Мой Ренессанс

В теплом свете волшебных свечей, парящих под высокими сводами Большого зала Хогвартса, витала атмосфера веселья и предвкушения. Геллерт, захваченный неожиданным интригующим опытом, наблюдал за происходящим глазами младшего Малфоя, примерив на себя его личину, словно актер, исполняющий роль в пьесе, которая обещала быть весьма занимательной. Обводя взглядом зал, он не смог не оценить всю эту великолепную картину: длинные столы, уставленные множеством блюд, смех и разговоры, наполняющие воздух. Мальчики и девочки, одетые в мантии, украшали это пространство, как цветы в саду, однако лишь цветы с истинной силой были способны распуститься, оставляя позади нищету ума и духа. О, как же ему нравилась эта легкость бытия! Да, он был заперт в тюрьме, но сейчас он здесь, среди юных волшебников и ведьм, и ему вновь удалось ощутить себя частью чего-то грандиозного. «Какие забавные», — подумал Геллерт, наблюдая за соседями. В зале царила атмосфера возбуждения и легкого трепета — все ждали, когда распределяющая шляпа назовет, в какой дом отправится очередной первогодка. Ученики первого курса, поочередно подходя к табурету, усаживались под волшебной шляпой, которая с легким ворчанием объявляла их факультет. Геллерт с любопытством наблюдал за этим процессом, хотя он знал, как все здесь устроено. Давно, еще в юности, Альбус рассказывал ему о традициях Хогвартса и, в частности, о распределении. Шляпа, дома, соревнования — все это было для Геллерта скорее игрой, чем чем-то по-настоящему важным. Но теперь, находясь в теле Драко, он мог увидеть это воочию и проникнуться. Распределение продолжалось, и пока сотни взоров учеников и преподавателей были устремлены в сторону новобранцев, Геллерт решил воспользоваться моментом, чтобы рассмотреть старого недруга. Его взгляд осторожно переместился к столу преподавателей, где сидел Альбус Дамблдор. Альбус был в своем привычном амплуа, разве что заметно постарел с их последней встречи: чудаковатый, с длинной серебристо-седой бородой, очки-половинки висели на носу. Но Геллерт, как никто другой, знал, что за этой маской скрывался тот же опасный и могущественный маг, которого он впервые встретил в своей юности. «О, как ты изменился», — с легким привкусом горечи отметил Геллерт, осторожно скрывая свои мысли, зная, что Альбус — искусный легилимент. Его способность считывать поверхностные мысли всегда превращала общение с ним в дуэль. Даже сейчас, спустя столько лет, когда их пути давно разошлись, Геллерт не мог расслабиться. Неизвестно, что именно сказал Альбус своим коллегам за преподавательским столом, но там раздался дружный смех. Его чудной, но в то же время обаятельный характер всегда был к месту, даже когда он обсуждал самые серьезные вопросы. «Хоть волосы у нас обоих стали седыми, Альбус, в душе ты все тот же мальчишка», — Геллерт позволил себе легкую улыбку, но быстро ее спрятал, чтобы никто за столом не заметил его мыслей. За столом Слизерина, тем временем, не смотря на витавший между студентами снобизм, его одноклассники, словно голодные звери, накинулись на разнообразные блюда, возникшие перед ними. Едва подали яства, а они уже с хриплыми возгласами стали загребать еду на свои тарелки, игнорируя этикет. Руки быстро перемещались между блюдами, взбираясь на горы запеченной курицы, картофельного пюре и запеченных овощей. Геллерт лишь с ухмылкой смотрел на эту картину, отмечая, как некоторые дети уже уподобились мелким грызунам, прячущим еду за щеками. «Что за варварство», — пронеслось в его голове, но в то же время он почувствовал, как болезненно сжался собственный желудок. Голод был невыносимым, и запахи, тянущиеся от стола, только усугубляли это состояние. Геллерт, осознав, что сам тоже начал терять контроль, оторвался от созерцания. Он взял приборы и осторожно начал накладывать себе порцию, стараясь не проявлять спешки. Каждый кусочек он клал в рот, медленно разжевывал, наслаждаясь не только вкусом, но и процессом, будто делал это впервые за долгое время. Мысли Геллерта вновь вернулись к Драко, настоящему хозяину тела. Бедный мальчик, ослепленный собственной гордостью и желанием доказать что-то, не должен был надевать незнакомый перстень на свои детские пальчики. Геллерт искренне недоумевал, как он мог быть настолько наивен. Взгляд невольно поймал отблеск перстня, и внутри него возникло смешанное чувство. Вот вам и чистокровный волшебник… «Жаль, что юный Малфой оказался таким легковерным, — промелькнула мысль, наполненная неподдельной грустью.— Однако, его уход мне на руку». Хотя он бы не стал называть это чувство жалостью, в полном смысле слова. Геллерт всегда оценивал людей через призму их полезности, и Драко, несмотря на свои недостатки, мог стать союзником, если бы его сознание выжило. «Да, он мог бы стать моим орудием». Тем не менее, в этот миг он не мог не почувствовать к нему некую симпатию. В конце концов, юные чародеи, ищущие уважения и место в этом мире, всегда вызывали у него легкую ностальгию. Геллерт вспомнил себя в их возрасте: полным энтузиазма и амбиций. — Как же это печально и прекрасно одновременно, — прошептал он себе, наслаждаясь волнующей ироничностью своего положения. Рядом сидящий мальчик с набитым ртом обернулся к нему, малиновое лицо соседа напоминало Геллерту перезрелый фрукт. — Ты что-то сказал, Драко? — спросил он, чуть ли не теряя содержимое рта. Геллерт, взглянув на, если он правильно помнил, Гойла, с легким раздражением, но решил подыграть. Он слегка повысил голос, чтобы его слышали все, сидящие рядом. — Говорят, Поттер в поезде без сознания упал, — ему удалось без труда подделать легкую гнусавость парня, вкупе с ломающимся подростковым голосом, это звучало ужасно. Геллерт решил, что лучше бы ему говорить в ближайшее время поменьше. Взгляд метнулся по лицам, ловя искры любопытства и волнения. За столом прошел смешок, и Геллерт не мог удержаться от улыбки, наблюдая, как его слова произвели эффект. Одноклассники Драко, настороженные и заинтересованные, начали перешептываться. Однако, стоило этому мгновению утихнуть, как в нем зародилось легкое разочарование. Они не совсем понимали, или, возможно, не хотели понимать, что за угрозу представлял дементор. Их обсуждение казалось поверхностным, каким-то пустым. А ведь Геллерт знал куда больше о природе этих существ, чем те дети, которые просто повторяли слухи. Что они знали о настоящем страхе, о той бездне, в которую затягивает дементор? «Хм, Поттер», — размышлял Геллерт, вспоминая слухи, которые дошли до него даже в стенах Нурменгарда. Тот самый мальчик, который, по странному стечению обстоятельств, выжил после смертельного проклятия. Один из феноменов, который он непременно изучил бы, окажись у него возможность. Геллерт вернулся к трапезе, но украдкой бросил взгляд на стол, где в красных мантиях сидели гриффиндорцы. Да, это, без сомнения, Гриффиндор — дом храбрости, благородства и бессмысленного самопожертвования. «Какой знакомый цвет, — подумал Геллерт, окинув взглядом их красные мантии. — Ах да, у Альбуса в комнате висел точно такой же шарф. Бедняга — гордился им до крайности. Видимо, школа развивает в своих воспитанниках непомерную привязанность к символике». Он ощутил, как Поттер, услышав перешептывания слизеринцев, бросил на него взгляд, полный ненависти. Геллерт невольно восхитился — столько энергии для такого юного существа. Поттер смотрел на него так, будто пытался прожечь своим взглядом. «Хорошо, что я не стал укладывать волосы гелем, как это делал Драко, — иронично подумал Геллерт. — Иначе они бы точно воспламенились под таким взглядом». Геллерт, вернувшийся к мыслям о Поттере и Альбусе, внезапно отвлекся, когда напротив него раздался мелодичный голос. Девочка с длинными светлыми волосами, видимо, одна из тех, кто следил за внешностью и модой с особой тщательностью, посмотрела на него, чуть склонив голову набок. — Драко, ты решил отрастить волосы? Тебе очень идет, — она слегка улыбнулась, бросив кокетливый взгляд. — Я даже немного завидую, такой красивый цвет. Геллерт не смог сдержать усмешки, хотя девочка приняла ее за одобрение. Он поднял глаза и заметив, как один локон его светлых волос, чуть отросший за лето, свободно свисал, задевая линию роста бровей. Волосы теплого платинового цвета были одним из предметов гордости семьи. Цвет волос семьи Малфой действительно был красив. Его собственные, хоть и столь же светлые, обладали другим оттенком. Когда он был моложе, его волосы были ближе к белизне, как мягкий свет, пронизывающий утренние облака, но их природа всегда была немного дикой и бунтарской, не склонной к порядку, к которому привыкли Малфои. В юности они каскадом падали на его плечи, не имея строгой укладки, как у Драко, лишь подчеркивая его образ дерзкого бунтаря. — Несоменно, но до красоты твоих волос мне далеко, — Геллерт, играя роль юного Малфоя, почувствовал легкую неловкость, ведь он узник образа тринадцатилетнего школьника, и его поведение должно было соответствовать ожиданиям окружающих. Тем не менее, такой топорный комплимент был воспринят на ура. Девочка смущенно покраснела, ее глаза заблестели от неожиданной похвалы, в то время как соседка, ожидаемо насупившись, недовольно посмотрела на них обоих, словно считая себя обделенной вниманием. Когда трапеза подходила к концу, внимание учеников переключилось на Дамблдора, вставшего для традиционного вступительного слова. В нем особое внимание он уделил угрозе дементоров, Геллерт позволил себе на мгновение задуматься о тех созданиях, что уже наводили ужас на обитателей замка. Он никогда особо не раздумывал о заклинании, которое могло бы отпугивать дементоров, ведь его методы всегда были более радикальными. Для него не было смысла в том, чтобы просто «отпугнуть» нечто настолько опасное и не приручаемое. Геллерт предпочитал действовать наверняка — уничтожать всех существ, что не поддавались подчинению или контролю его воли. Но затем его мысли обратились к более насущной проблеме. Он, быть может, и сбежал из одной тюрьмы — темных стен Нурменгарда — но теперь оказался в другой: в теле тринадцатилетнего мальчика, который, ко всему прочему, стоял на пороге пубертата. Ужасное время. Его сознание ломилось от знаний разного толка, но какой в них смысл, если силу ограничивала незрелость тела, отсутствие мышечной памяти. Хотя, стоит признать, была и хорошая сторона во всем этом. У него теперь была возможность восполнить те пробелы в образовании, которые он либо допустил в юности, будучи слишком занятым своими амбициями, либо посчитал недостаточно значимыми. Многое изменилось с тех пор, как он был студентом, и, возможно, эти школьные годы могли бы дать ему новые возможности. «Время всегда на моей стороне» *** В гостиной Слизерина царила необычная для будничного вечера атмосфера. Несмотря на то, что завтра начинались занятия, студенты предпочли не расходиться по спальням. В просторной комнате, освещенной мягким светом многочисленных ламп и камина, они сгруппировались по интересам: кто-то обсуждал предстоящие уроки, кто-то — последние сплетни, а кто-то просто наслаждался короткой передышкой перед грядущими учебными днями. Лишь первогодки уже были отправлены по койкам. Геллерт, оказался среди своих одноклассников, занявших место у камина. Его товарищи негромко смеялись, перекидывались шутками, но он совершенно не испытывал желания поддерживать разговор. Шумная компания подростков, их бесконечная болтовня — все это начало раздражать его. Он незаметно отошел от камина и направился к высокому окну. Оно вгрызалось в толщу темной воды озера, откуда струился холодный, сырой воздух. Осень в Шотландии вступила в полную силу, и вода под замком была ледяной. Слизеринская гостиная, расположенная в подземелье, наверняка, даже летом была пронизана зябким холодом. Но Геллерта это не беспокоило. Он стоял у окна, завел руки за спину, и пристально вглядывался в глубокую, мрачную воду. Мир под водой был спокоен, отделен от глупого шума человеческого существования. И в этой тишине, в этом одиночестве он вдруг осознал, как сильно отвык от общения с людьми за долгие годы заключения. Общение с шумными подростками, не способными поддержать по-настоящему глубокий разговор, было в тягость, оно выжимало из него остатки душевных сил. Он, великий маг, когда-то державший мир в страхе, теперь был вынужден поддерживать видимость вовлеченности в простейшие детские интересы. Из-за его спины раздался тихий голос, нарушивший его внутреннюю тишину: — Драко? Сжав челюсти и тяжело вздохнув, Геллерт завел глаза к потолку, прощаясь с мгновениями покоя. Он медленно повернулся, натянул на лицо скупо вымученную улыбку и пробормотал: — Здравствуй. Перед ним стояла белокожая девочка с короткой, почти мальчишеской стрижкой и черными как смоль волосами. Ее глаза блестели ожиданием, она явно ждала эту встречу. — Как прошло твое лето? — спросила она с легкой грустью в голосе. — Ты не обижаешься на меня, Драко? Прежде чем Геллерт успел что-либо ответить, девочка вдруг взяла его за руку. — Я так хотела навестить тебя летом, но не смогла. Я бы с удовольствием провела время с тобой и остальными ребятами, — ее пальцы ощупали его перстень, и она, широко раскрыв глаза, спросила. — Это он? Тот самый перстень, о котором ты говорил? Геллерт сжал челюсти еще сильнее, на миг потеряв самообладание. Внутри его разум вспыхнул раздражением. Он не сдержался, мысленно перейдя на родной язык, ругая малолетнего Малфояза излишнюю болтливость:«Wem hat dieses dumme Kind noch von dem Ring erzählt»,— кому еще этот бестолковый ребенок рассказал о перстне? Малфой оказался слишком болтливым для того, чтобы хранить такие вещи в секрете. Похоже, что он поторопился в своих суждениях на счет него. Геллерт подавил в себе желание вытрясти из девочки всю информацию, что она могла запомнить из болтовни Драко, но не успел — из-за спины уже доносились голоса ребят у камина, которые, заметив их отсутствие, стали оглядываться. Геллерт резко выдернул руку из ее пальцев и сухо бросил, почти не скрывая раздражения: — Перестань напоминать о нем. Мне уже досталось от отца. Он отвернулся, стараясь скрыть гнев за маской холодного равнодушия, пока девочка, слегка смутившись, отошла в сторону. Геллерт услышал, как кто-то из одноклассников у камина окликнул ее: — Панси, ты идешь? Он удержал это имя в голове. Панси. Для надежности, еще несколько раз мысленно проговорил его. Судя по тому, как они общались, она явно была близка с Драко, как минимум, друзья. С ней следует быть осторожным. Геллерт едва заметно кивнул Панси, скрывая раздражение за вежливой улыбкой, и направился к свободному месту у камина. Он сел с небрежной грацией — что-то среднее, между плюхнулся и упал, как это свойственно уверенным в себе подросткам, типа Драко. Мягкий кожаный диван легко поддался под его весом, и Геллерт сделал вид, будто его разморило от плотного ужина и тепла, исходящего от огня. На самом же деле, он сосредоточенно наблюдал за окружающими, пытаясь запомнить имена, привычки и темы для разговора — все, что могло быть полезным. — Драко, ты будешь играть в этом году? — раздался хриплый голос из-за соседнего кресла.— Я бы предпочел услышать положительный ответ. Геллерт без труда понял, что к нему обратился кто-то из старшекурсников. Квиддич. Игра, которая казалась ему бессмысленной тратой времени. Всю жизнь Геллерт считал ее забавой для тех, кто не способен мыслить шире, за исключением Альбуса. Магия — вот истинное поле битвы, где решаются судьбы, а не эта погоня за зачарованными мячами на хозяйственном инвентаре. Как только старшекурсник скрылся за поворотом, в гостиной послышались приглушенные разговоры. Ребята, оставшиеся у камина, начали перешептываться: — Уже начало года, а Флинт лютует, — заметил кто-то. — Он мечтает сделать карьеру спортсмена, — сказал Блейз. — Ему, как капитану, нужен этот кубок для имиджа. Геллерт внутренне поморщился. Теперь он знал, что обратившийся к нему был некий Флинт, капитан сборной по квиддичу. Мерлиновы кальсоны, ведь ему придется тратить время на этот бессмысленный спорт, вместо того чтобы сосредоточиться на более важных вещах. Геллерт, сделав вид, что еле сдерживает зевок, тихо произнес: — Пожалуй, я отправлюсь спать. До завтра. Он делил спальню с двоими одноклассниками — Теодором Ноттом и Винсентом Крэббом. Драко явно был в окружении тех, кто не блистал умом, но обладал полезными качествами. «Нотт — осторожный и молчаливый, а вот Крэбб — просто гора мышц и не более», — мысленно отметил Геллерт, едва взглянув на кровати своих соседей. Подойдя к своей кровати, он увидел свой чемодан, уже стоящий в изножье. Короткое колебание: стоит ли воспользоваться моментом и разложить вещи? Но вместо этого он просто открыл чемодан и достал оттуда пижаму. Ее внешний вид был более чем простым, но материалы качественные — очередной знак того, что юный Малфой явно отдавал приоритет комфорту. Геллерт переоделся быстрыми движениями, скидывая школьную мантию на кровать. Мысли, как и всегда, текли непрерывно. Мальчишка дал слишком мало времени на подготовку — никаких значимых сведений о школе, о друзьях, даже собственная жизнь Его память, бессвязная и блеклая, не имела никакой ценности. Но Геллерт Гриндевальд не был из тех, кто сдается перед трудностями. Если есть шанс — он им воспользуется. Несмотря на это, времени было достаточно, чтобы изучить родителей Драко. Нарцисса Малфой— слишком заботливая мать, чуть ли не отчаянно цепляющаяся за своего теряющего силы сына. Ее тревога была понятна: единственный ребенок, гордость семьи. Ближе к концу лета, все дошло до того, что она даже наняла портретиста, для создания живого портрета сына, Нарцисса готовилась к худшему, словно уже ожидая скорую потерю сына и рассудка. Люциус Малфой — высокий, белокурый, с ледяным взглядом, полным надменности. Он олицетворял всё, что Геллерт презирал в чистокровных: гордость без истинной силы и амбиции, которые никогда не выходят за пределы установленных рамок. В его мальчике не было той жесткости и решительности, которых ждал отец семьи. Драко больше походил на типичное украшение в фамильной коллекции Малфоев — изящное, хрупкое, но бесполезное (разумеется, за исключением таких великолепных вещей, как кольцо Геллерта, которое Драко, в своей неосторожной самоуверенности, утащил из семейного хранилища). Геллерт неспеша направился к раковине. Его разум был силен, но даже для такого разума требовалось время, чтобы привыкнуть к метаморфозам. Он пытался принять этот новый облик — худощавое тело с тонкой, почти лебяжьей шеей, и гибкий, визуально хрупкий, а еще, Драко был не очень высоким для своих лет. Даже в тринадцать лет Гриндевальд был иным: крепким, закаленным. Не таким изящным, как Драко, чье тело, казалось, едва справляется с обычными для подросткана грузками. Но, раз он играл в квиддич, значит, с таким телосложением а-ля суповой набор, он какой-нибудь ловец. Так что, физическая подготовка у него есть. Ему только предстоит изучить все возможности этого тела. Летом Драко явно ослаб, «переболев», и никаких тренировок не было и в помине. Мальчик был гиперопекаем родителями, и Геллерт, не рискуя вызвать их подозрения, следовал распорядку дня, который оставлял мало пространства для экспериментов. Но Геллерт Гриндевальд не собирался оставаться в плену этих ограничений. Тело можно и нужно тренировать, а привычки менять.