слов отца даже горе стало чужим, будто оно принадлежало не ей. Мир сузился до комнаты, дождя за окном и её отражения в стекле, усталого, блеклого, чужого. Рейна не знала хочет ли узнать правду о своих настоящих родителях, не знала что должна чувствовать, о чём думать, как жить дальше.       Когда ключ провернулся в замке, Рейна не пошевелилась. Спустя пару секунд в дверях появился Эдвард, он снял капюшон, вдохнул и скривился. — Господи, тут пахнет как на мусорной свалке. — Произнёс он зажимая нос. — И боюсь, это не только цветы. — Привет, — глухо ответила она. — Привет, — буркнул он закрывая дверь ногой. — Извини что пропал, бабуля слегла, пришлось уехать на пару дней. Но всё обошлось, она уже ругает соседей, так что кризис миновал. Кстати я тебе звонил.       Он поправил очки, окинул комнату взглядом и нахмурился. — Вставай и немедленно в душ. — Сказал он строго. — Эдди, не начинай… — Начну. — Перебил он. — Если через двадцать минут ты не выйдешь чистой и бодрой, я отвезу тебя к знакомому врачу и он с радостью оформит тебя как умалишённую бездомную. После тебя вымоют, накормят через трубочку в носу и поставят обратно на ноги.       Рейна впервые за последние дни усмехнулась, но всё равно неохотно поднялась. — Угрожать девушке которая потеряла мать, низко даже для тебя. — Пробормотала она. — Я же сказал, бабуля выздоровела и теперь я снова в форме, поэтому давай, марш. — Отозвался он, уже подбирая со стола пустые кружки.       Она поплелась в ванную. Горячая вода ударила по коже смывая не столько грязь, сколько тяжесть что липла к ней последние недели. Сначала казалось что тело не слушается, что каждая капля слишком горячая, слишком живая, но потом дыхание стало ровнее. С волос стекала муть будто смывалась не вода, а усталость, страх, вина. Депрессия что обвивала её, как холодные щупальца, медленно отступала, растворяясь в паре. Она стояла под водой долго, пока пар не наполнил всю комнату, а за стеклом зеркала не проступил её силуэт, всё ещё хрупкий, но уже живой.       Тем временем Эдвард выбросил мёртвые цветы вместе с вазами, открыл окна настежь, включил посудомойку, пропылесосил диван и даже сложил стопку книг, бурча себе под нос: — Спасаю женщину от смерти, а чувствую себя домработницей.       Когда Рэйна вышла с мокрыми волосами и усталым, но чистым лицом, он остановился, оглядел её с ног до головы и кивнул. — Так-то лучше. Теперь одевайся. — Куда? — спросила она, настороженно. — К мистеру Грину, — спокойно ответил он. — Нет, Эдди, я не готова.       Он посмотрел на неё серьёзно, без насмешки. — Это не обсуждается. Ты или идешь сама, или я все еще могу позвонить знакомому врачу. — Тихо сказал он.              Рейна вздохнула, опустила плечи, в глубине души она знала что он прав. Неизбежное всё равно ждало её там, за дверью. Она кивнула и пошла в спальню, где всё ещё пахло пылью и дождём.       На парковке перед аптекой поблескивал его автомобиль, аккуратный, ухоженный и слишком правильный, как сам Эдди. Рядом у тротуара сиротливо темнел её Volkswagen, выцветший, с трещиной на бампере и ободранным зеркалом, но Рейна любила эту машину. Она казалась ей живой, упрямой, как ее хозяйка. — Всё ещё не хочешь поменять его? — спросил Эдди бросив взгляд на «Жука». — Не представляю, как ты до сих пор ездишь на нём, он же скрипит как пенсионер на зарядке. — Зато живой и не предаст. — Ответила она, садясь в его машину. — Серьёзно, Рей, ты могла бы купить что-то поновее. — Могла, но тогда пришлось бы признать что я взрослая и успешная, а это значит вести себя соответствующе. — Усмехнулась она.       Эдди покосился, уголок его губ дрогнул. — Твоё упрямство однажды нас угробит. — Или спасёт. — Спокойно ответила она и отвернулась к окну.       Эдвард аккуратно вырулил на дорогу и включил дворники.       Сиэтл жил своей привычной дождливой жизнью, неон в лужах, мокрые витрины кофеен, редкие прохожие в капюшонах. Рейна молчала. После кладбища всё внутри будто оцепенело, в голове крутились только его слова — «Ты не моя дочь».       Машина мягко скользила по извилистой дороге. Городская серость постепенно уступала место пригородной зелени, ровным лужайкам, одинаковым заборам. Чем ближе они подъезжали, тем тяжелее становился воздух. Наконец за поворотом показалась знакомая белая ограда, за которой прятался дом отца. Рейна почувствовала как где-то под рёбрами кольнуло. — Готова? — тихо спросил Эдди, притормаживая у тротуара. — Нет, но мне это нужно. — Ответила она честно.       Он кивнул. — Хочешь, я пойду с тобой? — Не стоит. Двое посторонних в доме будет перебор.       Эдди выдохнул и заглушил двигатель. — Хорошо, я подожду здесь, но я рядом, понялa?       Рейна кивнула, открыла дверцу и вышла под моросящий дождь. Дом стоял впереди, серый, с опущенными шторами, будто сам скорбел. Рейна впервые шагала в дом чувствуя не страх или вину, а злость, на него, на себя, на всё что держало её здесь. Она поднялась по ступеням, постояла перед дверью, краска на косяке облупилась, отец всегда обещал перекрасить, но так и не сделал этого. Кажется теперь все в этом доме было наполовину, недосказанным, незавершённым, не отпущенным. Звонок прозвучал глухо и через минуту послышались шаги. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. — Рейна? — Голос отца прозвучал ровно, без удивления и без тепла. — Я думал что ты придёшь. — Сюрприз не удался. — Сказала она слегка разведя руки.       Он посторонился пропуская внутрь. Дом встретил знакомыми запахами, кофе, старой бумаги и пыли. На стене висели те же фотографии, но на некоторых рамки пустовали, мать сняла снимки перед смертью, а он так и не вернул их на место. — Садись. — Сказал он указывая на кресло. — Хочешь кофе? — Нет. Он кивнул и сел напротив, между ними низкий столик, аккуратно сложенные бумаги, стакан с водой и пустота, куда не помещалось ничего живого. — Я хочу знать всё. — Сказала она наконец.       Он долго молчал, потом снял очки, потёр переносицу и заговорил: — Твоя мать всегда мечтала о большой семье, но долго не могла родить. Два выкидыша, операции… Мы перепробовали всё и уже почти отчаялись, но потом случилось чудо, появилась Лилиан. Беременность была сложной, роды тяжёлыми, не смотря на все Лили родилась здоровой, но Маргарет больше не могла иметь детей. — И как в этой истории появляюсь я? — В тот день я приехал поздно вечером, задержался на работе и тайком пробрался к ним в палату, — с лёгкой улыбкой сказал мистер Грин. — Врачом там работал мой друг, так что я не переживал что кто-то меня остановит. Лили было всего два дня, я держал её на руках, Маргарет лежала на кровати, а потом в коридоре вдруг поднялся шум. Ударила молния, золотистая, прямо в больничном коридоре. Я подумал что-то с проводкой, но из вспышки, из какой-то трещины между искр, вышла женщина, бледная, испуганная, одежда изодрана, на руках ребёнок. — Моя мать? А отец? — Она была одна. Я сразу понял что она от кого-то бежит, хотел вернуться в палату, вызвать медсестру, но Маргарет подошла к женщине, спросила нужна ли помощь, та сперва испугалась, прижала ребёнка сильнее. Я пытался увести Маргарет она ещё не оправилась после родов, но женщина упала на колени. Она едва дышала, Маргарет предложила позвать врачей, но та только качала головой и твердила что у неё нет времени. Потом отдала ребёнка, тебя, сказала спрятать. — От кого? Кто её преследовал? — Мы не знали. Она плакала, умоляла нас и Маргарет согласилась. — Вот так просто? — недоверчиво спросила Рейна. — Ты же знаешь какой она была. Она не умела оставить кого-то в беде, а тут женщина с младенцем который всего на пару недель старше Лили. Мы забрали тебя как её двойняшку. Документы оформили через знакомых, всё было тихо. Я был против и поэтому она всегда боялась что ты когда-нибудь узнаешь и я обещал что не скажу. — Но сказал. — Прошептала Рейна. — Да, потому что она умерла, а я не знаю кто ты теперь. И не могу больше делать вид что знаю.       Она смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни гнева, ни облегчения. Только гул, низкий, ровный, где-то глубоко в груди. — У меня было имя? — спросила она. Он замялся. — Было. Та женщина сказала что ты Далия Аэтрис, дочь Сейрона и Эларии, я тогда решил что она бредит. Она поцеловала тебя и мы вернулись в палату. Я запер дверь и какое-то время мы просто сидели в темноте потому что снова ударила молния и погас свет. В коридоре кто-то говорил, ходил. Я не видел их лиц, но по звукам их было много.       Её руки дрожали, но голос звучал ровно: — Значит, вы просто забрали чужого ребёнка и назвали своей.       Он поднял взгляд, в его глазах не было ни вины, ни гордости, только усталость. — Мы дали тебе жизнь, Рейна. — Она ещё появлялась? Моя мать? Или отец? — Я не знаю. Маргарет настояла и меньше чем через полгода мы переехали сюда, в Сиэтл. Та ночь была первой и последней когда я видел её. Я всё ждал что тебя станут искать, или что она вернётся. Каждый раз во время грозы я боялся что с молнией придёт та женщина и заберёт тебя. И Лилиан тоже. И вот однажды это случилось, но забрали не ту девочку.       Он замолчал, взгляд его потух, ушёл куда-то в сторону, туда где наверное всё ещё стояла та больничная палата. — Я всегда думал только об одном. — Тихо сказал он. — Чтобы не пришли за Лили, чтобы не перепутали.       Он сжал ладони, будто что-то удерживал.       — Маргарет, она не верила во всё это. В молнию, искры, женщину из воздуха. Считала что я просто устал и мне показалось, говорила что та бедняжка должно быть бежала от кого-то, от мужа, от преследователей, от преступников. В Нью-Йорке таких историй тысячи. Ей проще было поверить в людей, чем в нечто сверхъестественное.       Он на секунду усмехнулся, коротко, безрадостно. — Может она и была права.       Рейна не ответила, комната вокруг нее сжалась, воздух стал плотным и даже старые часы на стене тикали тише чем прежде. Она встала. — Спасибо. — Сказала просто.       Мистер Грин поднял голову будто хотел что-то сказать, но не стал. Лишь кивнул, медленно, устало. Рейна прошла мимо чувствуя на себе его взгляд. В прихожей по-прежнему висела её старая куртка, выцветшая, с оторванной кнопкой. Она провела по ней рукой, как по чужой вещи и открыла дверь. На пороге пахло дождём, холодные капли били по лицу успокаивая рой мыслей в её голове.       Эдди все так же сидел в машине барабаня пальцами по рулю. Прошло наверное полчаса прежде чем дверь дома снова открылась. Рейна шла быстро, но не бежала, на лице ничего кроме пустоты. Она открыла дверцу, села, пристегнулась. — Ну? — осторожно спросил он. — Он рассказал. — Тихо сказала она. — И я бы предпочла не знать.       Машина тронулась с места. Дождь усилился, словно небеса решили смыть всё, что осталось. Эдди бросил на неё осторожный взгляд. — Хочешь поговорить? — Нет. — Ответила она. — Просто поехали.       И они поехали в никуда, куда угодно, лишь бы дальше от этого дома, от его слов, от того, кем она больше не была.       Машина выехала на трассу, дворники лениво отмахивались от дождя, фары разрезали серую пелену. Рейна сидела уставившись в боковое стекло, вода текла по нему как ртут,ь размывая огни улиц. Молчали долго. Потом она вдруг сказала: — Далия. — Что? — Эдди повернул голову. — Моё имя. Настоящее, Далия Аэтрис. — Голос её звучал ровно, почти безжизненно. — Он сказал что она меня отдала сама, значит родители где-то были. Может и живы. Или нет.       Эдди молчал, только сжал руль крепче. — Понимаешь, если это правда, то она, та женщина… она от кого-то бежала и отдала меня первому встречному. — Короткий смешок. — Прекрасная история, правда? Наверное они были какими-нибудь мафиозными сектантами. — Сектантами? — Ну да. — Она повернулась к нему, в глазах вспыхнуло что-то между усталостью и вызовом. — Их звали Элария и Сейрон. Скажи звучит так будто поклонялись солнцу, или звёздам, или викингам, или вообще кому угодно, лишь бы не реальности.       Эдди чуть качнул головой. — Ты сейчас на лекарствах. — Тихо сказал он. — Всегда. — Она усмехнулась. — Поэтому и не рыдаю в три ручья.       Опять тишина, только шум шин по мокрому асфальту. — Я не хочу домой. — Произнесла она спустя минуту. — Отвези меня в «Black Cat». — Рейна... — Далия. — Она посмотрела прямо. — Сегодня я хочу быть собой, кем бы ни была эта «собой». Эдвард вздохнул, кивнул и свернул направо. Она знала что он не отпустит её одну, особенно сегодня. Он никогда не отпускал и может быть именно это удерживало её от окончательного падения, не таблетки, не память, а то что кто-то рядом всё ещё держал руль, пока она училась дышать заново.       Бар Black Cat прятался в старом здании на углу, выцветшая вывеска мерцала неровным неоном то «B», то «Cat» поочерёдно гасли, словно спорили, кому жить дольше. Сквозь полуприкрытую дверь вырывался тёплый свет и гул голосов, приглушённый звоном стаканов и старым блюзом.       Эдди припарковался, но не выключил двигатель. — Точно хочешь туда? — спросил он, не глядя на неё. — Уверена, что не хочу домой. — Ответ прозвучал спокойно. Он кивнул. — Тогда я с тобой.       Внутри пахло кофе, ромом и дождём, кто-то только что отряхнул зонт у двери. Бармен, мужчина лет сорока узнал Эдди и махнул рукой. Рейна прошла мимо не оборачиваясь и заняла столик у окна. Влажное стекло отражало её лицо, чужое, усталое, но в нём уже появлялось что-то новое. Она сняла куртку и села сцепив пальцы. — Два двойных рома. — Заказала не дожидаясь пока подойдёт официантка.       Эдди вздохнул, но не стал спорить. Когда первый глоток обжёг горло, она наконец позволила себе вдохнуть глубже. — Знаешь, — тихо произнесла она, — самое странное что мне не больно, совсем, просто пусто. Как будто я обнулилась. — Это не навсегда. — Сказал он. — Возможно. — Она посмотрела на него, глаза чуть блестели в свете неона. — Но если теперь я не Рейна, то кто я? Далия Аэтрис звучит как имя придуманное для той, кто должна что-то сделать. Не знаю что. Может умереть, может наоборот наконец жить.       Она усмехнулась, поставила второй стакан на стол. — Всё это безумие началось с молнии, Эдди. Может и закончится ею.       Снаружи дождь не утихал, вода струилась по стеклу и редкие капли света с улицы расплывались по нему, превращаясь в мутные звёзды. Рейна подняла взгляд, долго смотрела как неон тонет в каплях и вдруг улыбнулась, не радостно, а просто потому что могла. Иногда нужно потерять всё, чтобы перестать держаться.       Она допила ром, встала, медленно натянула куртку и направилась к выходу. Эдди последовал за ней, не задавая вопросов. На пороге она задержалась на секунду, вдохнула влажный воздух напоённый ночью и бензином. Где-то вдалеке снова сверкнула молния, но теперь она не отвела взгляд.