Несократимая дробь

После уроков я уже сидел в машине Попова и мы молча ехали, до одного момента, пока мне не захотелось спросить. -Кстати, спросить хотел. Мон анж.. это что? Это как переводится? -Mon ange - гуманитарий. -Вы меня гуманитарием назвали? -Могу и физматом по твоему хотению. -Не, не надо. Дальше до моего дома мы ехали в тишине. А я наблюдал за его руками, которые были на руле, его одежда, которая слишком ему шла. Губы.. как же я хочу чтобы его губы касались меня везде. В разрешенных и запрещенных местах. -Антон, ты меня слышишь?-Из моих мыслей резко вырвал его голос. -А? Чего? -Приехали говорю, вылезай. *** -Арсений Сергеевич, дома родителей нет, если что. Я чай себе заварю и приду, ок?-Сказал мальчишка и без моего ответа направился на кухню, а я в его комнату. В комнате было открыто окно, холодина как в холодильнике. И еще на полу лежала мятая бумажка с текстом вверх. Я присел на корточки, хотел просто поднять и убрать его на стол, но увидя, то, что там стих, начал его читать. "Мечтаю,что когда-нибудь, быть может, Твой взгляд на мне с тоской остановится..." -"В девушку влюблен.. видимо она хорошо в математике разбирается. Ну и слава богу что не в меня. Я бы его испортил своей любовью" Я смотрел на этот лист, пока в комнату не зашел Ангел. Он посмотрел на меня, потом на листок и резко его выдернул и выбросил в открытое окно. -Стих не получился. И это лично,-единственное, что мне сказал Антон. -Да, извиняюсь. Я смотрел, как он стоит, весь напряженный, сгорбившийся, будто пойманный на месте преступления он избегал моего взгляда. Этот стих... этот наивный, трогательный стих о девушке, которая "решает всё, смахнув одно рукой". О девушке с глазами "как два холодных льда". Какое-то чистое, светлое чувство, которое он прячет в рифмах. И почему-то от этой мысли стало горько и... стыдно. Стыдно за те пьяные намёки, что сорвались с моего языка. За то, что я мог хотя бы на секунду допустить, что его смущение и взгляды направлены на меня. Я чуть не испортил всё своей глупой бравадой. "Ну и слава богу, — сурово сказал я сам себе мысленно. — Он нормальный пацан. У него первая любовь. Моя задача — подтянуть ему математику, а не лезть в душу с грязными сапогами". -Садись, математикой будем заниматься. *** Я проводил Арсения до двери и как он ушел я метнулся в комнату и даже не написал Сереже, а, блять, позвонил. -Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку..,-говорил я шепотом, будто произнося молитву, а как он взял трубку сразу заговорил.-Блять, это ебанный пиздец всех пиздецких и ебанных времен. Он блять, я.. стих, вахуи, окно, математика, он туда, я сюда и мы поебал.. БЛЯТЬ, МЫ НЕ ЕБАЛИСЬ. -Антон, давай медленнее и по порядку, и понятней. Я сглотнул ком в горле, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди и присоединиться к тому стиху, улетевшему в ночь. — Стих, — выдохнул я в трубку, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. — Я написал стих. Про него. Ну, типа про девушку, но это про него, понял? А он... он его нашел. Подобрал с пола и прочитал. Сережа на другом конце провода молчал секунду, переваривая. —Бляять, — протянул он наконец, и в его голосе слышалось неподдельное сочувствие, смешанное с ужасом. - А он че.. понял тип? -Да вообще хуй знает, просто извинился за то, что прочитал. Кстате, а ты говорил Оксане и Ярику, что ты по Сереже сохнешь? -Не, а чего? -Давай, как они придут, мы скажем что любим учителей? -Не, Шаст, я пас, давай ты сам. -Ой, ну и трусиха ты, Поз. -Кто бы говорил. Вспомни, как ты в заброшку нашу зайти боялся. -Это было раньше и уже не боюсь. -Вот и я когда перестану бояться, то скажу им. -Скажешь тогда, когда у тебя свадьба будет с ним? -Сплюнь, на будущее загадывать нельзя. Я молчал. -Антон, блять, сплюнь. Я фыркнул, но послушно плюнул через левое плечо, ка к учила бабушка. — Сплюнул. Теперь твоё счастье в безопасности от моей чёрной зависти. примечание к части. атата, Арсений соврал, нихуя не гуманитарий этот мон анж.