Увлекательная жизнь Максима Олеговича

— А что именно тебя интересует? — спросил я, с нескрываемым любопытством разглядывая новенькую. Её глаза, казалось, впитывали каждую деталь нашего класса с жадностью исследователя, попавшего в неизведанные земли. — Абсолютно всё! — провозгласила она с таким неподдельным энтузиазмом, будто мы стояли на пороге не школьного кабинета, а увлекательного сафари. Она торжественно, как драгоценности, выложила на потертую столешницу парты новенькие тетрадки в ярких, цветастых обложках. Я не мог сдержать снисходительной, немного кривой улыбки. — Что ж, принимаю вызов. Давай по порядку. Это наш класс, — я обвёл рукой пространство кабинета. — Пестрое и шумное собрание законченных раздолбаев, неуёмных ботаников, ярых сплетниц и просто милых сердцу придурков. А самый главный и безнадёжный раздолбай, — я сделал драматическую паузу, глядя ей прямо в глаза, — сидит прямо перед тобой. — Почему ты так несправедливо про себя? — искренне, почти с упрёком удивилась она. — Мне кажется, ты вполне адекватный и даже симпатичный парень. И тут произошло нечто немыслимое, перевернувшее всё моё привычное восприятие первого школьного дня: она мягко, без тени сомнения или кокетства, положила свою ладонь поверх моей руки, лежавшей на парте. Её прикосновение было на удивление тёплым и лёгким, как дуновение ветерка, но от него по всей моей спине пробежала целая стая резвых, тревожных мурашек. Неужели она... флиртует? Со мной? С Брагиным, главным нарушителем спокойствия? — Ну, ты ещё успеешь обо всём узнать и, возможно, горько пожалеть о своих словах, — Я постарался сделать вид, что этот неожиданный тактильный контакт — нечто само собой разумеющееся, хотя сердце застучало где-то в горле. — Так вот, учителя у нас в основном норм, адекватные. Есть, конечно, и отбитые экземпляры, но таких, к нашему общему счастью, счастливое меньшинство. В этот самый момент, словно по заказу, прозвенел спасительный звонок на перемену и школьный коридор мгновенно взорвался оглушительным грохотом, криками и топотом сотен ног. — А вот сейчас начнётся святая святых, естественный отбор в действии, он же — борьба за выживание, маскирующаяся под безобидный завтрак в школьной столовой! — прокричал я ей прямо в ухо, пытаясь перекрыть нарастающий, подобный лавине, шум. — Еда не айс? — улыбнулась она, и в уголках её глаз собрались лучистые, весёлые морщинки. — Там запросто можно и травануться, если не знать местных правил, — честно признался я. — Но если ты в теме и знаешь, что и когда нужно брать, то вполне можно не только выжить, но и остаться сытым. Сейчас нам придётся немного пробежаться, чтобы успеть отхватить самую вкуснятину, пока её не растащили проголодавшиеся орды. Держись крепче! Почти не думая, повинуясь первому порыву, я схватил её за руку, и мы понеслись в общем бурлящем, несущемся вперёд потоке учеников. Мы ворвались в столовую одними из первых, запыхавшиеся, но довольные. Воздух здесь был густым, влажным и обволакивающим, наполненным тяжёлым паром от гречневой каши и сладковатым, приторным духом сухофруктового компота. — Так, слушай команду! — сказал я, переводя дух и озираясь по сторонам. — Твоя задача — стратегическая: иди занимай тот самый столик возле окна, в углу. — А почему именно у окна? — переспросила она, слегка нахмурив свои аккуратные бровки. — Потому что там, во-первых, лучший обзор, во-вторых, приятный сквознячок, а в-третьих, и это главное, — людей всегда меньше. Это тихая гавань в самом эпицентре надвигающегося хаоса. Быстрее! Я стрелой помчался в очередь, которая уже начинала разрастаться и гудеть, как растревоженный улей. Взяв два слегка липких подноса, я поспешил обратно, ловко лавируя между столиками. — Вот, взял нам по порции этой сомнительной, но проверенной временем и поколениями учеников каши, бутер с сыром, который на вид ещё ничего… и… вот ещё кое-что специально для тебя. С небольшим, отработанным фокусом я достал из внутреннего кармана своего пиджака идеальное, глянцево-зелёное яблоко. — Это тебе. Для поддержания витаминного баланса в этом суровом месте. Её глаза округлились от неподдельного, детского удивления. — Ого! Откуда? Спасибо! Она с громким, аппетитным хрустом откусила первый кусочек, и на её губах расплылась самая настоящая, счастливая улыбка. — Приятного аппетита, Макс. — И тебе, — Я не смог сдержать ответной улыбки и принялся за еду, внезапно обнаружив, что эта пресная каша кажется сегодня на удивление вкусной. Нашу зарождающуюся, хрупкую идиллию грубо нарушил Борька, появившись из ниоткуда, как призрак. — Макс, э-э-э… — Он замялся, увидев меня за столиком не в нашей привычной мужской компании, а с симпатичной девчонкой. — Ты идёшь, ну… подышать воздухом? Пашка уже ждёт, заждался. — Да, иду, — кивнул я, резко вставая и чувствуя странный укол досады от прерванного разговора. — Сейчас. Мы вышли в школьный двор, в наше потаённое, известное лишь избранным «курительное» убежище за углом старого спортивного склада. — У тебя с собой? — поинтересовался Боря, засовывая руки в карманы. — Они всегда со мной, как паспорт, — я достал из того же потайного кармана помятую пачку сигарет и, отвернувшись от ветра, ловко прикурил. — Я смотрю, ты конкретно, по-взрослому запал на эту новенькую? — подколол Боря, подмигивая. — Да ни на кого я не запал, — фыркнул я, выпуская плотное облако дыма. — Просто… необычная девочка. И всё. Не вешай на меня свои глупые ярлыки. — Ну-ну, — хмыкнул подошедший Пашка, прислонившись к стене. — Любовь зла, как говорится… — Иди ты со своими народными мудростями, — отрезал я, глядя на часы. — Всё, болтовню в сторону. Через две минуты звонок. Пошли, пора возвращаться в наш общий ад под названием уроки. Я бросил окурок на асфальт и затушил его каблуком с каким-то даже ожесточением. Мы молча, каждый со своими мыслями, побрели обратно, в шумное, пахнущее мелом и детством здание.