207

ВИКТОР

Виктор открывает глаза, с болью стонет и жмется на полу. Его спина разрывается от боли снова и снова, каждый вдох проникает стреляющими импульсами, а на нем сверху лежит другой он. Виктор скидывает с себя молодое тело и падает в ванную, наполненную горячей водой. Спина успокаивается, но он не может смотреть на того, кто вылез из него. Утром он возвращается в ледовый, где на входе его встречает Яков. - Где ты пропадал! Я звонил тебе каждый день! - Мужчина будто бы даже рад видеть Никифорова, но в его руках уже папка с именем. Юрий. Внутри торчит краешек фотографии, знакомая прядь белых волос бросилась ему в глаза. Юрий — так зовут второго его. - Здравствуйте, - Никифоров будто помнил, как исполнял задуманную программу, как у него все получалось, как его тело было невесомым и как все аплодировали. Он был мечтательно прекрасным, но был ли это сам Виктор? - Ты уже слышал о Юре? - Яков включил Виктору видео с одной из тренировок. - Посмотри, какой он! Но Никифоров не мог смотреть, он чувствовал, что что-то с ним не так, что Юра, будто неделимая его часть, управляла телом и творила на льду то, что Виктор не мог сотворить уже пять лет. Человек, что родился неделю назад, человек без фамилии и семьи, уже стал для Якова новым божественным творением. Оттого Виктор лишь отвернулся. - Сколько ему лет? - задал трогающий его персональный вопрос Виктор. Подросток казался ему совсем юным, на грани с нездоровым малолетством. - Пятнадцать, сказал, что скоро шестнадцать. - Пятнадцать лет!? Теперь такой порог вхождения во взрослый спорт. Понятно, почему его вышвырнули, да и Кацуки Юри показался Виктору уже значительно старшим, чем новорожденный фигурист. - У нас Гран-при России, и мальчик возьмёт все медали. - Ставишь на молодую лошадь? - Виктор обижен, он встаёт из-за стола и уходит. Соревнования на следующей неделе, и если Юра взаправду победит, это будет концом, последним из столпов, на котором Виктор держал крупицы своей самооценки. - Без обид, ты и сам видишь, она прыткая. - И Никифоров видел, видел, что уже уступил ему по всем фронтам. Он даже не совершеннолетний, оттого сладость в его юном теле пленяла всех на катке. Никифоров вернулся домой и пролежал на кровати перед телевизором весь остаток недели. Он думал написать Кацуки Юри, но каждый раз, когда оказывался в ванной, замечал в отражении перекроенную грубыми стежками спину отказывался от этой идеи. Юноша брал его спинную жидкость, чтобы поддерживать свое состояние, и Виктор платил ему за это своим временем. Остаток недели Никифоров до мельчайших подробностей расписывал их время. Ровно в 21:00 воскресенья они должны меняться, и, черт, смотря на фотографию Юрия, он не испытывает ничего, кроме благодатной усталости. Юра и правда имел шансы стать новой звездой спорта. После Никифоров смотрел телевизор и читал новости в сети, он особо не выходил из дома, пока в последний день ему вновь не пришла почта. "Новая порция уже ждет вас", и, бросив все свои однотипные дела, он поехал к тем постаматам. Помещения все такие же убогие со стороны, но очень симпатичные, пугающе красивые внутри. Ящичек 207, новая, чуть меньше коробка, уже без активатора, лишь еда для него и другого его. В момент смены Никифоров любуется на Юру, нет, он уже никогда не сможет конкурировать с пятнадцатилетним. В ином мире это мог быть его ребенок, и с этой мыслью он засыпает.

ЮРА

Юра открывает глаза без особой радости. Расписание, которое составил Никифоров, ужасно! Ему вечно будет доставаться ночь воскресенья. А в понедельник на тренировку, где он и без того лучше всех. Юре нравится производить впечатление, нравится видеть свое отражение в зеркале и принимать комплименты. - Ты великолепен, - шепчет кто-то после тренировки, и Юра улыбается в толпу, нет смысла искать поклонника, все бывшие конкуренты Виктора теперь фанаты Юры. - Спасибо, мы все так хорошо поработали, - Юра хлопает в ладошки и впервые даёт шанс, говорит с парнем уже на улице. - Ты сейчас куда? - И Юра задумался. Куда? На прошлой неделе он работал над своей легендой, сразу же стремился домой, ведь ему нужно ухаживать за больным старым отцом. Отвратительно. Но сегодня у него ведь есть время? - А ты хочешь куда-то позвать? - Юра не переставал улыбаться, но это начинало надоедать. Почему он инстенктивно улыбается всем? Тут же сняв восковую маску, он взглянул на парня и увидел в нем что-то кроме бесконечного интереса. Красивый. Молодой и очень красивый. Оказывается, Юре достаточно только этого, чтобы кивнуть на предложение другого фигуриста зависнуть где-то в его районах. - Напомни, как тебя зовут? - Юра непосредственный. Он с любопытством разглядывает танцпол и пьёт коктейли из бара. Всюду блики и огоньки. Завтра выходной, и Юра будет отсыпаться. - Отабек, - Юра пил впервые и потому улетает очень быстро, оказывается, в жизни Никифорова были и такие радости. Печень старика уже давно пропита, на своей неделе он не только уныло листал фильмы онлайн-кинотеатров, он еще пил, много пил, и после пробуждения Юра лишь с отвращением помыл бокалы из-под его мартини. - А я Юра. - Его новый знакомый красивый и сильный, этого Юрию было достаточно, чтобы на одну ночь увлечься. Отабек очень любопытный персонаж, он пишет музыку для танцев и сам неплохой фигурист, но больше всего Юре в нем нравится его немногословность. Одного взгляда в его сторону было достаточно, чтобы Алтын все понял. - Я помню. - Он кивнул и протянул ему еще бокал. - Тебе можно? - Папа будет не против, - Юра смеётся, конечно, ему смешно, он впервые в жизни в таком месте, и он удовлетворён. Отабек смотрит на него с восхищением и напрашивается в гости. - Не сегодня, извини, - на прощание целует парня в щеку так ненавязчиво, но видит, какой эффект производит. Юра прищуривается и очень старается выйти из машины ровно. Он ведь идеал, а идеал не может упасть в грязь лицом. Эту ночь он ворочается от интереса, какие-то новые чувства тронули его внутренности. Идеал оказался ещё более необыкновенным в своём совершенном теле. Его мышцы не просто железные пружины, они могут хотеть не только прыжков и побед, они, оказывается, могут хотеть и объятий. Юра инстинктивно сжимается, вспоминая ненавязчивую горячую руку на своем колене. Интересно.