Под фальшивым небом Тейвата

      Лиза бессознательно перелистывала страницы книги, которая должна была скрасить ей этот вечер. «Змей и драконы из Токоёкоку», на самом деле, была первой частью крайне любопытной серии, которая досталась Лизе только благодаря щедрости почетного рыцаря, путешественнице, заглянувшей в самые отдаленные края Тейвата, недоступные для обычных библиотекарей. Иногда она искренне сожалела, что уже никогда не сможет отправиться на край света, чтобы получить доступ к сокровенным знаниям. Эта жажда, которая томила ее даже в самые мирные дни, иногда приковывала к кровати, придавливала к земле осознанием, как много она упустила и уже никогда не сможет получить, увидеть или постичь. Будь здесь, в Мондштадте, кто-нибудь сведущий в эмоциональных перипетиях, знающий принцип работы разума, и он бы уже ее давно раскусил. Что уж говорить, мельком заглянувшему генералу махаматре, прекрасно разбирающемуся в сути людей, было достаточно один раз составить ей компанию в распитии чая, чтобы понять, как вязки ее движения, порой пусты глаза и мрачны мысли. Лиза осознавала, в каком состоянии находится. Осознавала — и ничего не могла поделать. Тоска, присущая смертельно больным людям, одолевала со страшной силой. В конце концов, она и была смертельно больно. Вот только виновата была в этом исключительно она сама, ее порочное желание узнать то, что находится под запретом, ее тяга к непостижимому, любопытство, возведенное во грех.       И что же теперь? Она снова вчитывается в строки, которые явно не должны быть доступны для взора жителей Тейвата. Это совершенно точно Запрещенная литература на территории, подвластной семи архонтам, сейчас она снова нарушает треклятый закон мироздания. Лиза захлопнула книгу и в раздражении стянула перчатки, уставившись на проклятие, пока покрывающие ее плоть лишь до запястья. Черное бугристое гниение, обесточивающее кончики пальцев распространялось достаточно медленно, по несколько миллиметров за месяц, однако она знала, что на последних стадиях болезнь будет сжирать ее в сумасшедшем темпе.       Когда-то изящные тонкие пальцы украшали изделия из различных металлов, кольца самых именитых ювелиров отдельно подбирались под каждый наряд. Белые миниатюрные руки, не знавшие физического труда, всегда были для нее еще одним подтверждением превосходства интеллекта над силой мышц. Но теперь взглянуть на них без отвращения, без рефлекторного рвотного позыва было практически невозможно. Сама Лиза, конечно, уже привыкла к этой порочной до омерзения картине, принимала ее как должное, хоть и ненавидела всем сердцем.       Больше всего она ощущала чувство потери от невозможности как раньше познавать мир через прикосновение. Шершавые страницы ветхих пожелтевших книг, за которыми она с таким удовольствием раньше ухаживала. Чувствовать, как пропечатались чернила, как надорван корешок, как скрупулезно трудились над бархатистой обложкой, в которой вязко утопают пальцы.       Раньше ей нравилось отвлекаться на шелковистость перьевых ручек, которыми тогда еще ретивая ученица вела самые неразборчивые конспекты на всем потоке. Лиза перебирала ласковые волокна, порой нежно проводила ими между фалангами, чтобы сфокусироваться на конкретном ощущении. Такая медитативная практика позволяла немного разгрузить напряженную работу мысли, перестроиться, а потом заново рассмотреть ускользающую идею уже с нового угла.       Навсегда зыбкими, почти ложными, почти выдуманными остались для нее воспоминания об искрящейся элементальной энергии, проводником которой по общему правилу являются руки. Глаз Бога она получила уже после кары, посланной на нее небесами, однако тогда проклятие поразило лишь мизинец, а потому ярко осязалось электрическое покалывание, этот стрекот, острота и резкость сотворенных разрядов. Уже тогда меланхоличную ведьму потрясло это ощущение наполненности жизненной силой, ее насыщенность и густота.       Лиза устало взглянула на черноту, приближающую ее к смерти. Надела перчатки, осточертевшие вкрай. Растерянно взглянула на отброшенную книгу, о которой так страстно мечтала и к которой совершенно точно даже притрагиваться ей было нельзя. И резко встала с удобного кресла, идеально подобранного под запросы владелицы. Ей нужно было поговорить с Джинн.       Ведь… времени оставалось все меньше.