Преданная связь

      Антонин не был примерным заключённым, но не слишком понимал, почему удостоился чести аудиенции у главы стражи. Он уже почти не собачился с аврорами, да и тех же дементоров не докапывал, хотя с ними было не так хреново.       Слова Люциуса, которые он когда-то принял за не самую лучшую шутку, оказались пророческими. Рядом с душеедами оголодавшая сколопендра в руке с меткой соула покорно поджимала лапки и недовольно шипела, забившись куда-то внутрь. После правда бесилась раза в три сильнее, но твари сузили свой круг почёта за окном, а потому воздействие на душу и всё с ней связанное стало почти регулярным. Ещё немного справляться с ощущением содрогающейся пружины помогала окклюменция, но медитировать дни напролёт Тони не мог.       Поэтому Антонин физически изматывал себя и до крови разжёвывал язык, лишь бы не полезть на стенку к Люциусу, требуя информации, которая никак не могла помочь ему сейчас. В виду его посмирневшего поведения, а порой и полного безразличия к охране, походы в карцер прекратились. И вызов к Аркеру стал своеобразной заменой.       Путь до кабинета был неблизким, и Антонин наслаждался неспешной прогулкой, получив всего два тычка дубинкой за излишнюю медлительность. Мягкий стул не был рассчитан на прием заключенных, но удар под дых и цепи, обвившие тело плотным коконом, компенсировали провал безопасности.       Как только авроры покинули кабинет, Флимонт смерил Тони тяжёлым взглядом, едва оторвавшись от бумаг, взмахнул рукой, накладывая странную связку чар, и произнёс:       — Если хочешь походить, я тебя не держу. Просто помолчи, пока я не закончу.       Замки на кандалах обижено звякнули, раскрывшись, и Антонин, заинтригованный внезапной щедростью, поспешил воспользоваться предложением, осматривая не такой уж богатый кабинет. Затёртые ковры и гобелены защищали от холода, пара шкафов хранила ветхие документы едва ли не с постройки Азкабана, а единственный пейзаж изображал тюрьму с высоты птичьего полёта и был, кажется, совершенно немагическим…       — Я знаю, что с тобой можно договориться, — бросил ему в спину Флимонт, закончив с делами. — Операция по вашему освобождению дело не близкое. И хотя часть дементоров вышла из-под контроля Министерства, аврорат работает в штатном режиме.       Антонин скосил на него взгляд и покатал во рту слюну с металлическим привкусом. Это Люциус умудрялся плести политические интриги даже находясь за решёткой. Долохов подобной хернёй не загонялся и, честно говоря, сейчас ему было откровенно не до того.       — Среди моих ребят ходит слух, что ты не знаешь, кто твой соул, — вновь заметил Флимонт, когда понял, что ответа или вопросов не последует. — Но если бы ты этого не знал, то давно повесился бы, — вкрадчиво добавил он. — Даже местное тряпьё твой скелет выдержит.       Антонин раздражённо дёрнул плечом и поигрался с идеей вновь уйти в несознанку, но интуиция молчала, а Аркер, при всей своей хитрожопости, Люциусу не уступал и на двух стульях усидеть бы смог.       — Что тебе надо? — спросил Тони.       Флимонт вместо ответа принялся закатывать рукав. Левый. Из-под форменной серой рубашки показалась метка Тёмного Лорда. Непривычно яркая, будто её потревожили с час назад срочным вызовом.       — С вступлением, — оскалился Антонин.       — Польщён, — скривился Флимонт. — Знаешь, что это?       Из ящика на стол вылетел ряд светящихся флаконов с золотистым зельем.       — Траванувшись Феликсом, миг свободы я конечно приближу, — протянул Антонин, воображая нелепые идеи побега. — Но изобрести противоядие вряд ли успею.       — Это, — повёл рукой Флимонт, — так называемый Солнечный эликсир. Рецепт из записей Экриздиса, доработанный зельеварами под нужды разных слоёв населения. В разбавленном виде нивелирует воздействие тварей за окном без особых последствий. В Мунго бы передрались за рецепт, способный поставить на ноги любого волшебника за пару глотков, но ингредиенты уж больно мерзкие.       — И что, аврорам выдают его вместо киселя по утру?       — Обойдутся, — отмахнулся Флимонт. — Леди Малфой переживает о тебе достаточно, чтобы посодействовать и связаться с каким-то ушлым мастером. Дозировка явно с повышенной концентрацией, так что твоё дело: принимать или нет. Читай.       К Антонину спланировало запечатанное письмо, подписанное витиеватым почерком. Почерка Нарциссы Тони не знал, но якобы леди Малфой выражала надежду, что он не закончит свою жизнь по соседству с её супругом, подвергнув последнего ненужным переживаниям.       Обычно, Нарцисса позволяла себе отступление от этикета в случае крайнего раздражения. А пренебрежение со стороны соулмейта и молчанка Тони, видимо, стали для бывшей Блэк красной тряпкой.       Последнее предложение о том, какой он идиот, раз не додумался просить у неё помощи через Люциуса, Тони хотел перечитать, подозревая, что написать Нарцисса хотела что-то другое, но пергамент вспыхнул зелёным пламенем, подтверждая, что послание получено и прочитано адресатом.       — Я что-то не улавливаю, — стряхнул пепел Долохов. — Давно ты занимаешься благотворительностью?       — Дай клятву, что прикончишь как можно больше ублюдков во время побега, и зелье окажется в твоей камере, невзирая на протокол.       — Сдалась мне эта бурда, — хмыкнул Тони.       Метка на правой руке, и без того нывшая уже неделю, ощутимо кольнула, а пальцы скрутило судорогой. Антонин спокойно размял руку, и внимательно следившему за ним Флимонту пришлось искать другие аргументы.       — Азкабан глушит магические обязательства, но твой соул должен чувствовать себя более чем паршиво…       — Или она сидит на этом чудесном зелье, не избегая радостей жизни, — перебил его Долохов. Верить Аркеру насчёт зелья у него резона тоже не было. Грейнджер выглядела не лучшим образом, но и не так, чтобы вызвать беспокойство окружающих. Да и где бы она могла раздобыть зелье оставалось под вопросом.       — Любая здравомыслящая ведьма подала бы запрос на встречу, — вдруг усмехнулся Флимонт. — А значит она просто не может покинуть какую-то территорию. И найти её придётся тебе.       — Как только, так сразу, — оскалился Тони.       — Но за стенами Азкабана связь заработает для тебя в полной мере, и ты свалишься в судорогах, что не слишком поможет покинуть остров, ведь трансгрессия здесь невозможна.       Улыбка Тони померкла. Это было вполне вероятно. Если Азкабан глушил магические обязательства узников, то Хогвартс вносил своего рода помехи, подпитывая юных волшебников и не давая им скатиться в позорное истощение. Если посмотреть со стороны, ему и Грейнджер чертовски повезло.       По всей видимости, ведьма не испытывала каких-то особых неудобств в школе. Но вернувшись в магловский мир ей должно было стать по-настоящему хреново. Долохов не представлял, до какой стадии они дотянули, но если за пределом Азкабана его ждал продолжительный Круциатус, стоило его просто пережить и уговорить связь немного потерпеть. В прошлый побег их вытаскивали, левитируя или трансфигурируя ослабшие тела для скорейшего продвижения. Поэтому Тони мог оказать содействие коллегам изнутри и положиться на Лестрейнджей после. Белла наверняка спит и видит, как разрушит эти стены.       Аркер, пронаблюдав смену эмоций, озадаченно нахмурился.       — Что ты хочешь? — спросил он напрямую.       Долохов пробуравил взглядом его метку, которую нельзя было подделать никакой магией, прикинул, мелькал ли при прошлом побеге один рыжий хвост, и взглянул исподлобья:       — Мне нужна палочка. Моя. — Если Флимонт не врал насчёт содействия и хотел с его помощью уменьшить поголовье заключённых, Тони был вправе требовать законную компенсацию. Однако маг, который мог зайти в хранилище, как к себе домой, на его простенькую просьбу покачал головой. Пришлось раскрыть пару карт: — Ваши Британские мне не подходят. Разве что старые. А при побеге церемониться будет некогда.       Какое-то время они поиграли в гляделки.       — В клятве будет пункт, что в ближайшие полгода ты не будешь инициировать побег самостоятельно.       Тони согласно кивнул и растянул губы в дурной улыбке.

***

      Объявление о возвращении походов в Хогсмид вывесили ранним утром понедельника, видимо, чтобы не дать юным волшебникам окончательно скатиться в уныние. Студенты засиделись в замке, но раскисшая дорога в деревню никак не хотела приходить в приемлемый вид, позволяя передвигаться разве что на мётлах.       — Пойдёте? — спросил Гарри друзей, увидев приписку о дополнительных занятиях в апреле для сдающих экзамен на трансгрессию к концу года.       — Конечно, — кивнула Гермиона, в крови которой гуляла новая порция золотого зелья, делающего жизнь вполне сносной. Снейп предупреждал, что у неё может развиться интоксикация, но пока приём очищающего не требовался. — Практика в Большом зале и практика на свежем воздухе совершенно разные вещи.       Рон тяжело вздохнул. Он, конечно, предпочёл бы пару часов погулять по деревне или посидеть в Трёх мётлах, но понимал, что лишней практики в его случае не бывает.       — Мы всё равно успеем заглянуть в "Сладкое королевство" или "Дэрвиш и Бэнгз", — заметил Гарри, пытаясь ободрить друга.       — Мы с Лавандой точно пойдём к Паддифут, — не слишком радостно сообщил тот. — Ненавижу розовый.       — Почему бы тебе просто не сказать ей об этом? — спросила Гермиона, искренне не понимавшая проблему. Лаванда была немного без ума от Рона и согласилась бы даже на прогулку в Визжащую хижину.       — Я обещал ей свидание, — нехотя поделился Рон, бросая на неё виноватый взгляд.       Этого Гермиона тоже не понимала. Рон периодически ныл от настойчивости Браун, но бросать её, кажется, не собирался. Возможно, тут играла какая-то договорённость семей, но Гермиона совершенно точно не хотела об этом знать.       — Ух ты! Наконец-то! — воскликнула Джинни, протиснувшись между ними. — Слушайте все! На выходных поход в Хогсмид!       Неспешно выползающие из спален студенты одобрительно загудели.       — Они могли сообщить о дополнительных занятиях пораньше, — заметила Гермиона, доставая планировщик. — Неделя — это не так много, и у кого-то могли быть планы.       — Посидеть в библиотеке ты всегда успеешь, — ответила ей Джинни и, хлопнув себя по лбу, побежала обратно в спальню.       Гарри проводил девушку оленьим взглядом, и Гермиона не выдержала:       — Господи, да пригласи ты её на свидание!       — Эээ… — замешкался Гарри.       — Я против, — вставил Рон.       — Тебя не спрашивают, — скривилась Гермиона, которой слегка надоели пуританские замашки Рона, довольного, что Джинни не спешит заводить нового парня.       — Она моя сестра!       — И только ей решать, с кем встречаться, — хмуро заметила Гермиона, не желая вступать в очередной непродуктивный спор.       К счастью, Рон не захотел портить начало недели новой перепалкой и предложил поскорее отправиться на завтрак. По дороге в Большой зал Гермиона вновь имела неудовольствие слышать тихие вздохи Гарри, украдкой следящего за обогнавшей их Джинни.       — Может, ты планируешь искать соула? — рискнула уточнить Грейнджер.       — Кого?       — Соулмейта, — пояснила Гермиона, плотно запирая в голове ящичек с горой информации, полученной по данной теме. Минимум половина сведений, к сожалению, до сих пор нуждалась в проверке фактов.       Гарри немного задумался, но после покачал головой, заявив, что ни о каких соулмейтах не думал в принципе. К тому же он всё ещё не подобрался к поставленной Дамблдором задаче по добыче воспоминаний Слизнорта.       И смертельную угрозу Волдеморта тоже нельзя было сбрасывать со счетов.       — Да и не факт, что ты сможешь встретить соула, — вставил Рон, подтягивая ремень сумки. Гарри помрачнел, и Рон, поняв, как можно интерпретировать его слова, тут же поправился: — Я не о том, что ты не доживёшь, дружище. Просто, понимаешь… Его встречает один маг из сотни. Даже реже.       — Двое, — уточнила Гермиона. — По очень грубой статистике приблизительно на сотню магов приходится всего одна пара соулмейтов.       Гарри заинтересовался, отвлёкшись от тягостных дум, вынудив Гермиону обсудить не самую лёгкую тему, но к моменту, когда они добрались до Большого зала, спросил:       — Значит, вероятность, что мы с Джинни будем соулмейтами, очень мала?       Гермиона растерялась, сбившись в рассказе о многочисленных непроверенных фактах связи и параллельно осматривая утреннее многообразие блюд, поэтому Рон ответил раньше.       — Соулмейты известны своей совместимостью. И это здорово. Но большая часть магов не встречает соулов, и ничего. Живут, — тут он бросил неприязненный взгляд на стол Слизерина и добавил: — Не забивай голову, на этом всё равно зацикливается только задирающий нос Малфой.       Гермиона закатила глаза, а после нахмурилась. Джинни никак не могла быть соулмейтом Гарри, потому что Уизли были Предателями крови.       Совершив какое-то непонятное преступление против членов семьи, предки Артура обрекли своих потомков на не слишком завидную, по мнению чистокровных, участь. Изгнание и невозможность основать собственный род ставили крест на желании семьи создать магический алтарь, а в дальнейшем настоящее магическое поместье. Если у других магов магия так или иначе оседала в месте жительства, укрепляя и пропитывая стены дома, то в Норе любые вспышки магии утекали сквозь пальцы, вынуждая жильцов впрягаться в бесконечный круг ремонта.       Поэтому многие чистокровные волшебники не хотели вступать с Уизли в магический брак или завязывать другие магические обязательства. Якобы это могло запятнать магию. Будто она была какой-то белой вуалью или пальто.       Впрочем нечистокровных магов подобное волновало слабо. Да и если бы магическое поместье можно было создать за пару сотен лет, то “аристократов” среди волшебников было бы куда больше. Уизли же сейчас были самой многочисленной семьёй в одном поколении, поэтому Джинни заранее приписывали высокую плодовитость, что повышало её привлекательность на брачном рынке. Хотя девушка могла надеяться лишь на министерский брак, имеющий совсем небольшую юридическую силу в крайне запутанном магическом законодательстве.       Однако Гарри уже не казался таким печальным, и огорчать влюбленного парня не очень приятной информацией о его избраннице не хотелось.       — Не все маги встречают соулмейтов. И ничего страшного в этом нет, — подтвердила Гермиона, взяв какао. Композицию из яиц и фасоли на тарелке привычно дополнил шоколадный батончик из кармана мантии.       — Это, наверное, здорово, — пожал плечами Гарри, — но если не все встречают, то ничего страшного.       Рон уже успел набить чем-то рот, поэтому отчаянно закивал, потрясая вилкой с наколотой сосиской. Гермиона на миг задумалась, но не нашла ничего ужасного в сокрытии пары фактов. В конце концов, у судьбы было странное чувство юмора, и в случае Гарри его соулмейтом могла оказаться та же Панси.       Джинни была безоговорочно лучше и безопаснее.

***

      Если Долохов что и понял про выверты окклюменции, так это то, что медитация становилась соединительным мостиком с соулмейтом, если соблюдались некоторые условия. Против дементоров она помогала слабо.       А вот процесс объединения сознаний нельзя было спутать ни с чем другим. Медитирующего просто затягивало в воронку, приматывая якорем по ту сторону. Конечно, если соулмейт находился в сознании. Люциус говорил, что настрой влияет на процент успеха, однако предшествующие мысли Тони и без того так или иначе касались проблемной ведьмы. Проблемной, потому что внезапно Антонин поймал себя на мысли, что давно не звал её грязнокровкой.       В очередной раз отмахнувшись от выверта собственного сознания, Тони достаточно отрешился внешнего мира и зуда в крохотной метке, и новое видение перенесло его в тёмный коридор, где ведьма вновь совершала ночной променад с сыном Люциуса.       — Ты пойдешь на экзамен по трансгрессии? — спросила Грейнджер, подсвечивая пустые ниши.       — Я родился 5 июня, — ответил неспешно шагающий следом Малфой, раскидывая поисковые заклинания. — Как думаешь?       — В 2 месяца попадаешь, — выдала странную фразу ведьма. — Можно задать странный вопрос? Он больше по части родословной. Просто в библиотеке с этим туго.       Драко повелительно кивнул, и хотя Тони не мог видеть его лица, ему казалось, что сын Люциуса не отводит взгляд от ведьмы впереди, которая искала что-то или кого-то за гобеленами в маленьких альковах. Сам Тони первые секунды не мог оторвать от неё глаз, как не пытался. И был уверен, если потребуется написать портрет, никакой художник ему не понадобится. Даже если он лет тридцать не брал в руки угольный карандаш. Метка в ведущей руке, наконец, блаженно заткнулась, вдохновлённая идеей.       — Ты знаешь кого-нибудь с фамилией Принц?       Младший Малфой вздрогнул, но его спутница как раз заглянула за тяжёлый гобелен и не увидела этого.       — Зачем тебе это? — манерно протянул Драко, что, как уже понял Тони, означало определенную нервозность. Было даже удивительно, как сын перенял привычки отца. Хотя Нарси вроде бы упоминала, что Драко с детства стремился копировать Люциуса.       Передёрнувшись от идеи двух ноющих Малфоев, Тони тоже припомнил зазнавшееся британское сообщество, но никого со столь одиозной и сказочной фамилией ему вроде бы не встречалось.       — Я нашла информацию об Эйлин Принц, — тихо сообщила ведьма, опуская светящуюся палочку и извиняясь перед заворчавшим полотном. Видимо, развешанные по стенам картины, выглядевшие для Тони пустыми холстами, были портретами, а значит негласной осведомительной сетью, подчинённой директору или тому, кто отвечал за управление охранным контуром в магическом замке. — Она окончила Хогвартс в 1957 или 58 году, но других студентов с такой фамилией в списке отличившихся студентов или выпускников не значится.       — И не будет, — мрачно уронил Драко, невербально бросая за её спиной в картину усыпляющее, судя по воцарившейся следом тишине. — Последний Лорд Принц закончил Хогвартс ещё в XIX веке.       Грейнджер недоверчиво обернулась, но задать вопрос не успела.       — Эйлин была его дочерью, и последней носительницей фамилии по праву рождения, — пояснил Малфой.       — Они были чистокровными?       — Естественно, — фыркнул парень.       — И полукровок в их роду не было? — свела брови ведьма, недовольная ответом.       — Не было, — отрезал Драко, ускорив шаг. — И не вздумай спрашивать об этом кого-нибудь ещё, если не ищешь неприятностей.       — Прости?       — Я ответил на твой вопрос, чтобы ты не раскапывала чужие могилы и не беспокоила других людей. Не к чему хорошему это не приведёт, — пробормотал он, заворачивая за угол.       Долохов крякнул с подобной заботы, а Грейнджер недоуменно протаращилась в пустоту и рванула следом.       — Я не собиралась копаться в грязном белье! — схватила она Малфоя за рукав, — Но мне надо знать, насколько опасными могли быть выходцы из этой семейки.       Драко обернулся, стряхнул её руку и насмешливо протянул:       — Не сомневайся: мало кому захочется переходить дорогу потомственным зельеварам и отравителям.       — Отравителям? А в создании заклинаний они ничем не прославились?       Малфой тяжело вздохнул:       — Мордред, Грейнджер, не знаю, что ты вынюхиваешь, но прислушайся к совету: прекращай искать проблемы. Хотя кому я это говорю? — вдруг спросил он. — Ваш факультет ведь славится тягой к идиотским затеям.       — Идиотская затея — это меняться патрулированиями лишь бы не пересекаться с одногруппницей, — парировала ведьма. — Думал, никто не заметит?       Драко промолчал. И какое-то время они шли в тишине, пока коридор не оборвался площадкой с двумя лестницами. Ещё штук десять лениво перемещалось сверху и снизу в крайне сомнительно открытом пространстве. Антонин, поджав губы, осмотрел изощрённый способ отсева неуклюжих подростков и покачал головой. Люциус, конечно, упоминал о своевольных деталях Хогвартса, но в реальности всё выглядело куда хуже.       Запрыгнув за парой на уже пришедшие в движение ступени, Антонин взглянул вниз. Клубящаяся бездна скрывала глубину башенной шахты, но что-то подсказывало: внизу не ждали страховочные сетки заклинаний. Перед лицом Тони вдруг промелькнула копна волос, откинувшей их на спину ведьмы, и в его голову невольно закрались сомнения: можно ли умереть во время медитации, если неосторожное касание перенесёт его чуть левее или правее — за пределы каменных перил?       — У Панси правда будет мачеха старше её всего на два года? — неуверенно спросила Грейнджер, стаскивая с запястья резинку и заплетая буйные волосы в косу.       — Экхарт. Да, — ответил Драко. — Они с Панси давно ладят.       — У нас, конечно, тоже хватает историй о разнице в возрасте в браках со знаменитостями, но выдавать замуж сразу после совершеннолетия, не озаботившись согласием невесты — варварство. Половина вашего факультета осталась на Рождество с таким видом, будто кто-то умер.       — Не твоё дело, — огрызнулся Драко, ступив с пугающей лестницы на твёрдый пол коридора. — Да, у них не было выбора. Но половина из них не могла даже надеяться на получение фамилии из списка священных…       — Да кого волнует фамилия, если 15-летнюю девушку отдают замуж за 110 летнего старика?!       — Ты о Гринграсс? — уточнил Малфой. — Астории повезло. Никакие волнения не коснуться горной крепости МакКиннонов.       — Он старше её на целый век! — выдохнула ведьма, приводя какие-то нелепые факты из магловской истории.       Антонин поморщился, не слишком понимая возмущений. Перспектива переждать текущие и грядущие волнения в горной Шотландии, в некоторые районы которой никто не рисковал соваться без особого резона, была более чем выгодна для молодой ведьмы. Да и стать вдовой через каких-то пару десятилетий для кого-то выглядело привлекательнее векового союза.       — Зато он не страдает любовью к пыткам, — процедил Малфой, и Грейнджер замолкла на полуслове, вещая что-то о свободе выбора. Драко взглянул на неё, вздохнул и продолжил путь, вновь раскидывая поисковые заклинания: — Сейчас многим семьям приходится выбирать сторону и создавать союзы. Астория может ещё пожалеть о выборе отца, но он руководствовался её благополучием, как бы это не выглядело со стороны.       — Договорные браки — это ужасно, — покачала головой ведьма, едва ли поняв, что хотел донести до неё слизеринец.       — В любой ситуации можно найти выгоду. Например, носи ты фамилию Малфой, у тебя был бы неограниченный доступ к крупнейшей библиотеке, — усмехнулся Драко, а Тони недоверчиво вскинул брови. Мажонок, видимо, не понимал, что за подобные предположения его отец спустил бы единственного наследника с Хогвартских лестниц, не испытывая угрызений совести главы рода.       — Не знаю, что нужно принять, чтобы вообразить тебя, делающим предложение мне, — закашлялась не менее удивлённая ведьма.       Малфой, сжав кулаки, съязвил, что грязнокровке о таком всё равно остаётся только мечтать, и Долохов решительно направился к заклубившемуся в одной из ниш туману. Он был по горло сыт загонами Малфоя, от которых тянуло проблеваться чем-то цветочным. Тони в его возрасте уже бросил пасовать перед женским полом, но, видимо, Люциус не успел сводить сына в бордель, и теперь тот бесился от влажных фантазий, страдая почём зря. И выбор объектом интереса Грейнджер Долохова уж точно никак не волновал, хотя правая рука чесалась вздёрнуть паршивца для профилактики чего-то, чему не было названия.       Открыв глаза в собственной камере, Тони немного подумал, как перебить идиотские стремления, навязанные меткой, взглянул в зачарованный угол, где скрывался мешок со странным, так и не опробованным зельем, и полюбопытствовал:       — Люциус, ты спишь?       — Чего тебе?       — Ты в курсе, сколько приличных борделей находится в Лондоне?       — Что?       — Тогда слушай!

***

      В день испытаний трансгрессии студенты, прогуливающиеся в Хогсмиде, делились на две категории: большая часть наслаждалась воскресным деньком, а вот старшекурсники чаще всего нервно переговаривались, боясь завалить экзамен. Никого не прельщала перспектива пересдавать трансгрессию в Министерстве, пройдя несколько этапов бюрократической волокиты.       Гермиона же надеялась, что оттянутый до выхода из замка приём зелья убережёт её от ненужных приступов. Завалить экзамен из-за Долохова было бы просто неприлично.       Она как раз подошла к “Магазину перьев Писарро”, договорившись встретиться с друзьями, как разберётся с покупками, но Гарри пока не было видно, зато вдалеке показался Рон, отправившийся на свидание с Лавандой. У Браун пока не получалось перемещаться без расщепа, поэтому она не собиралась сдавать экзамен. Но, видимо, планировала поддержать и проводить возлюбленного.       Не желая пересекаться с ревнивой одногруппницей, Гермиона заглянула в лавку, собираясь дождаться Гарри, который обещал забрать их вещи в замок.       В одноэтажном, слегка расширенном изнутри магазине у входа располагались ходовые товары, а вот на стеллажах покупателей ждали всевозможные зачарованные инструменты для письма. Сургуч, песок, ножи для заточки, наконечники… Ассортимент был куда шире и более высокого класса, чем в “Чернилах и перьях”, но не все товары, как считала Гермиона, пользовались спросом.       Так одну из стен занимал шкаф со свитками, отсортированными по цвету и длине пергамента. “Пыльца феи”, “Язык пикси”, “Чешуйка двурога” — как только не называли всевозможные оттенки. Подобное излишество имело место в праздники, однако среди знакомых Гермионы была и та, кто мог пользоваться ассортиментом вычурной лавки круглый год.       — Привет, Астория, — поприветствовала Гермиона девушку, рассматривающую содержимое нескольких секций.       — Добрый день, — сказала Дафна, выплыв вдруг из глубины магазина.       — О, — обернулась младшая Гринграсс, — здравствуй, Гермиона. Как считаешь, какой цвет лучше?       Она обвела рукой десяток нежно-зелёных оттенков, а после невзначай указала на один из них.       — “Икринка лягушки трёх дней от роду”? — прочитала Гермиона, борясь с отвращением.       — Очень нежный, правда? — спросила Астория.       — Кажется, в прошлом году, — отрешённо заметила Дафна, — это был цвет кожи ребенка, впервые пережившего трансгрессию.       — Этот, — указала Гермиона на выбеленный пергамент, с лёгким салатовым оттенком. Он больше других напоминал обычную магловскую бумагу.       — “Скучный зелёный”, — прочитала Астория и развернулась к сестре. — Подбросим монетку?       — Ещё скажи спросим у мозгошмыгов.       Гермиона, бросив взгляд в окно и убедившись, что Поттер не показался на перекрёстке, отошла к центральному стеллажу, где маняще поблёскивали подарочные перья и наборы для письма. Одни были вычурно украшены резьбой, другие, наоборот, лаконично сочетали в себе несколько слоёв древесины, складывающейся в геометрический узор, а парочка даже сверкала ограненными кристаллами, наверняка немало мешающими во время письма. Ценников не было, поэтому оставалось гадать: золотой ли наконечник у самого вычурного пера в центре или нет.       А вот пять инструментов чуть правее выделялись мрачным пятном, будто, наоборот поглощая свет. “Эбен”, — гласила табличка под секцией.       Гермиона потянулась было к приглянувшемуся перу с узором водоворотов и волн, в глубине резных канальцев которого двигались всевозможные оттенки грязно синего, но вдруг замерла. Цвета как нельзя лучше подходили глазам Долохова, которые она в полной мере видела единственный раз в жизни!       Передёрнувшись от воспоминаний, Гермиона развернулась к выходу, решив ограничиться покупкой обычных перьев на кассе, но улыбающийся старый продавец, чем-то напоминающий Слизнорта, преградил ей путь.       — Мисс, у вас тонкий вкус! Эбеновая серия была создана для любителей строгих линий и глубокого смысла. Пишущая часть зачарована на рассеянное свечение, поэтому они станут верными помощниками, когда понадобится составить отчёт или написать важное письмо глубокой ночью. Можно рассмотреть модели со встроенной каллиграфией, проверкой ошибок и защитой от исправлений. Качество подтверждает гильдия артефакторов.       — Нет, спасибо, — пробормотала ошарашенная Гермиона.       — Хочешь приобрести перо? — заинтересовалась Астория, подойдя ближе. — Не сомневайся, мастер Альварес знает толк.       — Что вы, — улыбнулся польщенный продавец, фамилия которого, как оказалась, была далека от “Писарро”, — я всего лишь показываю увлечённым людям вещи, созданные другими талантливыми людьми.       — Вы успешный торговец, — Дафна с парой свитков, один из которых теперь напоминал Гермионе о лягушачьей икре, сделала круг вокруг стеллажа. — Это дорогого стоит.       Гермиона недовольно поджала губы, Гринграсс заключили её в кольцо, поэтому уйти стало проблематично. Глаза невольно выцепили то самое перо, пока мозг старался найти во всём рациональное зерно.       Перо ей понравилось. На фоне вычурных собратьев оно напоминало белую ворону. Точнее черную. Не требовалось особых познаний, чтобы понять, что подобный товар нельзя было приобрести в обычной канцелярской лавке — узоры вырезали вручную, а странная краска, перетекающая из цвета в цвет, просто завораживала. Но Гермиона вполне обходилась простыми перьями, да и в прошлом году приобрела здесь качественно зачарованное фазанье. Не было никакого смысла покупать несомненно дорогой артефакт, который к тому же напоминал ей о соулмейте, находящемся на острове где-то в Северном море.       — Нет, спасибо, — повторила Гермиона, вдруг вспомнив, что ещё стоило прикупить по возможности, — мне нужны только моментальные чернила.       — Нам как раз привезли новые оттенки! — ещё шире улыбнулся маг, снимая те самые перья со стеллажа, и направился к кассе, наконец, освободив ей путь. — Вы окажите мне услугу, испытав их. Артефакты не любят простаивать без дела, а моё запястье уже не в том возрасте, чтобы удовлетворять их просьбы так часто.       Младшая Гринграсс хихикнула, пробормотав, что как раз о цвете чернил они и не подумали, и Гермиона со вздохом подошла к небольшому столику, где волшебник уже расставил пять баночек, опустив в каждую мгновенно напитавшиеся и зависшие в воздухе наконечники.       — Функция удержания чернил и самоочистки позволяет не беспокоиться о внешнем виде даже при использовании самых ярких оттенков, — с улыбкой пояснил маг, указав на бутылёк с этикеткой “Белый снег”.       — Я попробую, — заинтересовалась Астория, выписав своё имя летящим почерком.       Мистер Альварес наглядно прикоснулся палочкой, повторив заклинание для высасывания чернил, но текст остался неизменным:       — Прекрасная защита написанного. Для истинных перфекционистов.       Гермиона указала на один из стандартных наборов чернил на полке за продавцом, краем глаза наблюдая опыты. Астория попробовала ещё одно перо с опушкой из хвоста чёрного лебедя и встроенной защитой. А вот Дафне попались артефакты, зачарованные на проверку ошибок. Как бы она не пыталась, перья отказывались писать названия неизвестных науке созданий, так любимых Луной. Перечень знакомых слов, как пояснил продавец, был расширен с классических произведений, но не включал современные термины.       — Лавгуд оценит, — хмыкнула слизеринка, добавляя перо к покупкам.       — Гермиона, твоя очередь, — сообщила Астория, протягивая ей “то самое” перо. — Осталась встроенная каллиграфия.       — Полезная функция для маглорождённых, — заметила её сестра.       — Не самая популярная, — добавил продавец без былого восторга.       Рон с Лавандой за окном держались за ручку, Гарри всё ещё не наблюдалось, да и бояться пера было как-то глупо. Вздохнув, Гермиона подошла ближе, взяв в руку необычно тяжёлый артефакт. Тёмно-синее оперение завораживало не меньше узоров. Она решила написать пару букв алфавита, но стоило первой “А” завихриться изящными завитками, как до ведьмы дошло, что имя Долохова некстати начинается на букву А.       Метка на груди предательски зачесалась.       Помрачнев, Гермиона дописала ещё пару букв, застопорившись на “Д”, и отложила перо, решив, что сегодня с неё хватит ненужных отсылок. Перед грядущим экзаменом стоило очистить сознание, а не забивать голову бесполезной чепухой.       — Ждёшь друга? — вдруг спросила Астория, когда Гермиона вновь посмотрела в окно, а продавец отправился в подсобку, обещая разыскать все виды фиолетовых чернил.       — Да, мы договорились встретиться с Гарри, чтобы отдать ему вещи, но Рон опять притащился с Лавандой.       — Я удивлена, что у неё хватило храбрости покинуть замок, — заметила Астория, проверяя на просвет содержимое бутылька с жидким золотом.       — Принцип наименьших потерь, полагаю, — лениво ответила Дафна.       — Вы о чём? — нахмурилась Гермиона.       Она замечала, что Лаванда суетится сильнее в последние дни, но списывала это на конец года и пропуск экзамена.       Сёстры переглянулись, и Дафна нехотя пояснила:       — Брауны держат небольшую лавку поделок на Розовой аллее. Недавно они разорвали отношения с оборотнями, которые поставляли им редкую древесину.       — Фенрир славится мстительностью, — добавила Астория.       — Сивый? — в ужасе прикрыла рот Гермиона. — Зачем они вообще связались с оборотнями?       Дафна посмотрела на нее тем самым взглядом, который про себя Гермиона называла “чистокровным”. В равной степени в нём смешивались холодная вежливость, ледяная насмешка и едва заметный налёт превосходства:       — Оборотни поставляют половину оборота растительных ингредиентов для зелий. Немногие сборщики добывают качественное сырье в таком количестве.       Гермиона недоуменно моргнула. Она не слышала, чтобы оборотни были интегрированы в магическое сообщество. Хотя это казалось логичным. Мало кто мог соперничать со звериным нюхом, а значит за качество и скорость поиска они могли ручаться.       — Тогда зачем Браунам расторгать договор? — задумалась она. Как показало общение с Люпином, некоторые оборотни были не опаснее обычного мага вне полнолуния и с радостью брались за любую работу.       — Кто знает, — ответила старшая Гринграсс с лёгкой улыбкой. — Но Браунам придётся оплатить собственную глупость. Сейчас их единственной дочери грозит остаться искалеченной, но скоро она станет совершеннолетней, и тогда её могут обратить. Конечно, если она забеременеет, то будет в безопасности какое-то время — беременных оборотни не трогают. Сивый просто отдаст приказ убить её отца. Или мать.       — В Пророке писали, что оборотни задрали семью с нерожденным ребёнком, — возразила Гермиона, припомнив нападение на Смитов, и старательно уговаривая себя не думать о причине внезапного потепления отношений Рона и Лаванды.       — Это были не оборотни, — покачала головой Дафна, очень удачно сбив её мысли. — Скорее кому-то понадобился не рождённый полукровка для ритуала.       — Но…       — Сивым пугают детей, но он дерёт со своих три шкуры, чтобы они не приближались к людям в полнолуние.       Нахмурившаяся Гермиона хотела привести в пример Люпина, но вовремя прикусила язык. Она не могла сказать, что Ремуса покусали до школы, и что Дамблдор позволил ему учиться в Хогвартсе, подвергнув опасности прочих студентов. Ликантропное зелье, позволяющее сохранять разум, тогда ещё не изобрели, и юного оборотня сдерживали только заклинания директора, наложенные на Визжащую Хижину.       — Интересно, Рон знает? — спросила Гермиона, с досадой признав, что он ни словом обмолвился о подобном, да и, если на то пошло, не обязан был вовсе.       — Это не такой уж секрет, — пожала плечами Астория. — Но если он настроен серьёзно, Брауны должны были сообщить. Уизли выступают против Тёмного Лорда, так что особой роли для них конфликт с оборотнями не играет.       — Но всё же он — не лучший выбор, — добавила Дафна. — Ей нужно думать о будущем. Даже с истерзанным лицом у неё есть шанс выйти замуж за достойного человека.       Оформив покупку и оставив сестёр выбирать цветные чернила из более чем полусотни оттенков, Гермиона направилась к друзьям, с облегчением увидев, как с приходом Гарри Лаванда, расцеловав Рона, убежала прочь, присоединившись к группе возвращающихся в замок студентов.       Гермиона проводила взглядом девушку, чьи светлые волосы шёлковой волной сияли на солнце, вызывая неуместную зависть, и решила расспросить друзей после экзамена. Возможно, ситуация с оборотнями повлияла на решение Рона, который мечтал расстаться с любвеобильной девушкой, а теперь не выглядел особо несчастным, но также это означало, что до местами недогадливого мозга Браун следовало донести мысль о соблюдении мер безопасности. Гулять по Хогсмиду, в окружении незнакомых магов, было не самой лучшей идеей. Если оборотни охотились за Лавандой, они вполне могли схватить её и аппарировать.       Гарри это касалось в той же мере, но рефлексы ловца, боевой опыт и мантию невидимку, с которой Гарри не расставался, нельзя было сбрасывать со счетов. Да и уговорить последователя Мародёров остаться в замке было просто невозможно.       Гарри как раз что-то втолковывал Рону, который вдруг побледнел, будто намеревался по меньшей мере дать бой акромантулам из Запретного леса.       — На площади уже все собрались, — огорошил Гарри, когда Гермиона подошла ближе.       — Но ещё только половина третьего! — изумилась она.       — Розмерта сказала, что экзаменаторы тут с обеда, — пожал он плечами. — Наверное, устали ждать.       Промолчав, что думает об организации магов, Гермиона впихнула Гарри сумку с покупками и, подхватив занервничавшего Рона, потянула его к центральной площади.       — Я не думаю, что у меня получится… — попытался запротестовать парень.       — Не попробуешь, не узнаешь. Шевелись.       — Встретимся в школе, — махнул им рукой Гарри. — Удачи.