Цена спасения

Слабый дождик прибил пыль и принялся мыть пока еще голые ветви деревьев с только-только набухающими почками рядом с Раммшопом. Картинка мира в большом, почти панорамном окне, стала похожа на причудливую мозаику. Кроме мерного постукивания капель по отливу в помещение не проникало ни звука. Тишина была непривычной, обычно тут всегда кто-то что-то делал — или работал магазин, или склад или офис. Но сейчас все оказалось поставлено на паузу и в старом здании никого не было, кроме пятерых мужчин, расположившихся в немного пыльном кабинете на втором этаже. Пухлая папка с бухгалтерской документацией, лежавшая на столе, как магнит, притягивала их взгляды, заставляя вздыхать. Неоплаченные счета множились в геометрической прогрессии. — Я могу продать кое-какие машины из коллекции, — сказал Флаке. — Что-то мы сможем выплатить. Не все, конечно, но хоть часть. — Только надо будет придумать, как сделать так, чтобы их не увязали с тобой. Представь какой опять хай поднимется, если узнают, что ты распродаешь машины, чтобы расплатиться с нашими долгами, — резонно заметил молчавший все это время Оливер. — Да и если станет известно, кто продавец, вряд ли найдется покупатель. Флаке вздохнул и закусил губы. — Придумаем что-нибудь… Попрошу кого-нибудь из друзей помочь… — Только сначала ты должен будешь продать машины им. И тут налоговики будут очень заинтересованы, чтобы получить свое с этих сделок и вообще проверить их. Мало не покажется, если вцепятся, — сказал Пауль и уставился в окно. — Это не вариант. Это твои машины, твоя коллекция, — тихо произнес Тилль. — Ты не должен расставаться с ней из-за меня. Я вас втянул в это дерьмо. — Но в одиночку ты нас из него не выдернешь и сам не вылезешь, — возразил Флаке. — Я еще Шнайдера напрягу. — Он не полезет в это, — сказал Пауль, потирая уставшие от изучения бумаг глаза. — Он не будет ничего продавать. Не забывай, в отличие от нас, у него трое маленьких детей, на устройство жизни которых уйдет дохера денег и его бизнес по сдаче раритетных авто в прокат — единственный источник обеспечения их всем необходимым, если группа загнется. — А что вы тогда предлагаете? Сбережений у нас нет, они все улетели в подготовку к туру. Остается только продавать что-то… — тяжело вздохнул Флаке. Пауль поморщился. Ему, в отличие от Флаке, продавать было нечего. Только если свои брендовые шмотки и украшения, на которые он спускал бешеные деньги. Или берлинское жилье вместе с машиной. Повезло, что сын с дочерью уже отпочковались и обрели финансовую независимость. — Пойду, надо бы к Шнайдеру заглянуть, раз он сегодня оказался нянькой для сыновей, — сообщил Флаке и легко поднялся с продавленного дивана. — Я с тобой. Мне не мешало бы самому с ним поговорить, — оживился Пауль и выбрался из-за стола, пытаясь размять затекшие ноги. Когда дверь офиса закрылась за ними, тишина снова вступила в свои права. Со старого лимонного дерева оторвался листик. Покружив в воздухе, он с тихим шелестом упал на пол. Трое мужчин как завороженные посмотрели на него. Это знак, что всему каюк и они тоже так же бесповоротно скоро упадут на самое дно? Хотя, казалось бы, куда еще дальше? — Я поеду. Обещал Мари сходить с дочерью на скалодром, — произнес наконец Оливер. — Если что-то вырисуется, дайте знать. Мне в принципе не так много нужно. Если будет безвыходное что-то, то куплю домик в ЮАР, а остальное в общий котел. Мари меня поймет. Тилль благодарно кивнул. — Я могу написать что-нибудь и попробовать это издать под псевдонимом… — предложил Тилль через несколько минут молчания, когда с улицы перестал доноситься звук работающего двигателя, и тут же поймал усмешку Рихарда. — Будь объективен, Тилльхен — твои стихи и рассказы нужны читателям только под твоим именем и только так они приносят большие деньги. Под никому не известным именем, они никого не заинтересуют. А если вдруг и заинтересуют, то сколько лет понадобится, чтобы закрыть наши долги и выплатить неустойки? Тилль вздохнул. — Даже если я возьмусь сочинять саундтреки для Голливуда, а попутно пойду поваром в ближайшую забегаловку — мы все равно не выгребем из этого дерьма. Продажа всех квартир в моем доме тоже не поможет. Может быть, выстрелил бы какой-нибудь порно-стартап с моим участием, но я не в той форме, чтобы светить пузом перед камерой, — сказал, с надеждой разрядить мрачную обстановку, Рихард. Тилль фыркнул в ответ, а потом вдруг заливисто и немного истерично расхохотался так, что Рихард даже успел испугаться: друг что, слетел с катушек, а никто и не заметил? Когда минут через пять ржач Тилля перестал сотрясать стены Раммшопа, он смог выдавить из себя: — А прикинь, мне ведь предложили уговорить тебя стать проституткой, — Тилль растер по щекам слезы и снова вспомнил о разговоре с Алисией. Вот ведь бред и абсурд! То, о чем Рихард говорил исключительно как о шутке, она воспринимала всерьез и сделала вполне конкретное, унизительное предложение. — Чего? — осторожно уточнил Рихард, силясь понять все ли в порядке с Тиллем. — Того. Слышал про такую — Алисия фон Вальтер? Рихард повел плечами и махнул рукой: ну, типа что-то слышал. — Так вот, у нее так много лишнего бабла, что она на днях заявилась ко мне, когда я был в клубе, и предложила покрыть все наши долги и заодно замять скандал с несовершеннолеткой в обмен на тебя в ее постели в полгода. Так и сказала — ты ей нужен как эскорт! Ебанутая баба. Думает, если у нее дохера денег, то может делать все, что заблагорассудится. От удивления Рихард не сразу нашел что сказать. Всякое было за годы их карьеры, но такие предложение еще ни разу не поступали. — И что ты ей ответил? — поинтересовался он. — А что я мог ответить? Послал на чей-нибудь еще хуй. Я еще тебя должен уговаривать трахать ее! За мои косяки! Я бы еще понял и подумал, если бы она ко мне подкатила. Но ты… Блять, это точно какая-то сплошная ебанина… — Тилль покачал головой и вздрогнул от того как Рихард щелкнул зажигалкой. Затянувшись, он откинулся в кресле и медленно выпустил тонкую струйку дыма. Алисия фон Вальтер… Это имя было ему знакомо совсем не по колонкам новостей о жизни богатых и влиятельных.

***

Рихард не хотел включать свет. Пентхаус был погружен в темноту, разрываемую светом из окон дома напротив. Вся его жизнь, как и жилище, погрузились в точно такую же темноту, где лишь местами виднелись светлые пятна. Но и их с каждым днем становилось все меньше, как и светящихся окон по мере приближения полуночи. Он был уверен, что и этот скандал с участием Тилля удастся как-нибудь замять, что адвокаты разрулят все вопросы, но ошибся. Казалось, что времена, когда они готовились к новому туру и раздавали интервью давным-давно прошли, но, если посмотреть на календарь, то всего лишь три недели отделяли их такое счастливое «вчера» и кошмарное «сегодня», заполненное скандальными заголовками, хейтом и маячащим банкротством. Он не мог поверить в реальность происходящего. Не могла «Раммштайн» так стремительно пойти ко дну. Они же через столько прошли, вложили в группу все и вот… Теперь Рихард был вынужден смотреть, как дело всей его жизни умирает. Он отдал группе больше половины жизни и не мыслил себя без нее. Как и все остальные. Просто кто-то тщательно скрывал эмоции, как это делал Олли, а кто-то пытался в отчаянии найти пути к спасению, как Флаке. Но путей-то не было… Или был один? Сцапав со столика сигареты, Рихард отодвинул дверь, ведущую на террасу, и шагнул под противный моросящий дождь, чувствуя, как неласковый ветер пробирается под тонкий свитер. Дым привычно наполнил легкие. Рихард прикрыл глаза, пытаясь понять — а с чего вдруг так знобит? Он успел замерзнуть за две минуты на холоде или это от нервов? А, может, и от того и от другого. Мало ему очередных разговоров с юристами и финансистами с утра, так еще и Тилль с этой новостью. Резко выдохнув, отчего он буквально оказался в облаке дыма, Рихард распахнул глаза и посмотрел в сумрак позднего вечера, где в дождливом мареве ярким пятном выделялась подсветка телебашни. Возможно, выход действительно маячит и впереди не темнота? Алисия фон Вальтер захотела обладать им. Эскорт… А может, секс-рабство или еще что похуже? Но куда уж хуже? Он и так почти потерял все, что имел. Тридцать с лишним лет его жизни вот-вот будут выброшены псу под хвост. Рихард боялся об этом думать и уповал на юристов, но понимал — рано или поздно пороховая бочка взорвется и тогда пострадает самое дорогое — его дети. Кира и Мерлин уже взрослые, они сами прошли через редкостное дерьмо, закалившее их, да и финансово вполне крепко стояли на ногах. А вот Максим… Она же подросток. Если он обанкротится, то как быть с ее обучением? С жильем? Он хотел подарить ей на совершеннолетие квартиру. И как быть с дерьмом, что лилось из интернета и со страниц прессы? Рихард знал, как могут быть жестоки дети по отношению друг к другу. Сейчас, пока юристы делали громкие заявления и была призрачная надежда обелить имена «Раммштайн», Максим не трогали. Но стоит только исчерпать средства защиты, как Максим станет ребенком пособника насильника. Или как там щелкоперы окрестили Тилля? Рихард не сомневался, что приплетут и его. Уже ведь пытались. И тогда отрикошетит по Максим. Как отец, Рихард не мог допустить, чтобы его дочь стала объектом издевок. Она — не он, не сможет легко и быстро уложить обидчиков на обе лопатки. Но предложение Алисии… Рихард ощутил, как его потряхивает от мысли оказаться в полной власти миллиардерши. Он ведь ни черта о ней не знал. Ее характер, наклонности, привычки… Вдруг она садистка? Но нет, она же его фанатка, иначе бы не сделала это предложение. А фанаты слепо обожают своих кумиров. Значит, получается, бояться нечего? Она будет соблюдать хоть какие-то личные границы? Рихард отправил догоревшую сигарету в кадку с ивой и закурил вторую. Каким же глубоким и позорным будете его падение! Хотя, что такого? Он уже ведь падал и знает, что Максим сталкивалась с шепотком за спиной на тему, что она дочь наркомана. Кого волнует, что он уже двадцать лет как чист. Ярлык есть ярлык. Но… Рихард отнял от губ сигарету дрожащей рукой и глянул на свое отражение в темном окне. Он уже немолод. Совсем не тот красавец, что выступал с голым торсом и в низко сидящих брюках. И может статься, морщин у него на лице больше, чем песен в дискографии «Раммштайн». Да и… Рихард пока не очень понимал, как справится с ситуацией, когда женщина хочет секса с ним, а не он с ней… Гребаный возраст. Послушается его тело или как? Он же не мальчик по вызову, черт возьми! Он вообще сможет? Стыд лизнул обжигающим пламенем. Он, Рихард Круспе, всегда был тем, кто доминировал — в музыке, в постели. А теперь… Докурив сигарету и пристроив окурок рядом с первым, Рихард подставил лицо моросящему дождю. Было страшно и брезгливо от самого себя. Его покупали, словно вещь. Только стоил он чуть больше чем дохрена миллионов. Но телебашня маячила вдалеке разноцветным пятном. Выход есть. Жертва, если подумать, не так уж и велика. Он потеряет себя, но ведь так уже было, в нулевых, когда сидел на наркоте. А в конце он спасет группу, спасет себя и их общее будущее. А о том, через что придется пройти, постарается забыть. Алисия фон Вальтер. Рихард помнил ее имя. Фанатка, обожающая его. А раз так, сказал он себе еще раз, — она не будет жестока к нему. Не станет унижать. Он зябко обхватил себя руками, пытаясь согреться на ветру. Фанаты всегда писали ему тысячи писем, которые вечно стояли в мешках в офисе в Раммшопе. Но ее послание доставил вежливый, но настойчивый курьер. Лично в руки. Сначала от него отбивался менеджмент, потом продюсер, а когда курьер стал ходить к ним в офис, как к себе на работу, им это осточертело и за дело взялся сам Рихард. Он прочел то письмо, оказавшееся типичным посланием восторженной фанатки. В нем, в самом конце, была робкая, благоговейная просьба написать ей ответ на ее день рождения. Рихард черканул пару строк, пожелав найти в жизни достойную цель. То письмо он отправил вместе с тем самым курьером. А чуть позже выяснил, что Алисия дочка миллиардера. Тряхнув головой, Рихард решительно шагнул в темноту и тепло своего дома. От яркого света экрана телефона пришлось прищуриться. Найдя в списке контактов нужное имя, Рихард, не глядя на время, ткнул вызов. — Найди мне номер Алисии фон Вальтер. Говори, когда будешь искать, что нужно для меня… — сказал Рихард сильно озадаченному Скаю. А потом он уселся на диван и нырнул во всемирную паутину. Как оказалось, состояние фон Вальтеров брало свое начало в послевоенные годы, когда дед Алисии, Герхард, воспользовался бумом строительства того времени и вложил остатки фамильного состояния в покупку пяти обанкротившихся сталелитейных заводов. А через десять лет, созданная им фирма, стала поставщиком стали для промышленности и восстановления инфраструктуры ГДР. Не обошлось и без нефтегазовых трубопроводов СССР. Его сын, Дитрих, вовремя почуяв ветер перемен, скупил тысячи гектаров земли по всей ГДР перед падением стены, а потом, влившись в этот самый ветер, взялся инвестировать в полупроводники, попутно купив контрольные пакеты акций в паре банков. Во время первого финансового кризиса двадцать первого века семья фон Вальтер умудрилась не только сохранить состояние, но еще и увеличить его почти в два раза — Дитрих принялся ловить рыбу в мутной воде дефолтных ипотечных активов США. До поры до времени Алисия в новостях о семье не отсвечивала, но семь лет назад, заняв место погибшего в авиакатастрофе отца, быстро продала убыточные заводы в Азии и начала дополнять империю современными кирпичиками в виде криптовалютных фондов, фармацевтических стартапов, медиа-ресурсов и зеленой энергетики. Параллельно в прессе все чаще стали появляться сведения о расширении Алисией сети созданных Дитрихом теневых схем. Прочитав про офшоры на Кайманах и какие-то запутанные цепочки подставных компаний в Азии, Рихард тяжело вздохнул. Он знал многих женщин и, прочитав об Алисии, понял — с ней ему будет сложно. У Стальной королевы должен быть стальной характер, чтобы не только удерживать империю на плаву, но и развивать ее. А значит — ему придется подчиняться. Такие, как она, не потерпят доминирования.