Неисправимые

***

Часто улигане спрашивали президента своей республики Викниксора: – Виктор Николаевич, почему у нас в школе нельзя организовать Движение Первых или что-то типо такого? Объясните… Президент хмурил брови и отвечал, растягивая слова; – Очень просто… Наша школа дефективная, почти что с тюремным режимом, а в тюрьмах и дефективных детдомах ячейки подобные советскому комсомолу организовывать не разрешается… – Так мы же не бузим! – Все равно… Пока полного исправления не достигнете, нельзя. Выйдете из школы, равноправными гражданами станете – можете и в Движение Первых, и в партию записываться. Вздыхали граждане дефективной Исправительной школы и мечтали о днях, когда станут равноправными гражданами другой республики – большой Российской Федерации. А пока занимались политическим самообразованием. Читали Энгельса и Каутского, Ленина и Адама Смита. Некоторое время все шло тихо. Но вот однажды поднялась буря, ИШа выкинула лозунг: «Даешь политграмоту!» Послали к Викниксору делегацию. – Хотим политграмоту как предмет преподавания наряду с прочими – историей, географией и геометрией. Викниксор почесал бровь и спросил: – Очень хотите? – Очень, Виктор Николаевич… И думаем, что это возможно. – Возможно, да не просто, – сказал он. – Вы уж нажмите там, где требуется… – Хорошо, – пообещал Викниксор, – нажму, подумаю и постараюсь устроить.

***

Тянулись дни, серые школьные будни. Осень лизала стекла окон дождевыми каплями, и вечерами в трубах печей ветер пел дикие и унылые песни… В эти дни уставшие от лета и бузы ишцы искали покоя в учебе, в долгих часах классных уроков и в книгах, толстых и тонких, что выдавала Марья Федоровна – библиотекарша – по вторникам и четвергам. А политграмота, обещанная Викниксором и не забытая ишцами, знать о себе ничего не давала; молчал Викниксор, и не знали ребята, хлопочет он или нет. Но однажды пришла политграмота. Она пришла в образе серого заикающегося человечка. У человечка была бритая узкая голова, френчик синий с висящими нитками вместо пуговиц и на ногах желтые потрескавшиеся краги. Человек вошел к улиганам в класс и сказал, заикаясь: – Б-буду у вас читать п-политграмоту. Дружным «ура» и ладошными всплесками встретила человечка в крагах Улигания. Долгожданная политграмота явилась. Человечек назвался: – Виссарион Венедиктович Богородицын. Это рассмешило. – Политграмота – и вдруг Богородицын! – Богородица… Стал человек в крагах Богородицей с первого же урока в ИШе. Начал урок с расспросов: – Что знаете? Большинство молчало. Стинт же, встав, сказал, шмыгнув носом: – Порядочно. – Что есть Ресефесере? – Российская социальная федеративная республика! – крикнул Лида. – Правда, молодец, – похвалил, заикаясь, лектор. Ребята засмеялись. – А что есть Совет? – Власть коммунистическая. – Правда, – опять сказал халдей. А Макс, уже переглянувшись с Кобчиком, шептал: – Липа… Лектор хреновый! Потом обратился к Богородице: – Можно вам вопросы задавать? Такая система лучше, я думаю, будет. – Правда. Задавайте. Максим, подумав, спросил: – Когда принята первая конституция? Сжались брови на узком лбу Богородицы, задумался он… Сразу же поняли все, что и в самом деле «липа» он, что случайно попал в ИШу и политграмоты сам не знает. – Конституция? – переспросил он. – А разве вы сами не знаете? – Знали бы, так не спрашивали. – Конституция принята в тысяча восемьсот семьдесят первом году в Стокгольме. Прыснул Стинтик, прыснули за ним и многие другие. – А когда Пятый Съезд Советов был? – Ну, уж это-то вы должны знать. – Не знаем. – В девятнадцатом году. – А не в восемнадцатом? Покраснел Богородица-политграмщик, опустил глаза. – Знаете, так нечего спрашивать. – А конституция не на Пятом съезде была принята? Еще больше покраснел Богородица, съежился весь… Потом выпрямился вдруг. – Какая конституция? – Эрэсэфэсэрская. – Так бы и говорили. Я думал, вы не про эту конституцию говорите, а про первую, что в девятьсот пятом году… Понятно стало, что Богородица – не политграмота, что снова отходит от ИШи заветная мечта. Стали бузить, вопросы задавать разные по политграмоте, издеваться. – Что такое империализм? – Не знаете?! Всякий ребенок империализм знает. Это – когда император. – А кто такой Хрусталев-Носарь? – Генерал, был за границей вместе с Николаем Николаевичем. До звонка потешались улигане над Богородицей, человечком в потрёпанных крагах, а когда вышел он под зюканье и хохот из класса, загрустили: – Дело – буза… Политграмота-то хреновая. – Да… Порадовались раненько. А вечером Викниксор, зайдя в класс, выслушивал ребят. – Плох, говорите? – Безнадёжен, Виктор Николаевич. – Слабы знания политические? – Совсем нет. Задумался Викниксор. – Дело неважно. – Где вы его только выкопали? – полюбопытствовал Хесус. – В Наробе… случайно. Спрашивал я там о политграмоте – нет ли педагога на учете. А тут он, Богородицын этот, подходит: могу, говорит, политграмоту читать… Ну, я и взял на пробу. – Пробы не выдержал, – ухмыльнулся Дрейк. – Да, – согласился завшколой. – Пробы не выдержал… Поищем другого. Больше Богородицын не читал в ИШе политграмоту. Ушел он, не попрощавшись ни с кем, метнулся желтыми потрескавшимися крагами и исчез… Может быть, сейчас он читает где-нибудь лекции по фарадизации или по прикладной космографии… А может быть, умер от голода, не найдя для себя подходящей профессии.

***

В табачном дыму расплывались силуэты людей. Пулеметом стучал ремингтон, и ундервуд, как эхо, тарахтел в соседней комнате. Кто-то веселым, картавящим на букве «л» голосом кричал кому-то: – Товарищ, вы слушаете?.. Отдайте, пожалуйста, в комнату два. Товарищ… А тот, другой, таким же веселым голосом отвечал издалека: – Два? Спасибо… В отделе образования работа кипела. В табачном дыму мелькали силуэты людей. На стенах с ободранными гобеленами белели маленькие, написанные от руки плакатики:

СЕКРЕТАРЬ

БУХГАЛТЕРИЯ

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ

Викниксор шел по плакатикам, хватаясь руками за стены, потонув в клубах дыма. Но все же отыскал плакатик с надписью: «Политпросвет». Под плакатиком сидел человек в кожаной тужурке, с бритой головой, молодой и безусый. – Меня, товарищ? – Да, вас. Вы по политпросвету? – Я. В чем дело? – Видите ли… Я заведующий детдомом… У нас ребята – шестьдесят человек… хотят политграмоту. Не найдется ли у вас в комитете человечка такого – лектора? Политпросветчик провел рукой по высокому, гладкому лбу. – Ячейка или коллектив у вас есть? – Нет. В том-то и дело, что нет… У нас, надо вам сказать, школа тюремного, исправительного типа – для дефективных. – Ага, понимаю… Беспризорные, стало быть, ребята, с улицы?.. – Да. Но все же хотят учиться. – Минутку. Политпросветчик обернулся, снял телефонную трубку, нажал кнопку. – Политшкола? Товарищ Фёдоров, нет ли у тебя человека инструктором в беспризорный детдом? Найдется? Что? Прекрасно… Повесил трубку. – Готово. Оставьте адрес, завтра пришлём.

***

Пришел он в ИШу вечером. В классе улиган, погасив огонь, сидели все у топившейся печки; отсвет пламени прыгал по стенам и закоптелому после пожара потолку… Из печки красным жаром жгло щеки и колени сидевших… Он вошёл в класс, незаметно подошёл к печке и спросил: – Греетесь, ребята? Обернулись, увидели: человек молодой, невысокий, волосы назад зачёсаны, в руках парусиновый портфель. – Греемся. – Так… А я к вам читать политграмоту пришёл… Инструктором от отдела образования. Не кричали «ура» теперь ишцы, знали – обманчива политграмота бывает… – Садитесь, – сказал Дрейк, освободив место на кривобоком табурете. – Спасибо, – ответил инструктор. – Усядемся вместе. Сел, погрел руки. – Газеты читаете? – Редко. Случайно попадет – прочтем, а выписывать – бюджет не позволяет. – Все-таки в курсе дел хоть немножко? О четвертом съезде молодежи читали? – Читали немного. – Так. А о приглашении на Генуэзскую конференцию делегации от Советской Республики? – Читали. – Ну а как ваше мнение: стоило посылать? Разговорились этак незаметно, разгорячились ребята – отвечают, спорят, расспрашивают… Не заметили, как время ко сну подошло… Уходя, инструктор сказал: – Я у вас и воспитателем буду, заведующий попросил. Вот теперь закричали «ура» улигане, искренне и дружно. А потом уже в спальне, раздеваясь, делились впечатлениями… – Вот это – парень! Не Богородица, а настоящий политграмщик. Мечта ишская осуществилась – политграмоту долгожданную получили.