Цена спасения

Телефон разбудил Рихарда непривычно рано. И от звука мелодии сердце неприятно сжалось — в такое время его никто не стал бы просто так беспокоить. Он ухватил гаджет с тумбочки и спешно провел по экрану, отвечая Кире. — Пап, у нас проблемы, — раздался ее напряженный голос в котором сквозила растерянность. — У Максим проблемы в школе и она отказывается идти на занятия. Рихард спешно сел на кровати, сон как рукой сняло. — Оказывается, уже почти два месяца кто-то из класса оскорбляет ее из-за тебя. Называет то дочерью пособника педофила, то шлюхи и все такое… — со вздохом сказала Кира. — Остальные тоже не отстают. Она всю ночь проплакала… Я сейчас позвонила классному руководителю, сказала, что Максим приболела и сегодня не придет. Но она грозится вызвать полицию… Рихард молча выдохнул, стискивая телефон. Он знал, что дети могут быть очень жестоки. И уже был в курсе ряда моментов, когда родители других учеников из класса Максим запрещали своим отпрыскам общаться с ней, ведь она была дочерью наркомана. Чертовы добропорядочные бюргеры! Как же ему иногда хотелось плюнуть им в лицо. Дочь-то его тут при чем? — Я приеду. Жди… — бросил Рихард и, накинув халат, отправился к Алисии. Он ведь свободен, так? Он не ее пленник и может покидать поместье, когда захочет?

***

Дорога до дома показалась Рихарду бесконечно долгой за рулем пусть и не его, но привычного мощного кроссовера. Он въехал в Берлин в самый разгар утренних пробок, ругаясь себе под нос на водителей, оказавшихся у него на пути, на слишком медленно переключающиеся светофоры, на погоду, решившую помыть улицы города отменным ливнем. Наконец, он свернул на знакомую вымощенную булыжником улочку и припарковался. Рядом со своей машиной. Ежась от попадающих за шиворот капель дождя, Рихард пошлепал по лужам к двери дома. Пентхаус показался непривычно уютным. Захотелось закрыть за собой дверь и больше никогда не открывать, не выходить из ставших родными стен. Наконец-то он был дома и где-то там, в темном Шпреевальде, осталась Алисия, напомнившая ему утром, что он должен вернуться в поместье к ночи. Донесшийся до слуха разговор заставил отогнать лишние мысли и Рихард направился в гостиную. Ты была погружена в полумрак непогожего дня. Худенькая фигурка Максим резко выделялась на фоне массивного дивана. Она сидела обхватив острые коленки руками и упрямо отводила взгляд от Киры, которая, присев на корточки, пыталась что-то донести до сестры. — Папа! — Максим первая заметила его появление и, ловко спрыгнув с дивана, подбежала, чтобы крепко обнять. Рихард прижал дочку к себе, погладив по непослушным кудряшкам. — Они говорят… что ты плохой, — тихо сказала она, уткнувшись носом ему в солнечное сплетение. — Я знаю, — он поймал напряженный взгляд Киры, говоривший, что ситуация дерьмо. — Говорят, что дядя Тилль и ты… — Нет. Не слушай сплетни. Я же учил тебя никогда не верить тому, что обо мне говорят. Правду о себе расскажу тебе только я. Макси всхлипнула и подняла на отца заплаканный взгляд. — Я скучаю по тебе… Почему ты уехал к этой Алисии? Ты правда продался ей? — Нет, крольчонок. Это же бредни, — ответил Рихард поймав осуждающий взгляд Киры. — Но речь не об этом. Расскажешь мне что случилось в школе? По порядку? Хорошо? Иди умойся, а я приготовлю нам чай. Максим кивнула и ушла. — Паршиво выглядишь… — сказала Кира, подойдя к отцу. — Простудился, — ответил он и предпочел направиться на кухню. Задушевные разговоры со старшей дочерью в его планы не входили.

***

Разговор с Максим принес неприятные сюрпризы, одним из которых стало то, что Рихарду пришлось взять телефон дочери и начать методично удалять все ее странички в социальных сетях и блокировать некоторые контакты. Он несколько раз напоминал себе о необходимости сохранять спокойствие, но внутри все клокотало от ярости — присылать отфотошопленные фото ребенку… Где он и Тилль и какие-то дети… — Я не знала, что они додумались присылать ей это… — с виноватым видом буркнула за спиной Кира. — Она только про школу рассказала… Рихард лишь скрипнул зубами. Он привык к потокам дерьма, дочери Тилля и внук привыкли, им всегда прилетало в первую очередь, а вот остальные… — Запомни — это все — мусор. Это недостойно твоего внимания. Люди всегда будут стараться задеть тебя. Среди них слишком много тех, кто не способен видеть серое. Они видят только белое и черное и потому они уроды, — сказал Рихард обращаясь к Максим, которая внимательно следила за его действиями. — Сейчас нашлись придурки в школе, но найдутся и в сети. И я хочу оградить тебя от них пока не стало поздно. Максим кивнула, но на глазах опять заблестели слезы. — Почему ты не можешь просто… сказать всем, что это неправда? — она с надеждой посмотрела на отца. — Потому что, крольчонок, некоторые люди верят только в плохое. — Фрау Шульц говорит, что ты наркоман и проститутка… что я — яблоко от яблони… Рихард снова скрипнул зубами. Так уж сложилось, что отношения с чопорной классной руководительницей дочери у него не задались с начала этого учебного года и в итоге он предпочел строить свое общение с ней через Киру. — Когда все журналисты называли меня наркоманом, я записал один из самых лучших альбомов «Раммштайн». Они лаяли на меня, как собаки. И что сейчас? Где все они? А я тут. Я остался. Я победил зависимость. И все эти… — он махнул телефоном и кивнул в сторону, где располагалась школа, — они тоже станут пылью в твоей жизни. Они исчезнут. Максим всхлипнула и прижалась к его плечу. — Ты ведь останешься? — спросила вдруг она с надеждой заглядывая в глаза отца. Рихард мысленно выругался: чертова Алисия! Но кто она по сравнению с его дочерью? Как он может уехать? — Останусь… — ответил Рихард, надеясь, что дочка скоро успокоится

***

— Я ночую в Берлине, — решительно сказал Рихард, выйдя на перекур на террасу и позвонив Алисии. –У моей дочери проблемы. Я ей нужен. Ее травят в школе из-за меня. Из-за всего этого скандала. И из-за тебя. Я знаю Максим и знаю, что должен быть рядом. Мне плевать на наше соглашение, на долги, на позор… Я не пожертвую дочерью! — выпалил он. — И завтра я пойду поговорить с ее классной руководительницей и директором школы. Скорее всего, я буду привлекать юристов… На другом конце повисла пауза, а Рихард морально приготовился услышать сдержанно-взбешенный голос Алисии. Он ждал угроз, напоминаний о соглашении. Но в трубке слышалось только ровное дыхание. — Хорошо, я согласна. Дети превыше всего. Ты можешь вернуться завтра вечером, — неожиданно легко сказала она без тени раздражения. — Если тебе не трудно, расскажи мне в деталях — что произошло? — Спасибо, — выдохнул Рихард…

***

Максим лежала, свернувшись калачиком под одеялом с принтом единорогов, устроив голову на предплечье отца. Чувствуя его тепло и привычный вечно отдающий нотами табака запах, она наконец-то расслабилась. — Пап… а что мне делать, если они продолжат?.. — спросила она и ее голос дрогнул. — Запомни, крольчонок, — Рихард принялся поглаживать ее по боку, — никого не слушай. Никого. У тебя есть я и твои родные. Все. Только их мнение имеет для тебя значение. Я понимаю, что тебе больно и обидно слышать такое от одноклассников, но они идиоты. Они позволяют интернету забивать им голову черт знает чем. Тилль не виноват, но никто не хочет его слышать. — Но те гадости… Рихард глубоко вздохнул. Что он мог сделать? Когда кто-то задевал его в школе, он, как отъявленный хулиган, прописывал ему в нос сдачи, а что может Максим? Пока его адвокаты начнут спускать всех собак на директора и эту фрау Шульц… Да и… Их может и заткнут, а вот те две идиотки, что затеяли травлю, родители которых свято верят, что их чада дышат одним воздухом с ребенком пособника педофила и шлюхой… — Запомни — они пыль. Слова ранят, но не убивают. Улыбайся и держи лицо. Знаешь сколько раз меня смешивали с говном? В том числе и твоя бабка, говорившая, что я ничего не стою и не достигну? Максим широко раскрыла глаза — она обожала рассказы отца о его прошлом. — Сотни раз, — Рихард улыбнулся. — Еще раз тебе говорю — это чужие случайные люди в твоей жизни. Если бы я тогда сдался из-за того, что обо мне говорили, — он взял ее маленькую руку в свою, — небыло бы ни «Раммштайн», ни наших путешествий, ни даже твоего дурацкого светящегося рюкзака. — Он не дурацкий! — возмутилась Максим и легонько толкнула отца. — Ты спать-то будешь? — поинтересовался Рихард. Дочка недовольно надула губы, но завозилась, устраиваясь поудобнее и закрыла глаза. Рихард прислушался к звукам, доносившимся с улицы. Смех каких-то подростков, проехавший под окнами автомобиль… Он обрадовался, что слышит тот звуковой фон, что окружал его годами. Привычный, родной. Даже трамвайный гул не действовал на нервы и не мешал. А рюкзак Максим… Он действительно был дурацким и светился в темноте единорогами. Максим засопела у него под боком и Рихард осторожно устроился поудобнее — лежать на неширокой кровати дочери было не очень-то удобно, но она тут же ухватила его руку, которую использовала вместо подушки. — Я тут, я никуда не ухожу, — тихо сказал Рихард и принялся, как в детстве, почесывать спину Максим. Девочка улыбнулась в полусне и сильнее сжала запястье отца. Рихард поежился от залетевшего в окно прохладного ветерка — это Максим лежала укрытая тонким, но теплым одеялом, а он улегся поверх него, и футболка со спортивными штанами были не лучшим утеплением. Телефон в кармане завибрировал, но Рихард проигнорировал его. Рано. Его светом он точно разбудит дочку. Когда наконец-то ее дыхание стало медленным и размеренным, он вытащил гаджет. «Она заснула?» — гласило прилетевшее от Алисии сообщение. «Да. Но держит меня как заложника. Мне не выбраться», — кое-как одной рукой набрал в ответ Рихард и увидел, что собеседница печатает какое-то длинное сообщение. «Двух учениц из класса Максим переведут в другую школу. С завтрашнего дня они не будут посещать занятия. Фрау Шульц готова принести тебе свои извинения перед уходом на пенсию. Со следующего месяца она уступает свое место герру Мюллеру. Он, кстати, состоит в фан-клубе «Раммштайн», — написала Алисия. — Школа получила крупное пожертвование от двух моих фондов. Это сильно упростило решение твоего вопроса. Директор обещает наивысшую лояльность к Максим». Прочитав его, Рихард удивленно моргнул, потом нахмурился. Что, вот так просто можно было решить проблему, если у тебя куча денег и громкое имя, не замеченное в скандалах? «Почему ты это сделала?», — спросил он. «Потому что я могу. И никто не имеет права так издеваться над ребенком. Дети не в ответе за своих родителей. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Дети не должны расплачиваться за дела родителей, что бы они ни сделали, как бы ни поступали — дети ни при чем. Это не должно портить им жизнь», — пришел довольно резкий ответ и Рихард нахмурился: почему ему показалось, что в этих словах было что-то глубоко личное для самой Алисии? Он улыбнулся и посмотрел на спящую дочь, чему-то улыбавшуюся во сне. «Спасибо», — коротко ответил он. «Не благодари. Спокойной ночи», — зеленая точка погасла. Он убрал телефон. В душе были смешанные чувства. С одной стороны, как хорошо, что для Максим все решилось наилучшим образом, с другой… Алисия… Она выставит ему счет за эту помощь? Или как? Да какое это имело значение, если завтра утром, когда он скажет дочери, что теперь ее никто не будет обижать, он увидит ее счастливую улыбку?

***

«Порше» скользил по мокрому автобану, оставляя за собой Берлин, где была любимая мощенная булыжником улочка и детские слезы. Рихард смотрел на блестящую черную ленту дороги, а в голове то и дело всплывали картинки недавнего прошлого. Как Максим обняла его на прощание, дала своего любимого плюшевого единорога и попросила разрешить приехать, как Кира мрачно хмурилась, глядя на две почти одинаковые машины и его измотанный вид. Рихарду хотелось остаться дома, пойти в свою студию, лечь в свою кровать… Но пока что он не принадлежал себе и отведенные ему два дня свободы стремительно заканчивались, машина приближала его к Шпреевальду. Когда ворота поместья распахнулись перед ним, Рихард сделал глубокий вдох, словно пытался надышаться воздухом свободы. Шины прошуршали по гравию и он остановил машину на залитой светом прожекторов площадке перед лестницей. Только выбравшись из-за руля, Рихард понял, как сильно устал за эти дни и насколько дорога вымотала его. Казалось бы, какие-то полтора часа от Берлина до Шпреевальда, но спину ломило, голова начинала болеть и усталость давила на плечи тяжеленным мешком. Отдав ключи подошедшему Хансу, Рихард взял единорога и направился в дом. После дороги сильно хотелось чего-то сладкого и немного бодрящего, но очень не хотелось общаться с Магдой или кем-то еще из прислуги и потому Рихард сам направился на кухню за бутылкой любимой колы. Когда он проходил мимо неплотно прикрытой двери кабинета Алисии, то услышал как из него доносится ее разгневанный голос. Она говорила быстро и на английском. Краем уха Рихард выцепил такие слова как «разорю» и «саботаж». Очевидно, то были какие-то бизнес-разборки Алисии с коллегами из-за океана. Стараясь ступать как можно тише, он добрался до кухни и, утянув из холодильника бутылку газировки, ушел к себе. Пристроив единорога на прикроватном столике, Рихард шумно выдохнул и залпом осушил бутылку. Усталость росла и к ней добавилась тоска. Хотелось снова оказаться в пентхаусе… А не тут, в Шпреевальде. Осторожный стук в дверь привлек внимание. — Госпожа просила передать, что ждет вас через полчаса у себя в спальне, — сообщила Магда. Рихард кивнул, а потом, когда она ушла, со злостью кинул пустую бутылку в стену: его уже что, вызывают как шлюху, и он должен явиться в указанное время? Черт! Если раньше за ним всегда приходила Алисия, то сейчас… Он не удостоился даже ее визита? За ним послали прислугу, которая, надо полагать, отлично осведомлена зачем и для чего она передала приглашение подняться в хозяйскую спальню. Как же низко он выглядит в глазах всех этих людей, тенями живущих в поместье! Стиснув кулаки, Рихард выругался и направился в ванную. Он бы и так, как был, с дороги, пошел к Алисии, но ему самому хотелось хоть немного освежиться в душе. Рихард стоял под душем, слишком горячим, почти обжигающим. Вода смывала дорожную грязь и пот, но не усталость. Он посмотрел на себя в зеркало и усмехнулся: давно уже не мальчик, пора перестать искать взглядом намеки на пресс и привыкнуть к седым волосками все больше и больше появлявшимся на торсе. Выбираться из душа и идти в спальню Алисии не хотелось, но… «Она имеет право, — напомнил он себе. — Ты сам согласился, старик». Но почему-то мысль о том, что скоро должно будет случиться, вызывала тошноту. Путь на третий этаж он проделал автоматически, не обращая внимания на окружающую обстановку. Завершив подъем, Рихард на несколько секунд остановится у лестницы, чтобы перевести дыхание. Ковры как всегда заглушили звук шагов. Дверь беззвучно открылась и он вдохнул знакомый аромат лесной свежести. Алисия уже ждала его на кровати. Ее светлое тело игрушечной статуэткой выделялось на фоне черного шелка. «Сколько еще это будет длиться?» — подумал Рихард, раздеваясь под уже ставшим привычным восторженным взглядом. Алисия была не такой как обычно. Рихард видел каким жестким стало выражение ее глаз и заметил вдруг появившуюся между бровей морщинку. Она была не в духе, скорее всего, злилась. И потому… потому вызвала его как секс-игрушку, оптимальное средство, чтобы забыть о проблемах… «Какого черта она каждый раз смотрит на меня, как в первый? Что еще она не видела? Как еще не прикасалась?» — мелькнуло у него в голове, когда он подошел к кровати и забрался на нее. — Ты… злишься? — зачем-то решил спросить Рихард. — Да. Но не на тебя. Небольшие сложности в американском офисе, — ответила Алисия и Рихард услышал в ее голосе нотки возбуждения. — Все в порядке? — в свою очередь спросила она, скользя по нему изучающим взглядом и приподнялась на локтях, отчего ее груди колыхнулись, подчеркнув торчащие даже без его прикосновений соски. — Все хорошо, — ответил Рихард и пододвинулся к ней, удобнее устраиваясь на коленях около ее головы. В мозгу крутились сотни мыслей, но среди них не было ни одной о сексе. — Соси… — скомандовал он, и тут же увидел каким пошлым огоньком зажглись глаза Алисии. Так у него было много шансов переключиться на нужную волну. Алисия приподнялась и спокойно взяла член в рот, тот был горячим и мокрым. Ее язык скользнул по нему и принялся ласкать. Но Рихард понимал, что не чувствует привычного возбуждения. Внизу живота были пустота, усталость и напряжение. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ласках Алисии, но вместо тепла в паху ощутил, как от напряжения начинает мелко дрожать тело, а сердце бьется все быстрее. Он сам отстранился не дожидаясь момента, когда Алисия поймет, что с ним что-то не так и спросит об этом. Все правильно, он верно все почувствовал — член остался вялым. — Рихард? — Алисия вопросительно посмотрела на него. Кровь ударила ему в виски. В ушах зазвенело. — Черт!.. — едва слышно выругался он, резко развернулся и сел на край кровати. Рихард сжал кулаки пытаясь побороть зародившуюся в сердце злобу и ненависть к самому себе. «Не сейчас. Не перед ней. Только не с ней… Бывший наркоман… импотент… Я не могу по заказу… как вещь…» Он зажмурился и вдруг представил на кого сейчас похож — какой он, к черту, рок-идол, он старый мужчина с трясущимися руками, в панике сидящий на краю кровати, в которой его ждала молодая любовница. — Рихард… — Алисия неожиданно дотронулась до его плеча. — Я пойду… Не сегодня, — выдавил он и собрался встать, но Алисия положила руки ему на плечи и обняла со спины. — Это не провал, — тихо сказала она, прижимаясь щекой к его плечу. — Я… — Ты человек. Не раб, — Алисия мягко поцеловала его в плечо. Потом Рихард ощутил, как ее пальцы забрались ему волосы и начали осторожно перебирать пряди, чуть массируя кожу головы. Он напрягся: когда последует насмешка? Когда Алисия сделает что-то, что унизит его? — Я зла на весь мир, — продолжила она. — Но я неправа в отношении тебя. Я ошиблась. Это моя и только моя вина. Рихард зажмурился. — Это не из-за тебя, — выдохнул он. — Это я… — Не спорь, пожалуйста, — ее руки вернулись ему на плечи и продолжили успокаивающе гладить. — Ложись, — неожиданно требовательно добавила она. — Ты чего-то не поняла, — повернулся и усмехнулся Рихард. — Сегодня ничего не будет. — Я сказала — ложись, — мягко повторила Алисия. Он лег на спину, закрыв глаза. Сердце по-прежнему бухало в груди, а щеки горели. Рихард ждал упрека или колкости от Алисии, но вместо этого ее пальцы коснулись висков. — Ты дрожишь, расслабься, — попросила она, легонько массируя их. — Не встанет… Отстань, — прошипел Рихард, бросив взгляд на любовницу. — Знаю, — ответила Алисия и ее пальцы коснулись его груди. Легко, без требования. — Я вижу тебя. Настоящего. Ты думаешь, мне нужен только твой член? Рихард замер, когда она коснулась пальцами его щеки. — Я ждала тебя годами. Не твою эрекцию. Тебя, — продолжила Алисия, поглаживая его и не глядя на бессильный член. — Просто полежи со мной. А завтра будет лучше. Он хмыкнул: — Это приказ? — Надежда, — Алисия без тени страсти, только с бережностью и лаской поцеловала его в плечо. Рихард шумно выдохнул, прислушиваясь к себе. Он был морально разбит и уничтожен. Но вместо пустоты, внутри была какая-то кроха света. — Это не слабость, Рихард… Просто доверие… — чуть слышно произнесла Алисия. — Хорошо, — выдохнул он, заставил себя улыбнуться и снова прикрыл глаза. Алисия завозилась под боком, натягивая на них одеяло. Рихард почувствовал как она прижалась к нему всем телом и устроила голову на подушке рядом с его плечом так, что он ощутил ее дыхание. Странное дело — где-то глубоко внутри, под слоями стыда и злости, что-то дрогнуло. Алисия… Не такая уж и плохая? Рихард мягко перехватил ее руку, которой она гладила его по груди. Чуть сжал пальцы, молча прося замереть. Вскоре, по дыханию Алисии, Рихард понял, что она уснула, доверчиво прижавшись к нему. За окном шумел дождь. Где-то далеко, в другом мире, должно быть, спала его дочь, прижимая к себе второго единорога.

***

Рихард проснулся от непривычного ощущения тепла вдоль всего тела. Алисия спала, устроив голову на его подушке, прижавшись к его боку и положив руку ему на грудь. Одеяло, которым они были укрыты, сползло, обнажив плавный изгиб ее талии. Рихард осторожно вздохнул и не решился пошевелиться, боясь разбудить любовницу. «Как странно… Она кажется такой хрупкой во сне, — подумал он, замечая, как солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, играет в ее растрепанных волосах. — Черт, как я посмотрю ей в глаза?». Рихард нахмурился, потому что следующая мысль застала его врасплох: он проспал всю ночь в кровати Алисии и сейчас не мог сказать, что ему было некомфортно и хотелось поскорее уйти от нее. Странное чувство! Он не хотел раньше даже думать о том, чтобы остаться у нее на ночь, а тут… — Доброе утро, — внезапно хрипло прошептала Алисия. Рихард вздрогнул от неожиданности и напрягся: он все-таки ждал какую-нибудь насмешку, подколку, намек на ночной провал или холодность. Но вместо этого Алисия улыбнулась и легко поцеловала его в плечо. — Ты храпишь. — Врешь, — с улыбкой попытался отмахнуться Рихард. — Я могла бы предъявить доказательства, но не буду опускаться до чего-то подобного, пока ты спишь, — ответила Алисия чуть помрачнев. Рихард поморщился, припомнив давнюю историю, когда она из туповатых подружек додумалась записать его храп, а потом хайпануть, выложив в сеть. — Сегодня будет хороший день, — Алисия сладко потянулась, зевнула, а потом встала с кровати. Рихард невольно задержал взгляд на ее обнаженном теле. Мягкость, плавные изгибы… «Наркоман в тридцать, развалина в пятьдесят», — подумал он провожая ее взглядом до ванной. Но внизу живота стало теплее.

***

Впервые за долгое время они вместе завтракали на террасе. Нарциссы давно отцвели и спрятались в землю до будущей весны, а на смену им пришли розы. Солнце уже достаточно прогрело воздух, но ветер доносил до Рихарда хвойную прохладу, которую он пытался перебить табачным дымом. Алисия чуть поморщилась, когда ветер бросил неароматное облако на нее, но ни слова не сказала. — Ты сегодня не едешь на работу? — спросил Рихард чтобы как-то нарушить ставшее немного неловким молчание и спешно затушил сигарету в пепельнице. — Нет. Дела вынуждают меня отправиться на несколько дней в Вашингтон. Мой самолет будет готов ближе к обеду, — ответила она и, глянув какое-то сообщение на телефоне, отложила его в сторону, чтобы взять тост с авокадо. Рихард пододвинул к себе кружку с кофе. В этот раз никто не пытался все сделать за него. Но Алисия все равно поставила поближе к нему вазочку с сахаром. — Я должен буду поехать с тобой? — спросил Рихард, мысленно морщась от перспективы поездки. Он любил Штаты и даже прожил за океаном без малого десяток лет, но оказаться там в роли игрушки миллиардерши не желал. Да и оставлять Максим после недавних событий не хотелось. — Нет. Но если хочешь, я буду рада твоей компании, — ответила она и с интересом посмотрела на него. — Я бы предпочел остаться тут… — сказал он, мысленно прикидывая реальна ли его свобода или сейчас его поставят перед неприятным фактом. В ответ Алисия спокойно кивнула. — Хорошо, надеюсь, ты не будешь скучать, — она сделала еще один тост с авокадо и, бросив взгляд на Рихарда, протянула ему. Он молча взял его и поблагодарил кивком. На террасе снова повисло молчание, прерываемое шумом ветра и пением птиц. — Я не монстр, — сказала чуть позже Алисия и уголки ее губ дрогнули. — Хотя вряд ли ты думаешь как-то иначе… — Алисия… — Ешь, — коротко сказала она, отвлекаясь на пришедшее сообщение. Во вновь повисшем молчании стало слышно, как где-то в ветвях сосен дерутся за шишку сойки. — Они из местной оранжереи, — неожиданно заговорила Алисия и пододвинула к себе небольшую тарелку с оливками. — В прошлом году одна олива почти погибла… — Как и «Раммштайн» в этом… — невольно вырвалось у Рихарда. Алисия нахмурилась: — Ты все еще думаешь, что ты моя вещь? — Разве нет? Она резко мотнула головой, взяла с тарелки спелую оливку и, подавшись вперед, прижала к его губам. — Попробуй. Горечь почти тут же взорвалась на языке Рихарда. — Гадость, — поморщился он. — Подожди. Через мгновение появилась нота сладости — глубокая и теплая. — Вот видишь, — Алисия все еще касалась его губ кончиками пальцев. — Не все сразу бывает таким, каким кажется.