Клинок рассекающий людей

Лёд, который кажется крепким, всегда может треснуть POV Танджиро Морозная ночь не сулила ничего хорошего. Город пахнул сырой плиткой и углём; снег ложился ровными пластами и звуком поглощал мир. Мне нравилась такая погода: она прятала следы, заставляла людей забиваться глубже в дома и не смотреть в темноту, прятаться становилось проще. Я знал, что сотворил этот человек. Люди так легко готовы трепаться о всяком, всего лишь поговорив и выпив с кем-то в баре, что даже удивительно как его ещё не поймали. Имя — Идзуми. Обычный человек, холостой, ничем не примечательный на вид, но за маской — кормушка для людей, что попали в его сети. Пары убийств, сотни испорченных судеб, в том числе совсем ещё детей. Сегодня это кончится. Он висел на моём плече как тяжесть, думая, что я по-человечески помогаю дойти ему до дома. На деле же мы шли к краю этого огромного города, где должны будут пустить под снос один из бывших жилых кварталов. Работы ещё не начались, жителей давно нет, одним словом, на расстояние в километр ни одной живой души. Совсем рядом находится замёрзшая река, которая соединена с огромной сетью подводных пещер. Идеальные условия. Полная луна освещала своим холодным светом дорогу, которая была укрыта ровным слоем снега. Не было даже тропинки, приходилось вытаптывать самому, из-за чего снег попадал в обувь, обжигая холодом ноги. Резиновые сапоги слабо спасали, но было лучше, чем ничего. — Слушай, Нагатори… а где мы вообще? — внезапно очнулось восемьдесят килограммов мяса у меня на плече. Я не утруждал себя ответом, Удар ладонью в область солнечного сплетения — и он обмяк как старая тряпка. Осталось довести до дома, и все пострадавшие от его рук, наконец смогут упокоиться. Сколько потенциальных жизней, я уберегу, если этот человек исчезнет? Десятки? Сотни? Тысячи? Когда мне все-таки удалось затащить эту тушу в дом, связать по рукам и ногам и усадить его на холодный деревянный пол, я сел напротив и стал ждать. Я всегда давал им слова перед финалом, как будто проверял, найдётся ли среди них хоть один, кто скажет нечто, что заставит меня понять. Несколько раз, это давало неожиданное облегчение, чаще — лишь подтверждение того, что человечество не меняется. Но ни разу не было того, кого я мог понять. Будет ли такой человек? Идзуми захрипел, и попытался пошевелить руками. Когда он понял, что не может ими пошевелить, и осознал своё уязвимое положение, на лице у него проступила паника. Глаза испуганно забегали по помещению, и в полутьме он наткнулся на моё скучающее лицо. Взгляд стал более осознанным, кажется он протрезвел. Не хотелось разговаривать с пьяной свиньей. — Какого хрена?! Ты что творишь, Нагатори? — испуганно кричал он, вновь пытаясь развязаться. — Ты ещё не понял, что все мои слова — это ложь? — холодно и искренне удивился я. — Ты глупее чем я думал. Он заёрзал, свалился на бок. Я вернул его в прежнее положение, склонясь над ним в полуприседе. — Не делай так, иначе всё закончится ещё раньше. Он испуганно сглотнул, голос дрожал на одном тоне: — Что тебе нужно? Деньги? У меня много денег! Или вещества? Их ещё больше! — воодушевлённо заговорил он, чем вызвал у меня разочарованный вздох. Всё, как всегда, одни и те же речи. — Ты ничего не можешь мне предложить, — прервал я следующий надвигающийся спич. — Лучше ответь на вопрос, зачем ты подсаживал совсем ещё детей на свою дрянь? Неужели у тебя не играла совесть? Совсем ничего? Идзуми открыл рот в удивлении, после чего энергично начал: — Какая совесть? — гордо ответил он. — Они сами виноваты. Родители! Это они их плохо воспитали! Я им давал работу! — и его слова звучали так, будто он действительно верил. Признаться, это вызвало небольшой смешок. Настолько уверенно говорить такую чушь… стоит поучится у него. Возможно, он даже лучше лжец чем я. — Что насчёт детей, у которых были любящие семьи? Которые потеряли их из-за вот этого, — я достал из кармана прозрачные таблетки, швырнув их ему в грудь. — Я же этого не знал! Я просто предложил, они согласились! Сами виноваты, родители их не научили, что у незнакомцев нельзя брать ничего из рук! Лучше их вини, а не меня! — закивал он, вновь позабавив меня. Таких ещё не было. Я поднял упавшие таблетки с грязного пола, и заставил их оказаться там, где им самое место, в глотке этого недочеловека. Отнюдь не из-за садизма или злобы, чтобы он хотя бы немного прочувствовал свою дрянь на себе. Идзуми немного закашлялся, но глотательный рефлекс сделал своё, и они оказались внутри. Зрачки его быстрее округлились, дыхание стало резким, начал потеть даже в такую погоду. — Последний вопрос, — произнёс я и обнажил вакидзаси. Старый клинок пылился где-то на складе Убуяшики. — Ты считал сколько ты людей погубил? — Почему последний? — испуганно произнёс он, смотря на лезвие. — Слушай, давай ещё поговорим? Хочешь я сдам тебе своего босса? Он куда хуже меня! Я же мелкая рыба! Просто распространитель! Зрачки Идзуми расширились ещё больше, казалось, что они вот-вот заполонят весь белок в глазу. Кожа бледнела на глазах, приобретая болезненный оттенок. Сейчас он уже больше похож на тех торчков, с которыми я виделся. Я прекрасно знаю его начальника, кто он и что он. Он действительно возможно является одним из худших представителей людской расы, но убить его возможности нет, шансов остаться незамеченным крайне мало. Придётся перебить добрую дюжину народу, а такое скрыть будет очень и очень сложно. Мой удар был быстрым, как точный расчёт. Крик утонул, и оставшаяся в комнате тишина стала такой густой, что казалось — можно услышать, как замерзают капли на подоконнике. Труп лежал неподвижно; одна капля на подбородке блеснула и замёрзла. Терпеть необходимость убирать следы я всегда относил к самой скучной и ненужной части моей работы. Раньше я оправдывал себя ритуалом и посланием, что оставлял, не скрывая трупы. Теперь подпись стала опасностью: она могла дать ниточку, распутав её быстро бы возобновили следствие с утроенной силой. Придётся действовать прагматично: никаких больше посланий другим, только холодный расчёт и аккуратность. Бочка уже стояла рядом, сломать кости на руках и ногах, и тело с хрустом опускается на дно. Несколько минут уборки, проверка снаряжения, и последний штрих. Старая привычка осталось со мной, неся только личное удовлетворение и спокойствие. Кусок угля был вбит в глотку одним движением. Прошло десять минут, и бочка наполненная камнями ушла в прорубь на дно ледяной реки. Течение унесёт тело в подземные пещеры, где его никто и никогда не найдёт. Я изучил их строения лично ещё несколько недель назад. Вода в этих пещерах непостоянна, и с высокой вероятностью эта бочка будет плавать где-то очень глубоко. Всё кончено, пора возвращается. End POV Танджиро Дверь тихо скрипнула, в гостиной горела одинокая лампочка. Танджиро вошёл тихо, и в тишине послышался только мягкий скрип половиц под ногами. Снег облепил рукава хаори, в волосах застряли крупные хлопья. Воздух внутри дома был тёплым, пахло давно жареным рисом и углём — запахом, который когда-то напоминал дом, теперь отдавал лишь некомфортным дежавю. В глубине дома раздался шорох, охотник замер. Из-за перегородки показалась Незуко — босиком, с накинутым на плечи хаори. — Опять поздно… — сонно пробормотала она, одарив улыбкой. — Миссия ведь была недалеко, разве нет? Танджиро кивнул, снимая и стряхивая снег с Кимоно. — Пришлось немного повозиться. Незуко подошла ближе и крепко обняла того, положив голову тому на грудь. Он машинально обнял в ответ, стараясь не прижимать её слишком крепко — будто боялся передать через прикосновение свою правду. — Главное, что вернулся живым, — повисла секундная пауза, после чего Незуко отстранилась, кинув взгляд на его пояс. — Ты снова забыл мой подарок? На этот раз вопрос кольнул чуть больнее. Прошло уже полгода с казни Нагатори и немного меньше с семнадцатилетия Танджиро. Он никогда не праздновал его с момента смерти семьи, единственное, что они с Незуко делали это продолжали их традицию. Купить подарок легко, а вложить в него старания и время — нет. Поэтому они всегда дарили друг-другу что-то рукодельное, в этот раз ему была подарен амулет-онамори с вышитой красной камелией, что символизирует чистоту в страдании. Виноватая улыбка, рука закинута за голову. — Прости, снова забыл. Это была ложь. Танджиро никогда не забывал талисман — наоборот, слишком крепко держался за него, сам не зная почему. Он «забывал» его только в одном случае, если нужно убить не демона, а человека. Может он не хотел запачкать его, может не хотел, чтобы труд сестры присутствовал при таком ужасном деянии. Он не знал. Просто не брал и всё. — А про моё день рождение послезавтра не забыл? — лукаво поинтересовалась Незуко, прищурившись. — Подарок уже готов, наберись терпения, — поспешил успокоить сестру он. Это была правда. Уже несколько недель в красивой упаковочной коробке лежала сделанная своими руками кедровая заколка канзаши. Внутри резьбы была аккуратно выгравирована та же Камелия, их общий любимый цветок. Несколько недель попыток, десяток сломанных или неподходищим под его стандарты вариантов, но наконец она была готова. Он не знает, почему упорно продолжает цеплятся за эту традицию. Может это его способ скорбеть о семье? Он ещё умеет скорбеть? — Я в тебе не сомневалась, — улыбнулась она. — Нам пора ложится, если не забыл, у тебя завтра последняя тренировка с Томиокой-саном. Он кивнул, и пожелав друг-другу спокойной ночи отправился в комнату. Незуко в его отсутствие навела порядок, постельное белье было чистым, ровно заглаженная кровать, на столе в вазе стояли несколько цветов. Завтрашний день обещал быть интересным. --- Танджиро стоял в пяти метрах от Столпа Воды, стараясь предугадать первое движение. Формально это была тренировка, но на деле — спарринг, в котором Томиока хотел убедиться, что Танджиро до конца освоил одиннадцатую кату — Повторяю, ты должен заблокировать каждую мою атаку своим Штилем, если хоть одна попадет по тебе — считай, что провалился, — тон Столпа был холодным и серьёзным. Из зрителей была только Незуко, которая следила, чтобы брат не пострадал аккурат перед её днём рождения. Она сидела на крыльце, укутанная в одеяло. — Конечно, постарайтесь Гию-сан! — решил немного подразнить будущий Столп. Оппонент не отреагировал, лишь встал в стойку, дав трёхсекундный отсчёт. — Один. Улыбка пропала с лица Танджиро, на её место пришло сосредоточенное выражение. Глаза метались по телу Томиоки, стараясь подметить, какие мышцы напряжены сильнее всего. — Два. Затупленный меч уже принял оборонительную стойку. Мышцы по всему телу оказались напряжены до предела, прекрасно помня силу ударов на предыдущих тренировках. — Три. Секундная пауза, взгляды соперников встретились. Ветер шевелил снег под их ногами, когда послышался глубокий вдох. — Дыхание воды, девятая ката: Хаос водных всплесков. Серия коротких, чрезвычайно быстрых шагов — и клинок Столпа оказался опасно близко к руке Танджиро. ДЗЫНЬ. Клинок оказался отбит резким движением меча, секундный клинч и оба отскочили назад. Скорость Гию была давно известна, но как бы Танджиро ни старался, он всё ещё не был способен повторить её. Он был уверен, что ещё полгода, и он сможет поддерживать полноценный бой против почти любого из Столпов. Исключение — Гёмей Химеджима. Рывок под Танджиро, вертикальный удар. — Дыхание воды, первая ката: Рассекающая водная гладь. Меч оказался отбит. Стойка Танджиро — идеально выверенная самим Столпом. Слабостей у неё не было. Единственный возможный вариант вынудить применить защитную технику мог только мощный удар, который способен сломать лезвие. — Готовься, — сухо отрезал Гию, отпрыгивая. Положение тела знакомое — сильнейшая атакующая техника Дыхания воды. Одним мастерством меча её не отбить. — Дыхание Воды, десятая ката/одиннадцатая ката: Дракон перемен/ Штиль. Названия кат сорвались одновременно. Гию быстро побежал в сторону ученика, набирая скорость и инерцию, добавив в последнее движение прыжок. Удар набрал максимальную допустимую силу. Танджиро принял его защитной стойкой, в которой совершались быстрые контратаки для ослабления первоначального импульса. Положение тела менялось едва различимо, со стороны единственного зрителя было не заметно. Клинок с глухим звоном врезался в защиту, Столп прилагал все усилия чтобы пересилить и нанести удар, но весь импульс уже рассеялся. Отскок назад, уважительный поклон от обоих. — Молодец, Танджиро. Ты идеально освоил последнюю кату, мне больше нечему тебя учить. Слова сорвались с губ с едва уловимой печалью. Мальчик знал историю наставника, и вполне резонно предполагал, что он видит в нем давно почившего друга. Как бы ни старался внешне выглядеть холодным, внутри него была бесконечная печаль с треснутым сердцем. — Я всё ещё не могу победить вас или любого другого Столпа, — с выдохом произнес Танджиро. Это была полуправда. Скорее всего госпожу Кочо он сумеет одолеть, если будет предельно сконцентрирован, но, если остальные Столпы будут серьезны — шансов не было. Пусть он и победил Шинадзугаву полгода назад, то была скорее заслуга несдержанности и ошибочной оценки самого Столпа. Если бы бой был с использованием кат… Танджиро бы вряд ли вышел живым. — Ты крайне близок к тому, чтобы сравниться с остальными, — успокаивающе произнес Гию подойдя ближе. — Мастерство меча у тебя на уровне, силы и скорости тебе не хватает совсем немного, но главный твой недостаток — опыт. Ты одолел немало демонов, но большая их часть были слишком слабы для тебя. Развиваться можно лишь в условиях, где противник сильнее тебя. Танджиро немного усмехнулся, закидывая клинок себе на плечо. — И где мне найти достойных врагов? Если низшие луны слишком слабы, остаются… — Нет, — твердо отрезал Столп. — Высших не одолевали уже несколько сотен лет, они тебе не по зубам. Проси о тренировках других Столпов и их Цугуко, уверен, тебе не откажут. — Спасибо за совет, Гию-сан, но после боя с господином Санеми у меня ещё месяц рёбра болели, — наигранно пожаловался Танджиро, потерев бока. Гию неожиданно для себя улыбнулся, чем вызвал удивление у Танджиро и у уже подошедшей Незуко. — К слову, — вновь взял слово Томиока, засовывая руку за пазуху. — Я слышал, что у тебя день рождение завтра… так что вот. В руках у него появился небольшой вязанный шарф, с узорами, что были на маске Незуко, когда та проходила последний отбор. Быстро стало понятно, что Столп собственноручно связал его. Гию Томиока связал шарф. И отдал его лично, не через посыльного в виде Танджиро. Незуко неверяще приняла подарок, ловкими движениями завязав вокруг горла. — Ну… как? — робко поинтересовался Столп. — Если не нравится, то… — Шутите? Он прекрасен! — радостно вскрикнула Камадо, обняв Томиоку. — Спасибо вам за такой чудесный подарок, уверен вы очень старались. Это была правда. Подарок вязался не один месяц, с загруженностью Столпов было тяжело выкроить время для подобного. Ему даже пришлось смиренно просить уроки у Шинобу, за что пришлось расплачиваться по сей день, выслушивая насмешки от неё. Результат стоил того. Гию осознавал, что слишком привязался к этим двоим. Ради них он был готов на всё, он не позволит потерять себе их. Только не снова. — Поздравляю, Незуко! — улыбнулся брат, и театрально понурил голову. — Наверное мой подарок ни в какое сравнение с этим не пойдет… За эти слова он получил сразу два удара. Первый от Незуко, та щекнула его по носу. Второй от Гию, тот дал слабый, но ощутимый подзатыльник. Под смех брата и сестры и небольшую улыбку Томиоки, начался снег. Он заставил их быстро попрощаться и спрятаться по домам. Было бы у Танджиро сердце, оно бы наверняка трепетало от такой теплой атмосферы. К сожалению или счастью, он был его лишён. Подарки и подобные разговоры лишь возвращали воспоминания — болезненные, ненужные. --- Дом был наполнен утренней прохладой, от которой чай на столе казался особенно тёплым. Он встал, когда ещё не было солнца, чтобы приготовить завтрак и подобрать слова для поздравления. С каждым годом становилось все тяжелее и противнее говорить какие-то «искренние» пожелания. Ему приходилось их выдумывать, чтобы соблюсти их маленькую традицию. Он не испытывал к сестре какую-либо привязанность, скорее просто привык находиться рядом. По крайней мере так он себе говорил. Он приготовил лёгкий завтрак, а сладости — её любимые данго — купил ещё несколько дней назад. Её любимый чай с имбирём заварен. Подарок, завёрнутый в упаковку, был в кармане, осталось подумать над словами. В прошлый раз она ему желала беречь себя и отдыхать побольше, что же говорить ему? Оставаться все такой же красивой? Пожелать счастья с Зеницу? Звучит как план, девочки обычно любят такие пожелания. Особенно Незуко, что старалась изо всех сил быть такой же сильной, как и он, хотя внутри всегда хотела быть где-то далеко от всего этого. Он знал это, и уважал. Во входную дверь постучали. Кого могло принести в такую рань? Секунда — и запах наконец проник в дом, стало ясно: пришёл Зеницу. Несколько секунд спустя, Танджиро открыл дверь впуская гостя в дом. За окном как прошел небольшой снегопад, из-за чего вся прихожая оказалась засыпана снежными хлопьями, что высыпались из его волос. Парень весь дрожал, что-то бурча себе под нос про погоду. Только мгновение спустя, когда дверь уже была закрыта, он наконец поднял глаза и увидел брата своей девушки. Тот, кто по рассказам не очень жаловал его. — Ой, привет, Танджиро! — поспешил поздороваться он, и слегка поклонился, чем вызвал поднятую бровь на его лице. — Давай без этого, зачем пожаловал? Зеницу недалеко улыбнулся, после чего показал спрятанный под одеждой пакет. — У Незуко ведь день рождение, вот пришел подарок отдать. Мы же ещё сегодня гулять в город идём. Танджиро сложил руки на груди, впервые слыша о таких планах. Конечно, сестра не обязана рассказывать куда, зачем и с кем идёт, но почему-то он не ожидал этого. Обычно она всегда предупреждала о таком. — Впервые слышу, — прищурился Танджиро, но не заметив в словах лжи, протянул руку к пакету. — Что хоть подаришь? Зеницу, немного нервничая, отдал пакет, сделав шаг назад. Внутри оказалось красно-синее платье — с короткими рукавами, откровенным вырезом и подолом, едва доходящим до колен. На лице Танджиро застыло каменное выражение, когда он поднял взгляд на Зеницу. — …Ты ведь не собирался это дарить, правда? — уточнил он, полагаясь на глупость Зеницу. Ответом была непонимающая улыбка. За что ему все это? — Значит слушай, — Танджиро подошёл ближе, наклонившись к его уху. — Только попробуй подарить моей сестре подобное. Я тебе обещаю, что последствия тебе не понравятся. Как минимум тебя изобьёт сама Незуко. Зеницу вжался в себя, подняв пугливый взгляд на собеседника. — Она вот-вот проснётся, что мне делать?! — Мне плевать как ты будешь выкручиваться. Скажешь, что пойдете в город выбирать ей подарок. Что угодно придумай, но я тебе не дам подарить ей это, — после этих слов, пакет полетел прямо в открытую печку, под звуки возмущения от Зеницу. — Понимаешь, Зеницу, всю её жизнь я её оберегал. Я защищал её от любой угрозы, о которых она даже не помнит. И если я увижу, как ты ей даришь подобные подарки, как ты её обижаешь или не дай бог ты посмотришь на других девушек… — Танджиро взял паузу, во время которой Зеницу успел уже пожалеть о решении прийти сюда. — В общем ты не хочешь знать, что тогда случится. Защищай и не обижай её, понял? Получив кивок, Танджиро похлопал того по плечу и сел обратно за стол наливая себе чай. Он сказал это потому, что так должен говорить брат — или потому, что действительно хотел? Ответа он не знал. Дверь в комнату тихо приоткрылась, из неё выглянула продирающая глаза Незуко. — Доброе… О! Ты чего пришел так рано Зеницу? — удивилась сестра, моментально проснувшись. Картина была странной. Зеницу стоял с пугливым взглядом, натянуто улыбаясь ей, а Танджиро спокойно сидел за столом отпивая чай. — Хотел сюрприз тебе сделать, — взял слово Танджиро. — Вот он и пришел. Незуко перевела взгляд на Зеницу, тот лишь сдержанно кивнул. Она определенно не верила. — Лааадно… — протянула Незуко присаживаясь за стол. — Мои любимые данго! Незуко принялась за сладости, игнорируя завтрак, хоть Танджиро и старался приучить её к обратному. Секунду спустя он поднялся с места, протягивая красивую коробочку. — С праздником тебя, сестрица. Желаю, чтобы ты оставалась все такой же красивой, и чтобы у вас с Зеницу все сложилось. На этих словах упомянутый неверяще покосился на него, после разговора пару минут назад, услышать подобное… Незуко охотно приняла коробку и двумя ловкими движениями раскрыла ее. «Внутри лежал его подарок. Зрачки Незуко расширились, она трепетно взяла вещь в руки, поднимая на уровень глаз. Холодными пальцами она провела по гравировке в виде камелии, переводя взгляд на брата. Одно движение, заколка оказывается у неё в волосах. — Ну как? Мне идёт? Танджиро хотел было ответить, как раздался голос сзади: — Очень, Незуко-чан! — Зеницу подошёл ближе, заправив волосы ей за ухо. Это напоминало, как он сам как-то делал с Канао. Теперь он мог посмотреть на это со стороны, убедиться, что отношения — очень непонятная вещь. Выглядело это чужеродно, хоть он и делал так же. — Тебе очень идёт, — вторил Танджиро, вновь отпивая чай. — А где твой подарок? — спросила Незуко у желтоволосого. Тот бросил взгляд сначала на Танджиро, после на печку, а затем вновь вернул на Незуко. — А… мы ведь идём в город, так? Я там и хотел чтобы ты себе что-нибудь выбрала! — как можно более искренне сказал он, под пристальный взгляд Танджиро. — А, хорошо. Она поверила ему. Этого было достаточно. Как бы он не относился к её выбору, это было самостоятельное решение. Он не мог и не хотел запрещать или препятствовать. Всё, что он делал — сглаживал глупость Зеницу, не более. Почему-то он хотел, чтобы у сестры все было хорошо. — Если торопитесь, можете идти, — поднимаясь сказал Танджиро. — Все-таки ты давно не праздновала с кем-то кроме меня, развеяться никогда не плохо. Только сейчас на лице Незуко возникло осознание, что она забыла сказать Танджиро про её планы. На мгновение стало стыдно, но переварив его слова, она успокоилась. В мыслях только и было то, что у нее самый лучший и понимающий брат на свете. Обнявшись на прощание, Незуко быстро оделась и выбежала из дома вместе с Зеницу. Танджиро остался один, улыбка пропала с лица, как и привычное для всех тепло в движениях. Канао была на миссии, и вернётся только через несколько дней, поэтому он был предоставлен себе на целый день. Только чем себя занять? Ему редко выпадала возможность побыть настолько долго в одиночестве. Он стоял у окна, наблюдая, как снег медленно тает на подоконнике. Тишину пронзил стук — ворон. «Танджиро Камадо должен как можно скорее отправиться в деревню Мибу — вместе со Столпом Воды, Томиокой Гию. По слухам, там может скрываться демон значительной силы. Выступать немедленно. Печать дома Убуяшики.» Миссия, на которую требуется Столп, и он? Что же за демон там может быть? Ответ всплыл сам собой Высшая Луна.