Преданная связь

      Особняк Блэков выглядел хмуро и неприветливо. Если в соседних домах ещё горел свет, и через открытые окна доносились звуки телевизора, то стрельчатые окна магического здания взирали тёмными провалами, уверяя, что в узких коридорах царит лишь мёртвая тишина.       В просторной гостиной с покосившимся пианино не осталось и следа усилий миссис Уизли, пытавшейся противостоять запустению дома. Плотные шторы вновь покрылись пылью и подозрительно шевелились, стёкла помутнели, а по всем горизонтальным поверхностям будто пронёсся ураган, перевернувший всё и вся, не тронув лишь громоздкую мебель.       Пара диванов стала временными постелями для Гарри и Рона, а вот Гермионе этой ночью отошло вычурное и даже на вид неудобное кресло, которое она намеревалась подвергнуть трансфигурации, когда бессознательный Гарри, перенесённый внезапно услужливым Кричером, свалился с дивана, схватившись за шрам.       — Я… Драко… Роули! — прошептал он, обливаясь потом и пытаясь отдышаться.       Гермиона подскочила к другу, наложив на него диагностическое. Укрепляющее, которое она влила в его бессознательное тело, сделало своё дело: красное свечение у головы поблёкло, доказывая, что с лёгким сотрясением организм почти справился.       — Гарри, всё в порядке. Ты в безопасности, — как можно мягче сказала она, бросая взгляд на всё ещё бессознательного Рона. — Мы сбежали из кафе и сейчас находимся на площади Гриммо. У тебя было сотрясение. Понимаешь меня?       Прежде чем Антонин, подхватив Роули, аппарировал, он бросил, что Гарри и Рон проснулся лишь к утру, поверив в любую чушь, которую она решит им наплести. Гермиона не хотела плести никакую чушь, но, когда Гарри, осознав себя, сообщил о новом видении, в котором Драко по приказу Волдеморта пытал Роули, прикусила язык и не стала уточнять: пытали ли Долохова, потому что где-то в глубине души ответ уже знала. Пытали.       Гермионе казалось, что она закрыла глаза буквально на минуту, но за окнами уже царил день, Рона и Гарри нигде не было, а её саму кто-то заботливо укрыл тёплым одеялом. Гермиона тяжело выдохнула и потянулась, вспоминая события прошлой ночи. Память была ясной, но всё тело казалось разбитым на тысячу кусочков. Она и не сомневалась, что после перетаскивания Гарри и Рона у неё будут болеть все мышцы, но чтобы настолько…       Несмотря на жаркий август в доме на Гриммо царила осенняя прохлада, и, чтобы не продрогнуть в тёмных коридорах, Гермиона призвала из сумки футболку, джинсы и свитер, с грустью распрощавшись с окончательно испорченным платьем.       Друзья обнаружились на кухне. Вооружившись палочками, они наседали на сжимающегося в углу Кричера, выкручивающего себе уши и готового разрыдаться от мнимого проступка.       — Что вы делаете?! — возмутилась Гермиона, пытаясь вклиниться между парнями и эльфом, но Рон оттащил её назад, сообщив:       — Мы нашли Р.А.Б.а! Это брат Сириуса, Регулус. Бывший Пожиратель. А этот не хочет рассказывать, якобы выполняя последний приказ, — Рон мотнул головой в сторону сжавшегося домовика, сверкающего недобрым взглядом.       Совершенно сбитая с толку Гермиона выслушала о событиях, которые за каких-то пару часов вознесли парней на вершину восторга и низвергли в отчаяние. Оказалось, что один из крестражей Волдеморта — медальон Слизерина, копию которого Гарри с Дамблдором раздобыли в ночь нападения на Хогвартс, всё это время хранился в доме Блэков. Более того, все они держали его в руках, пытаясь открыть во время генеральной уборки пару лет назад. Сириус выкинул бесполезную вещицу, но Кричер, не выдержав обвинений в воровстве, сообщил, что Регулус когда-то поручил уничтожить медальон во что бы то ни стало, поэтому эльф забрал из груды мусора вещь любимого хозяина и всё это время пытался выполнить приказ, наказывая себя за неудачи.       Увы, пользуясь доступом в бывший штаб Ордена, Наземникус Флетчер, и без того имевший не слишком чистую репутацию, за месяц оставил дом пугающе пустым. Пропали даже фигурные ручки и вентили кранов, не говоря о столовой посуде и приборах. Кладовку Кричера скользкий мошенник тоже взломал, забрав памятные вещи, среди которых лежал медальон.       Кричер горел желанием наказать подлого вора, но сделать ничего не мог: без явного приказа хозяина эльфы не могли преследовать или вредить людям.       — Кричер, приказываю тебе найти и доставить сюда Флетчера, — тут же заявил Гарри, и в глазах старого домовика загорелась такая признательность, что Гарри неловко отступил под смешки Рона. Оглянувшись на него, он свёл брови и добавил: — Притащи его сюда и сделай так, чтобы он не смог сбежать. Мы должны выяснить, куда он дел медальон, если он уже успел избавиться от него.       — Наследник неблагодарного сына моей почтенной госпожи разрешает применить силу? — склонил голову эльф, исподлобья осматривая кухню, будто подбирая оружие будущей пытки.       — Эээ… разрешаю, — неловко уронил Гарри, немало удивлённый сговорчивостью домовика.       Пообещав, что всё будет сделано в лучшем виде, Кричер с хлопком исчез.       — Этот эльф меня пугает, — заметил Рон, а когда Гермиона, узнав, что Наземникус не пожалел даже запасы кладовой, призвала из сумочки консервы, добавил тем же оглушённым тоном: — Ты святая, ты в курсе?       — Не говори глупостей, он просто слишком долго был один! — возразила Гермиона, призывая следом походную посуду и котелок. Тратить время и силы на трансфигурацию тарелок и ложек было смешно.       — Говорю же: святая, — шепнул Рон улыбнувшемуся Гарри.       — Между прочим Кричер помог мне перенести вас в гостиную, — заметила Гермиона. — И развеял чучело Дамблдора. Кажется, его оставил тут Грюм.       Парни передёрнулись, видимо, успев познакомиться с защитой Грозного Глаза, установленной против Северуса Снейпа. После гибели Дамблдора хранителями тайны местонахождения особняка стали все знающие адрес на тот момент. Снейп, как бы парадоксально это ни звучало, мог свободно войти в дом, но благодаря чарам косноязычия не мог раскрыть его местоположения кому-либо ещё.       — И всё равно он жуткий, — сказал Рон, посматривая в сторону кладовки старого домовика. — Он пялился на тебя поутру, пока мы обследовали дом.       Гермиона вздрогнула, представив эту картину, но поспешно ответила:       — Ну, он же домовик Блэков, он и раньше следил за “поганной грязнокровкой”, так что всё в порядке.       Гарри, оценив продовольственный запас из сумочки Гермионы, вызвался приготовить фасолевый суп и заметил, что запретил Кричеру оскорблять Гермиону или кого-либо ещё, но особой уверенности в его голосе не прозвучало. Рон, как оказалось, не представлявший, как вскрывать магловские консервы, устроил небольшое шоу с Секо, затем попытался очистить всё тряпкой и наконец сел за стол, наблюдая за попытками Гарри и Гермионы приготовить может и не слишком вкусное, зато сытное блюдо.       Особо расстроенным или нервничающим Рон уже не выглядел, потому что утром в особняк прилетел патронус Артура Уизли, сообщивший, что всё в порядке, и просивший не выходить с ними на связь. Не желая тратить времени, парни принялись за уборку, решив перебраться из тесноватой на троих гостиной в уже известные комнаты. Только матрасы там окончательно отсырели, не реагируя на заклинания просушки, поэтому от них решено было избавиться.       — Если бы этот эльф хотя бы делал вид, что выполняет обязанности… — проворчал Рон, описывая состояние комнат. — На моей подушке всё ещё осталась шерсть твоего кота!       Улыбка Гермионы разом померкла. Мистер Уизли не упоминал Живоглота, и она ничего не знала о питомце, а теперь практически единственном члене семьи.       — Не думаю, что он пропадёт, — заметил Гарри, помешивая булькающий суп, а Рон мигом поправился:       — Да-да, он же как-то нашёл общий язык с Грюмом, которым был Сириусом, да и в Запретном лесу Хагрид его регулярно видел. Если кто и переживёт встречу с Пожирателями, так это твой монстр.       — Живоглот не монстр, — сжала кулаки Гермиона, не понимая, почему Рон до сих пор не мог спокойно реагировать на её кота.       Якобы убийство Коросты на третьем курсе окончательно вбило клин в отношения между её другом и пушистым любимцем, но даже после выяснения, что крысой Рона столько лет был скрывающийся анимаг, Рон продолжал кривиться при виде рыжего кота. Гермиона признавала, что внешне Живоглот был не самым прекрасным созданием, но она любила его за самодостаточность и ум.       — Рон не это имел в виду, — сказал Гарри, — но я тоже не думаю, что твой кот стал лезть бы на рожон, когда Пожиратели прорвали защитный контур. Скорее всего он сбежал к Лавгудам или Диггори. Луна говорила, что не раз видела его гуляющим со своим отцом.       Гермиона постаралась как можно ровнее порезать хлеб, который под стазисом закинула в сумку в последний момент, и запретила себе думать о том, что Глотик мог погибнуть. Однажды на каникулах он напал на собаку, которая как-то забралась к ним на задний двор. Но тогда собака зарычала на Гермиону, и Живоглот скорее защищал её, чем проявлял ненужную агрессию, охраняя территорию. Вряд ли он стал бы искать хозяйку во время случившегося Норе, потому что каким-то образом всегда знал, где найти её и когда прийти. Даже в Хогвартсе он нередко проскальзывал в библиотеку, вопреки всем чарам мадам Пинс, чтобы боднуть лобастой головой ноги Гермионы, напомнив о приближающемся ужине или отбое.       — В общем, наши старые комнаты теперь не слишком пригодны к жизни, и я подумываю поселиться в комнате Сириуса, — перевёл тему Гарри.       — А я Альфреда, — подхватил Рон.       — Они хотя бы поблизости? — спросила Гермиона, уверенная, что им лучше не разделяться в доме, где по коридорам опять летают пикси и завелось Мерлин знает что ещё.       — Через две двери, — кивнул Рон.       — Ты можешь как-то связаться с родителями? — спросил Гарри. — Тут нет сов, но можно выбраться под мантией невидимкой в почтамт или заказать междугородний звонок.       — Заказать что? — удивился Рон, а Гермиона переплела пальцы:       — В этом нет необходимости.       — Если Волдеморт захватил Министерство — вопрос времени, когда он получит информацию о местах жительства всех маглорождённых, — нахмурился Гарри.       — Нет необходимости куда-то звонить или писать, — повторила Гермиона, переводя взгляд с одного друга на другого, и вдохнула побольше воздуха. — Прежде чем приехать в Нору, я стёрла им память. Не всю, — поспешно поправилась она, — только воспоминания обо мне. Они не знают, что у них есть дочь. — Гарри непонимающе моргнул, а Рон нелепо открыл рот. — И прежде чем покинуть дом, они горели желанием путешествовать по миру. Даже я не знаю, куда они направились. Но дом выставлен на продажу. Они не вернутся. Так что наш старый адрес Пожирателям ничего не даст.       — Ты шутишь? — нахмурился Рон. — Ты же в курсе, что они маглы, и ты не сможешь вернуть им память?       — Тебе кажется это шуткой? — похолодела Гермиона.       Повисла неловкая тишина.       Оценив замешательство на лице Рона, Гермиона собрала волю в кулак и ответила: — Я знала, что это необратимо.       — Ты стёрла своим родителям память о себе? — тихо спросил Гарри. — Зачем?       — А что ещё мне было делать? — Гермиона сжала зубы, мечтая, чтобы Гарри не смотрел так… Так… Когда Гермиона призналась в убийстве Пожирателя Гарри был растерян, а сейчас в зелёных глазах плескалось непоколебимое осуждение. — Мои родители даже не в курсе, что в магическом мире началась война, — почему-то сглотнула Гермиона, оправдывая своё решение. — А если узнали бы, то просто запретили бы ехать в Хогвартс, заставив поступить в медицинский. По их мнению, если игнорировать магическую проблему — она магическим образом решится. И они понятия не имеют, что волшебная сказка напоминает оригиналы братьев Гримм, а не современный Дисней.       Ещё в тот момент над ними дамокловым мечом нависла угроза появления Долохова, с которым они разошлись едва ли не полюбовно.       — Дис-что? — не понял Рон. — Ты могла просто задурить им мозги! Конечно, маглы почти никогда не вписываются в наш мир, но твои были вроде ничего.       Гермиона, припомнив встречи её отца с мистером Уизли, скривилась. Артур не уставал прыгать и восхищаться маглами, будто издеваясь, и только мать Гермионы смогла найти общий язык с Молли, конечно, на почве крайне сложных представлений о том, как должен проходить последний месяц каникул Гермионы.       — Изменять кусочек памяти куда сложнее, чем стирать фрагменты подчистую, — ответила Гермиона, уставившись на потемневшую столешницу и припоминая разговор с Тонкс и информацию из книг Снейпа. — Менталистике нужно долго учиться и практиковаться. Ещё многое зависит от взглядов и характеров людей, которым меняют память. Но даже не учитывая, что мои родители без сомнения собирались общаться друг с другом после моего ухода, они рассматривали моё будущее исключительно в магловском мире. И для них я не стала совершеннолетней в семнадцать, и была не в состоянии самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Я не смогла бы объяснить им всю степень нависшей над ними опасности даже за целое лето.       — Это правда насовсем? — прошептал Гарри, теперь смотря куда угодно кроме неё.       Гермиона молча кивнула, и Гарри, позабыв про суп, направился к выходу.       — Дружище? — позвал Рон.       Тот, покачав головой, буквально сбежал из кухни.       — У тебя же с собой есть аптечка? — перевёл взгляд на Гермиону Рон. — Возможно, нам не стоило есть найденные тут сухари, ну, знаешь… Они были с плесенью.

***

      Отдых с ночной бабочкой ничего существенного в желании Антонина возвращаться в поместье Малфоев не изменил. Возможно, Лорд ещё не знал, что Антонин очнулся и, проигнорировав приказ, отправился развлекаться. А может, собирался отыграться на нём в очередной раз уже через пару часов.       Проследив взглядом по выступающим позвонкам на спине бесчувственной Кейтлин, Антонин оделся и спустился вниз, столкнувшись в холле с управляющей. Старой Беатриче было не меньше сотни, но больше двадцати ей не дал бы никто. И выделялась голубоглазая кукла с платиновыми кудряшками среди прочих лишь тем, что носила более-менее закрытую одежду и командовала всем, что движется.       — Моя девочка встанет к вечеру? — спросила она, обмахиваясь веером, в котором, как подозревал Антонин, скрывалась не одна игла с любопытным содержимым.       — Она и так на ногах не держалась, — хмыкнул он.       — Ты мне весь товар попортишь.       — Переживут.       Антонин достал из кармана мантии ещё один мешочек с оплатой на всю ночь и оставил под внимательным взглядом Беатриче на журнальним столике у входа. Ведьма удовлетворённо кивнула подношению и освободила путь.       Получив вслед пожелание возвращаться, Долохов выскользнул за дверь, зажмурившись от серой утренней хмари, которая после полутьмы комнат и коридоров казалась слишком яркой.       Вдохнув утренний воздух, Антонин покатался с пятки на носок, прогоняя некстати напавшую на мышцы судорогу, огляделся в плотном колодце домов и не спеша отправился прочь. За что он любил эти маленькие бордели, отвоевавшие себе целый район, так это за почти семейный уют, если так можно было выразиться о заведениях с развлечениями на любой вкус и кошелёк. Пара вышибал, стороживших выход из крайне тихого в этот час переулка, кивнула Долохову, как старому знакомому.       Поместье Малфоев встретило его куда менее дружелюбно. Тишина неприятно обступила со всех сторон, а мысли неумолимо потекли в сторону кабинета, где по словам встретившего его домовика ждал Лорд. Утро вступило в свои права, но Антонин сомневался, что Волдеморт ранняя пташка. Скорее тот не спал, ожидая, когда провинившиеся, по его мнению, падут ниц, вымаливая прощение.       В кабинете с зашторенными окнами было темно, хоть глаз выколи. Пылающий камин, казалось, облепила потусторонняя тьма, пытаясь сожрать крохи света и тепла. Тёмный Лорд обнаружился за столом, где при свете свечей изучал документы, предоставленные Ноттом и Эйвери. На паре бумаг отчётливо виднелись кровавые отпечатки. Отыскав глазами стол Малфоя, теперь стоявший в углу, Антонин убедился, что его столешница заляпана кровью.       — Мой Лорд? — уверенно обратился Антонин, игнорируя давящий узел в горле, собравшийся от близости Волдеморта. Будто за компанию правую икру свело болью, заставившей перенести вес на левую ногу.       — Ты не торопился, — уронил Лорд, откладывая бумаги. — И проигнорировал мой приказ. И ради чего? — На последних словах бескровные губы дрогнули, выражая презрение.       — Наёмник должен уметь драться и знать, как тратить деньги, — произнёс Антонин, давя инстинктивное желание перейти в боевую стойку и совсем несбыточный порыв облегчить спазм, вытянув ногу.       Лорд едва пошевелил пальцами, и замок на двери щёлкнул словно механизм гильотины. Судя по колебаниям воздуха, на стенах тоже появилось что-то магическое. Скорее всего глушащее. Негоже было будить весь дом из-за пыток одного жителя.       — Но ты не наёмник, — прошелестел Волдеморт, насладившись его хмурым пониманием. — Ты встал под мои знамёна, поклявшись в верности. Чтобы сделать этот мир лучше и получить своё по праву.       — От своей клятвы я не отказываюсь, — мотнул головой Долохов, давно усвоивший, что желания не исполняются сами по себе. — Но сидеть на привязи, как собака, не буду.       Плюнув на субординацию, он присел прямо на стол Лорда, подвинув бумаги и вроде бы незаметно вытянув заболевшую ногу. Антонину хотелось верить, что за этот месяц спазмы мускулатуры его всё же отпустят. Колуэлл вещал что-то про психосоматику, оттягащённую влиянием сразу двух меток, и рекомендовал не нарываться на воздействие магии Тёмного Лорда. Но избежать внимания Волдеморта было немыслимо, а разозлить его, испытав на себе то самое нерекомендуемое воздействие, — проще простого.       — Ты ищешь смерти? — прошипел Лорд, впиваясь пальцами с заострёнными ногтями в подлокотники кресла. Алые глаза со змеиным зрачком полыхали адским пламенем.       Антонин подхватил со стола ювелирное пресс-папье в виде фигурки павлина. Камушки в хвосте тянули на небольшое состояние. Когда-то у него в сейфе лежало очень похожее. Видимо, Малфои не поленились сделать заказ у русских ювелиров.       — Смерть приходит к каждому, — пожал плечами Антонин, возвращая фигурку. — Я хотя бы потрахался напоследок.       Подлокотники кресла Волдеморта треснули.       — Закрепление связи приносит свои бонусы, — процедил он, разглядывая Антонина как раздавленное, но очень крупное насекомое. — Однако….       — Однако связь я не закреплял и не буду, — перебил Антонин, приготовившись к Круцио.              Он не знал, почему решил уточнить момент с соулмейтом. Это даже не сорвалось с языка. Скорее кто-то нашептал ему в уши.       Круцио не последовало.       Антонин поднял глаза, напоровшись на взгляд Волдеморта, который, кажется, перевёл его из разряда насекомых в зверушку покрупнее.       — Ты недоволен выбором судьбы, друг мой? — прищурился Лорд, решив поиграть в друзей.       — Не шибко, — покивал Антонин.       — Многие в твоём кругу завидуют тебе.       Долохов наморщил лоб, потому что завидовать тут было нечему. Альтернативы принятому решению он рассматривать не собирался. Перед глазами некстати всплыло лицо Гермионы, когда она не знала за что хвататься в кафе, и невыносимое одиночество, которым она полыхнула, стоило ему аппарировать с Роули.       Грейнджер неплохо скрасила его дни в Азкабане, но смысла тянуть эту верёвку Антонин не видел. Хотя уже пожалел, что не накинул на ведьму какой-нибудь маячок. В другой раз можно было просто разойтись в разные стороны, не испытывая судьбу.       — Возможно, я не могу узнать личность твоего соула из-за вашей связи, — недовольно произнёс Лорд, наконец заметив главное: — но ты не слишком обрадован подарком судьбы.       — У всех разные представления о прекрасном, — с готовностью подтвердил Антонин, нахмурившись.       Люциус что-то говорил про иммунитет к Висертариуму и прочим помутняющим рассудок зельям, но легилименция лишь помогала проникнуть в разум. Наличие соулмейта этому никак не мешало. Или же Антонин просто отрубился на самой интересной части лекции.       — Твоё представление о прекрасном включает потворство пьянству и похоти? — вскинул брови Лорд. — А её, как я слышал, следование букве закона?       — Не без этого — хмыкнул Антонин, — но я не жажду менять свою жизнь и не требую того же от неё. Хочет задвигать о справедливости — пусть делает это где-то подальше от меня. Тем более она… — “школьница”, хотел было сказать он, но скривился: — мечтает изменить мир к лучшему и прочая хрень. И вообще мне надо в Европу. Творения Олливандера, как кость в горле. Раз Грегорович мёртв, навещу его лавку.       Иногда проще всего было добиться желаемого, нагло потребовав это или поставив перед фактом. Антонин не шибко верил в человеколюбие Лорда, но тот по какой-то причине изобразил, что сменил гнев на милость, и этим стоило пользоваться.       — Я не давал тебе разрешения покинуть страну, — вкрадчиво произнёс Лорд.       — А что мне тут делать? — спросил Антонин. — Поттер затаился. В Министерстве я бесполезен. А раздавать тумаки здешним индивидам можно до посинения. Почти два сырых отряда Роули с Андерсоном слили при штурме. До бала Малфоев все будут носиться с подготовкой, а после ещё пару дней штурмовать совами лавки с антипохмельным. Из уважения к хозяевам останусь на долгожданное мероприятие, а потом уеду на недельку. Нам вроде амнистию обещали, так что с выездом проблем не будет. А на месте уже разберусь.       Зазмеившаяся улыбка Лорда была просто омерзительна.       — Да и мало ли когда артефакт опять выкинет какую-то выходку, — Антонин призвал из наручной кобуры азкабанскую палочку, которая с готовностью выплюнула ему в ладонь жалящую искру.       Конечно, противостоять Лорду он не мог и не собирался, но демонстрация была более чем красноречива. Волдеморт ненадолго задумался, нехотя признал его доводы и, наконец, дал своё царское разрешение посетить почти родные Карпаты.       Но без ласкающего нервы Круцио Антонина, конечно, никто и никуда не отпустил.

***

      Пару дней после захвата власти, у Малфоев царил пьяный кутёж и лизоблюдство. Не хватало проституток, но Нарцисса и без того держалась на чистой силе воли. Буйство Беллы стало приносить плоды: одну из вечеринок она разогнала с присущим Блэкам темпераментом и всего одним трупом: бедняга не пережил фамильную пытку жидким серебром. Рудольфус в тот момент как раз покидал поместье, и соваться под горячую руку леди Лестрейндж не решился никто.       В целом Руди не торопился возвращаться в родные пенаты. Возможно, из-за жены, которая вилась вокруг Тёмного Лорда так, как не увивались шлюхи Лютного за последним кнаттом. Нарцисса смогла отвлечь сестру только подготовкой наряда, заранее содрогаясь от эпатажного выбора.       Антонина же всё это волновало мало. Новости он узнавал украдкой за обеденным столом или по обмолвкам Драко, посещавщего тренировки теперь в паре с младшим Ноттом, отец которого почти всё время проводил в кабинете, где накурено было так, что из-под дверей дымило.       Давление магии в поместье с каждым днём становилось плотнее, поэтому Антонин всё чаще проводил дни, принимая солнечные ванны в саду или забравшись в ветви плакучей ивы, когда нехарактерная для августа жара грозила солнечным ударом. Местечко на пляже, облюбованное для тренировок, пришлось оставить из-за чистки пруда, но и каменистый берег был неплох.              Сегодня Антонин тоже отдыхал под раскидистым деревом вместе с Рудольфусом. Наплевав на трансфигурацию, они устроились прямо на траве, обсуждая грядущую поездку на материк. Лестрейндж был в восторге от предполагаемого маршрута и требовал привезти ему целый список зелий, которые не мог выписать с курьером из-за специфики состава. Да и чтобы связаться с подпольным зельеваром в Хорватии проще было приехать лично и простучать защиту в старое поместье, чем гонять тушки невозвращавшихся птиц в один конец.       Ну и британцев и французов старый алхимик не жаловал, следуя заветам предков. Что-то можно было сварить самому, но опять же: всё упиралось в ингредиенты.       — Какая тебе разница сколько там камней, — отмахнулся Руди, опираясь спиной на ствол.       — Я не жеребёнок, — скривился Антонин, припоминая единственное создание, способное резво тягать больше собственного веса, — конь, осёл… А к чёрту, — махнул он рукой.       Рудольфус заинтересованно вскинул брови, но объяснить тонкости имени “конька горбунка” Антонин не смог бы и на пьяную голову.       — Шкатулка весит всего ничего, — увещевал Лестрейндж, выставляя в оплату алхимику камни и самородки из коллекции рода. Естественно, везти подобный сейф полагалось со всеми предосторожностями. И чары веса на крохотной табакерке сбоили от любого чиха. Руди предлагал переносить шкатулку без них, но Антонина не прельщало таскать на груди тридцать килограмм драгоценностей и минералов.       В то, что вещица будет весить меньше, веры было мало.       — Они с Роули выследили дружков Поттера, — донёсся мрачный голос Драко.       — И вернулись ни с чем, — протянул Тео. — Сам видел, к чему это привело.       Рудольфус повернул голову и, достав палочку, заставил барьер вокруг них чуть измениться. Отгораживаться фамильными чарами на территории гостеприимных хозяев считалось дурным тоном. Хотя так делали все. Разве что перед явным представителем Малфоев выставлять подобное было глупо. Антонин, рассмотрев плетение с отвлечением внимания, набросил ещё пару маскирующих до того, как чужие чары обнаружения пронеслись по коже, и прислушался.       — Как тебе сын Александра? — спросил Руди, возвращаясь к свитку и явно подумывая, что ещё можно ввезти маленькой контрабандой.       — Неплох, — заключил Антонин.       В няньки он не нанимался, но боевую двойку из Малфоя и Нотта лепить было одно удовольствие. Там где Драко принимался плести эффективные, но времязатратные чары, голову включал Теодор, поднимая щиты или паля по площади с такой силой, что волосы дыбом вставали.       Однако между собой слизеринцы собачились так, что уши сворачивались. В первом же бою друг с другом взмыленная парочка, стоявшая на одном упрямстве, пошла в рукопашную. Нотт в отличие от Малфоя предубеждениями к кулачному бою не страдал. Возможно, из-за воспитания отца. Леди Нотт покинула мир слишком рано, и после Александр не стремился связывать себя узами брака.       Хотя с зимы Нотт был обручён с дочерью Флинта. Внезапное поветрие браков постигло треть Внутреннего круга, невзирая на положение семьи и желания или заслуги её членов. В родах Нотта и Мэдроуза уже были наследники, Яксли размножаться не собирался вовсе, а Кэрроу и Паркинсон, по слухам, не могли. Лестрейнджам должен был наследовать ребёнок Рабастана, но заделал ли он его и занимался ли этим вообще никто не спрашивал. Потому что сор из избы выносить было не принято, а Тёмный Лорд именно этого и требовал.       Его озабоченность размножением магов в последнюю встречу коснулась и Антонина, но его снова спасло наличие соулмейта, дети от которого, по мнению Волдеморта, должны были унаследовать лучшее. Долохов даже комментировать не стал этот бред, выгибаясь от очередной пытки на чёртовом ковре.       — Ещё плакучая горечавка! — вспомнил Руди.       — Как я тебе её повезу? — хмуро бросил Тони, повернув голову в его сторону. — Ей болотную воду надо, стоячую и не под стазисом.       — Засушенную? — вздохнул Рудольфус и под кивок Антонина внёс поправку.       — Интересно ведь, что произошло, — сказал Драко. — Думаешь, память им Грейнджер чистила?       Теодор ничего не ответил. Шуршание гальки стало громче, а после кто-то запустил один из камешков по воде. С порывом ветра меж хлёстких ветвей промелькнули два силуэта, теперь не выглядевшие заклятыми врагами.       — Что теперь будет с грязнокровками? — спросил Драко, призывая с земли ещё один камень и взвешивая его на ладони.       — Будут изымать из семей в раннем возрасте, — равнодушно ответил Тео. — Если вырастут в нашей среде и будут скрещиваться между собой, то к третьему поколению от них будет толк.       Антонин вопросительно взглянул на друга, но тот непонимающе пожал плечами. Идея была не нова, но обречена на провал. И Лорд был более чем категоричен, объявляя об очищении генофонда, а не о многолетней селекции.       — А с теми, кто уже вырос? — не унимался Драко, видимо, полагая, что отец Тео рассказывал о ему делах больше Люциуса. Или просто больше знал.       Теодор помариновал Драко какое-то время, прежде чем ответить:       — Проще избавиться. Забудь Грейнджер.       — Я не…       — Не будь идиотом. Её найдут и убьют.       Теперь Рудольфус заинтересовано взглянул на Антонина. Долохов в принципе был согласен с мнением Нотта, но поморщился. Тон Теодора оказался неожиданно холодным и бескомпромиссным, до боли напоминающим речь Тёмного Лорда. Драко тоже вскинулся, реагируя на знакомые нотки. Приказ пытать Роули из-за неудачи в кафе ни к чему хорошему Малфоя не привёл. Антонин полагал, что Драко стоит освоить немагические пытки, потому что наблюдать за ними Лорд полюбил, “варварские” методы в подобном уважал, а от второго непростительного головушку юному Малфою клинило совсем, как у тётки. По крайней мере пару дней он выглядел не лучше приголубленного Торфинна. И стал куда порывистее на тренировках, предпочитая бросаться под знакомое проклятье, чтобы быстрее добраться до соперника.       — Что у тебя с Паркинсон? — сбил воинственный настрой Малфоя Нотт, тоже отправляя камень по воде.       — Ничего. Её семье нужно влияние.       — А тебе соулмейт, — усмехнулся Теодор. — Только она затыкает рты всем, кто рискнёт открыть их в твою сторону. И именно ей ты обязан добрым десятком приглашений этим летом.       Драко сжал кулаки и промолчал.       — На сотню магов приходится пара соулов, — продолжил Теодор. — Твои родители, Кроули, Аткинсы и Долохов. На этот век уже много.       — Заметь, ты в единственном числе, — хмыкнул Руди, что-то помечая в свитке.       — Я найду её, — упрямо произнёс Драко.       Принимая в расчёт статистику, желания сына Люциуса были очень спорны.       С большей вероятностью Малфой встретил бы соула заграницей, но дорога туда была закрыта теперь всем наследникам: поступление в Хогвартс пока в тесном кругу объявили обязательным. Программы обучения планировали пересмотреть уже к началу этого года, и Снейп плевался в гостиной, комментируя подобные фантазии так, что всем недалёким стала понятная гениальность затеи. Но возражать во время собрания Лорду никто не решился. Понимали, что бесполезно.       — Найдёшь, — любезно поддержал надежды Драко Теодор. — Когда свиньи полетят.       — Замолчи.       — Я говорил, что не стоит зацикливаться. Ни на Грейнджер, ни на соуле. Долохову вон вообще плевать.       — Мой соулмейт обязан появиться! — отрезал Драко.       — Никому он и ничего не обязан, — вновь приморозил его Теодор. — И палочку убери. Тебя послушать, так соулмейт все проблемы решит. Налеги на окклюменцию или пей успокоительное, жить сразу станет проще.       — А ему плевать на соулмейта, представляешь? — невпопад спросил Драко до того оскорблённым тоном, будто смертельную обиду нанесли ему. — И ночует он в публичных домах. Тётя сказала, даже маглами не брезгует.        Уточнять о ком идёт речь не требовалось. Антонин закатил глаза, а Рудольфус устало потёр переносицу: Белла не переставала и ему капать на мозги на тему лучшего друга. К чести Руди, доставать Антонина он не собирался, принимая его решения и лишь подкалывая по доброте душевной.       — Завидуй молча, — усмехнулся Нотт, и раздался всплеск, будто кто-то прошлёпал ногами по воде.       Послышалось невнятное ворчание, потом плеск повторился.       — Я могу понять твоё недовольство, — протянул Нотт, — но ты не думал, что его соул просто оказалась шлюхой?       — Такого я ещё не слышал, — прокомментировал Руди, до сих пор участвующий в споре с прочими знакомыми насчёт личности Грейнджер. — Но ты сам виноват.       Под скорее сочувствующим, чем ехидным взглядом друга Антонин помрачнел и поднялся с травы. Перемыванию его костей был предел. А внимание к его соулу уже конкретно достало.       — Но… — замялся Драко.       — Вот и подумай, — отрезал Тео. — Соулы подходят друг другу во всём. А он ни одной юбки не пропускает. Может и на балу кого-нибудь трахнет.       — Тебя, например! — крикнул Антонин, убрав заглушающее.       Парочка у пруда подпрыгнула и ломанулась по мелководью к кустам, натурально сверкая пятками. Руди, до того державшийся, взглянул на его злобную морду и заржал. Две пары ботинок с зелёными и серыми носками осуждающе стояли на каменном берегу.       — Свет аристократии, мать вашу, — сплюнул Антонин, набрасывая отложенные чары чесотки на ботинки, пока за ними не явился домовик Малфоев. На грядущей тренировке парочку чистокровных задниц ждал натуральный ад.

***

      Сон Гермионы с самого начала показался ей очень странным. Она блуждала во тьме, где эхо множило её шаги и чей-то шёпот. После к звукам добавились шорохи, затем скрипы, и, наконец, стоны.       Тьма чуть отступила, и Гермиона без особого удивления увидела женское тело на четвереньках, к которому сзади пристроился мужчина, равномерно работая бёдрами.       От картины Гермиону бросило в жар, но тьма вновь скрыла часть деталей, давая рассмотреть лишь чёрные кудрявые волосы женщины, уткнувшейся лицом в золотую подушку, и её напряжённую спину, покрытую капельками пота.       С очередным толчком с губ женщины сорвался задушенный, но громкий стон, заставивший Гермиону неловко переступить с ноги на ногу. Мужская ладонь, прошлась по спине к шее партнёрши, сжав у основания, а после скользнула на затылок и, одним движением руки собрав кудрявые пряди в хвост, потянула на себя, заставив женщину запрокинуть голову. Покрасневшее лицо исказилось в гримасе боли и удовольствия, рот приоткрылся, а стоны начали напоминать хныканье.       — Я… Сейчас… Ах! — воскликнула она, и Гермиона открыла глаза на кровати, нелепо моргая в потолок.       Сердце стучало где-то в ушах, тёплое одеяло давило приятной тяжестью, а вот между ног всё тянуло от невыносимого желания.       Гермиона почти скользнула рукой в пижамные штаны, когда метку на груди затопило чужое удовольствие, и в голове сложилась крайне абсурдная картинка. Во сне она не уделяла особого внимания телу мужчины из-за настойчивого тумана, но по комплекции оно походило на Долохова.       Конечно, это не имело ничего общего с медитацией, но если Гарри мог видеть глазами Волдеморта во сне, то почему бы связи соулмейтов не иметь столь разнообразных форм проявления?       Немного сведя ноги и убедившись, что возбуждение и не думает её покидать, Гермиона резко откинула одеяло и направилась в душ, предпочитая перестраховаться от ненужных действий. Если Антонин и правда занимался с кем-то сексом, Гермиона не собиралась сообщать ему, что занималась чем-то подобным сразу после.       Смыв с себя липкие ошмётки странного сна, Гермиона вернулась в комнату, подивившись тому, что в кои-то веки проспала, и спустилась на кухню, где позавтракала в полном одиночестве. Обижаться на то, что никто не стал будить её или ждать, она не стала.       Атмосфера в доме на площади Гриммо давно отдавала нездоровым напряжением. И дело было не в появившихся за окнами наблюдателях в чёрных мантиях, курсирующих между домами одиннадцать и тринадцать.       Кричер, отправленный на поиски Наземникуса, вопреки предположениям вернулся лишь через три дня. К тому времени в дом заглянул Люпин, предложивший свою помощь в выполнении задания Дамблдора. Сперва они все обрадовались появлению бывшего профессора, но Гарри решил не говорить Ремусу о крестражах, а когда тот заявил, что бросил беременную Тонкс и считает их свадьбу ошибкой, Гарри сорвался.       Он высказал всё, что думает о родителях, бросающих своих детей, припомнил дружбу Джеймса и смерть Сириуса, а под конец обозвал Люпина трусом. Люпин же швырнул его в стену и сбежал из особняка.       Гермиона мысленно оправдывала действия Ремуса близостью полнолуния, но всё спотыкалось о взвешенное решение бросить жену и ещё не рождённого ребёнка. К тому же на свадьбе Билла и Флёр Нимфадора светилась от счастья и уж точно не собиралась бросать ребёнка, даже родись он оборотнем-полукровкой.       Гермиона с Роном пытались поговорить с Гарри сразу после некрасивой ссоры, но тот сорвался уже на Гермиону, заявив, что не ей беспокоиться о семейных ценностях. Оправдываться она посчитала излишним.       Возможно, в её действиях было нечто общее с решениями Люпина, но родители Гермионы в отличие от семьи Тонкс были абсолютно беззащитны перед волшебниками. И прочих родственников магов у них не было.       Обстановку тогда немного разрядил появившийся Кричер, дерущийся с Наземникусом. Под угрозами и после пары ударов сковородой от Кричера Наземникус сознался, что медальон забрала польстившаяся на украшение Амбридж. Раздраконенный Гарри почти приказал Гермионе стереть мошеннику память, а после сообщил, что они будут наблюдать за переулком, используемым служащими Министерства, отследят розовую жабу и заберут крестраж.       И с тех пор Гарри почти не разговаривал с Гермионой.       Кричер же после обещания уничтожить медальон, исполнив последнюю волю Регулуса, наоборот, проявлял недюжее дружелюбие и поражал всех проснувшейся тягой к уборке и кулинарным подвигам.       Съев пару фаршированных блинчиков, Гермиона отправилась на поиски друзей, чтобы рассказать про ещё одно, как ей казалось, чрезвычайно полезное заклинание, вычитанное в книгах Дамблдора этой ночью. Под мантией-невидимкой они все вместе больше не помещались, поэтому подстраховаться чарами скрытности было нелишним.       Гарри нигде не было, и Гермиона, захватив фолиант "Чарование с выдумкой", спустилась в гостиную, где Рон в кресле у камина вносил очередные правки в карту Министерства, которую вызвался рисовать по памяти. Отец нередко брал его и Перси с собой на работу, когда им становилось скучно на каникулах. Фреду и Джорджу путь в Министерство был заказан после визжащей дымовой бомбы, подкинутой в отдел Происшествий и Катастроф.       — Эти опять маячат под окнами, — скривился Рон, — но я никого не узнал.       Гермиона выглянула за плотные шторы, всматриваясь в сменившихся с ночи наблюдателей. Один из магов был уже седым, а вот второй едва ли старше Гарри или Рона.       — Может, они пользуются Оборотным? — задумалась она.       — Зачем? — спросил Гарри, входя в комнату — У Лорда в подчинении десятки, если не сотни людей. Они же теперь официальная власть и всё-такое. Удивительно, что у нас под окнами не дежурит Малфой.       — Это-то как раз понятно, — хмыкнул Рон, откладывая карандаш и потягиваясь. — Его отец, наверняка, загребает жар в Министерстве, готовя сыночку тёплое место.       — Думаю, Драко скорее отправится в Хогвартс, — заметила Гермиона, — но давайте не будем об этом. Гарри, ты уверен, что хочешь подслушать их разговоры под мантией невидимкой? Не факт, что они вообще обсуждают что-то полезное. Это большой риск.       — Гермиона, послушать тебя, так всё большой риск, — не дал ответить ему Рон. — Нам так или иначе придётся столкнуться с Пожирателями. Но в этот раз мы будем готовы. И вообще я хочу поквитаться с Долоховым. Надеюсь он появится здесь, как Роули в среду.       — Пока они не знают, что мы скрывается в этом доме, а значит и привлекать внимания не стоит, — возразила Гермиона, не в восторге от идеи засидевшихся в доме друзей. — И почему ты так зациклился на Долохове?       Рон в отличие от Гарри крайне болезненно воспринял поражение в кафе. И с тех пор похвально налёг на тренировки. Пока Гермиона в одиночестве практиковала невербальные оглушающие и маскирующие, Гарри с Роном устраивали в пустующем зале настоящие дуэли.       — Он убил моих дядей, — нахмурился Рон.       — Кроме него там было ещё четверо Пожирателей, — припомнила Гермиона, пожалуй, единственную статью, проливающую свет на действия Долохова в магической Британии.       — Но двое из них мертвы, а двое не были опознаны, — возразил Рон. — И вообще… Я могу с ним справиться. Ему просто повезло!       Гермиона прикрыла глаза и глубоко вздохнула.       — Тебе с ним не справиться, — ответил за Гермиону подошедший к окну Гарри, но, к сожалению, свёл всё к шутке: — Если, конечно, ты не наденешь шикарное платье. Но не думаю, что ты в его вкусе.       Смешок Гарри чуть разрядил атмосферу, и Гермиона тоже дёрнула уголком губ. Рон наконец поделился информацией о Долохове, полученной от Тонкс. Ничего конкретного там не было, но нездоровая любовь к женщинам числилась в первых пунктах.       — Я справлюсь, — упрямо заявил Рон, игнорируя скептический взгляд Гермионы.       — Рон, я был там, помнишь? — спросил Гарри. — Ты уступаешь ему в реакции, силе и …       — Да, я хуже него! — внезапно подскочил Рон. Пенал с пишущими принадлежностями полетел на пол, рассыпав содержимое по ковру. — В реакции, силе, знаниях и Мерлин знает в чём ещё! Но я не прошу себе, если Гермиона вновь столкнётся с ним один на один!       Гермиона вскинула бровь, благоразумно умолчав, что с Долоховым ей определённо ничего не грозит. Так и подмывало сообщить о метке, но обстоятельства складывались крайне неудачные.       — Ну, — Рон бросил какой-то отчаянный взгляд на Гермиону, сжал кулаки и всё-таки вернулся в кресло, — ещё у меня была тётя Розамунд. Фабиан и Гидеон пытались отомстить Долохову, потому что он с дружками изнасиловал и убил её.       Гермиона моргнула, не сразу поняв смысл слов. Антонин был Пожирателем Смерти, убийцей и, как показали недавние события, вором, хотя он утверждал обратное, но на насильника не походил. Гермиона вспомнила его заинтересованные взгляды, адресованные её телу, смутилась и обнаружила явное несоответствие. Во время их первой встречи было не похоже, что ему была противна мысль о связи с грязнокровкой. Но почему-то он не стал закреплять их связь, почти сразу отправившись к проститутке.       А уж после встречи в кафе, Гермиона уверилась, что Долохов не мог быть обделён женским вниманием. Ему просто не было смысла насиловать женщин. Они наверняка сами вешались ему на шею.       Такая вполне могла выдержать повисшую на ней ведьму. А может и не одну.       Мысленно дав себе пощёчину от совсем ненужных ассоциаций, Гермиона вспомнила, что в деле о насилии многое зависело от психологии преступника. Спустя всего пару встреч она не могла сказать, что знает Антонина, но о подобном преступлении всё равно написали бы в Пророке? По крайней мере, когда Долохова отправляли в Азкабан.       Озвучив последнюю мысль, Гермиона уставилась на отводящего глаза Рона.       — Розамунд была маглорождённой, — тихо произнёс он. — Её тело нашли в красном квартале Лютного. И особо расследовать не стали. Даже если какой-то жулик видел её там с Долоховым.       — Жулик мог и соврать, — скрестила руки Гермиона, прижимая к груди книгу Дамблдора. — Вспомни Наземникуса.       — Зачем бы ему врать? — напрягся Рон. — Да, авроры замяли это дело, сказав, что она сама пошла устраиваться в “Шипастую розу”, но ей не было смысла идти туда. Она помогала в общественной совятне, а после свадьбы стала бы леди Прюэтт. Дед дал своё согласие.       — Я просто говорю, что даже если Долохов видел её последней, — уточнила Гермиона. — Нет доказательств, что он изнасиловал и убил её.       — Ты что его защищаешь?! — вновь подскочил Рон.       — Нет, я… — осознала оплошность Гермиона.       — А выглядит именно так, — напряжённо добавил Гарри, наконец, задёрнув шторы. Даже если наблюдатели не видели сам дом, их мельтешение за окном изрядно утомляло.       — Нет, просто… Это же может быть как с Сириусом! — заявила Гермиона, хотя было понятно, что ничего хорошего из этого уже не выйдет. — Послушайте. Рон, ты сам сказал, что Долохов был частым гостем в том районе, а дело замяли. Если это было незадолго до первой магической, то Грюм использовал бы любой шанс, чтобы посадить Пожирателя. А значит доказательств не было.       — Гермиона, ты меня вообще слушала?! — уже закричал Рон. — Мои дяди пытались отомстить, и Долохов с приятелями убили и их!       — Но ведь… — она по очереди посмотрела на друзей, а после, опустив руки, вздохнула. — Простите. Он просто не показался мне таким уж плохим.       — Таким уж плохим? — нехорошо прищурился Рон, разом напомнив Джинни. — Ты сражалась с ним от силы пять минут, что вообще можно узнать о человеке за это время?       — По-крайней мере, он не швырялся Авадами, — без особого рвения уточнила Гермиона.       — Не потому ли, что планировал развлечься с тобой после? — возразил Рон мерзким тоном.       Фантазия разом воскресила сцену из сна, дорисовав мужчине знакомых шрамов и татуировок, но чёрные кудри женщины вдруг разом посветлели и распушились.       — Прости, но этого мы уже не узнаем! — швырнула книжку с заклинаниями на стол Гермиона и выскочила из гостиной, будто за ней гналась стая пикси.       Лицо просто пылало, а между ног вновь потеплело от неутолённого желания. И это было совершенно и абсолютно точно ненормально.