What's Best For Her / Что для неё лучше

      Это был просто кошмар.       Всего лишь кошмар.       Так не могло быть... потому что тогда это бы значило, что...       Нет, она не могла. Она отказывалась в это верить. Она перевернулась в постели, нащупывая тепло Тео.       — Ммм, доброе утро, красавица, — произнёс он своим восхитительно низким утренним голосом, поцеловав её в макушку.       Она обняла его за талию и уткнулась головой в изгиб его шеи.       — Доброе утро, — пробормотала она против его кожи.       Ребёнок.       Ребёнок.       Нет, никакого ребёнка не было. Это был кошмар, просто глупый кошмар. Наверное, она перебрала вина прошлым вечером за ужином. Конечно, вино, дело во вине — теперь она была в этом уверена.       — Иди ко мне, — прошептал Тео, возвращая её в настоящий момент.       Он взял её подбородок между пальцами и приподнял голову, мягко коснувшись её губ.       — Моя, — сказал он, не отрываясь от её рта, и поцеловал снова.       — Моя, — прошептал он вновь, проводя рукой по её телу и оставляя ладонь на её животе.       Он затуманил ей разум — своей тёплой кожей, мягкими губами, звуком голоса, едва проснувшегося. Его прикосновения скользнули вниз к её бёдрам, потом обратно вверх, лишь слегка задевая её центр. Гермиона не могла не потянуться к нему, разум выключился, оставив только наслаждение его ласками — всё остальное исчезло, даже сон. Он перекатился на неё и поцеловал сильнее, раздвигая её коленями, ложась между ними.       Он едва провёл кончиками пальцев посередине её груди. Его прикосновение едва касалось кожи, но соски затвердели под этим касанием. Пальцы сменились губами, оставляющими медленные влажные поцелуи. Его язык мягко обвёл её соски сквозь ткань майки. Трение мокрой ткани и его языка отозвалось разрядами, проходящими прямо к центру. Он задрал её майку и провёл языком вниз по животу, останавливаясь, чтобы поцеловать промежутки.       — Так хорошо. Так, блядь, хорошо, — простонал он ей в кожу.       Он взял её ноги за бёдра и подтянул вверх, сгибая в коленях так, чтобы его голова оказалась между ними. Натянул её трусики и провёл языком по самой чувствительной точке — через ткань.       — О боже, Тео, — простонала она, пряча лицо под предплечьем.       Он лизнул снова и прижался к ней открытым поцелуем. Откинулся на колени, провёл пальцами вниз по её ногам, зацепил край белья и медленно стянул его, не сводя взгляда с её теперь уже блестящего центра.       Он взял её левую ногу, поцеловал лодыжку, затем голень. Поднимаясь выше, раздвинул её бёдра шире и, снова опустившись между ними, переплёл пальцы с её. Его язык мягко обхватил её клитор.       — О боже… — выдохнула она, сжимая его руку и запрокидывая голову на подушку, чуть выгибаясь.       Движения Тео были медленные и нежные. Его язык нажимал идеально, ритм — идеальный, то сосал, то касался. Она привыкла к быстрому, грубому, потному. Но Тео — он не спешил. Он облизывал её так, будто собирался потом сдать по ней экзамен. Изучал каждую часть, пока не был готов довести её до экстаза. Он отпустил её руки и раздвинул её, полностью обнажая клитор, и быстро заскользил по нему языком.       Оргазм захлестнул её тело мгновенно. Глаза закатились, челюсть разжалась. Её стон сорвался беззвучным криком, пальцы вцепились в простыни, спина выгнулась ещё сильнее.       Он жадно втягивал каждую каплю её удовольствия.       Откинувшись, он провёл рукой по подбородку, блестящему от её сока, и, сжимая свой член, посмотрел на неё — холодно-голубыми, смертельно красивыми глазами.       Он чуть склонил голову, будто спрашивая разрешения. Она кивнула.       Он навис над ней, почти касаясь губами.       — Почувствуй себя на вкус. Хочу, чтобы ты знала, какая ты, блядь, сладкая, — его слова глухо отозвались у неё в груди.       Гермиона закрыла между ними расстояние, их губы сомкнулись. Тео застонал из глубины горла, его язык нежно скользнул по её, делясь последней каплей её сладости.       — Такая идеальная. Такая, блядь, идеальная, — пробормотал он ей в губы.       Он опустил руку, провёл головкой члена по её складкам, описывая круги вокруг клитора.       — Моя, — сказал он, входя в неё.       Член Тео был толстым и длинным, с красивой веной, бегущей вдоль. Тяжёлый в её руке, трудно было охватить губами. Но как же идеально он заполнял её.       Она вцепилась в его плечи, когда он вошёл полностью.       Он откинулся на колени, потянул вниз её майку, оголив грудь, и начал вбиваться в неё, наблюдая, как её грудь подпрыгивает в такт его движениям.       — Такая узкая... — выдохнул он. — Такая, блядь, хорошая... — Его голос срывался, — какая красивая пизда... — он задыхался, — охуенные, блядь, сиськи...       Он хвалил её с каждым толчком бёдер. Гермиона потянулась вниз, пытаясь потереть средним пальцем клитор, но рука Тео тут же перехватила её и прижала к простыне.       Он покачал головой и медленно сплюнул — ровная тёплая струйка слюны упала прямо на её набухший клитор. Он размазал её большим пальцем, идеально находя ритм.       Гермиона стонала снова и снова, её влагалище сжималось, втягивая Тео всё глубже.       — О, блядь, Грейнджер, — Тео зажмурился и откинул голову назад, чувствуя, как её киска сжимает его член.       Он не хотел, чтобы всё кончилось так быстро. Ему нужно было глубже, а если она и дальше будет так сжимать его, он не продержится и пяти секунд.       Он снова опустился на неё, слизнул пот с её груди, провёл языком к шее.       — Эта пизда — моя. Ты поняла, красавица? — простонал он ей в ухо. Гермиона снова сжала его внутри себя, издав жалобный стон.       — Ещё немного в том же духе — и я кончу, не успев довести тебя снова. А я хочу, чтобы эта милая пизда кончила на моём члене ещё раз. Сможешь, а?       Голос Тео дрожал в ней, вибрацией отдаваясь по всему телу, прокатываясь волнами удовольствия к самому центру.       — Я чувствую тебя... ты близко. Сейчас кончишь на моём члене, испачкаешь простыни ради меня? — Тео прижал лоб к её лбу и поцеловал её нежно.       — Открой глаза, Грейнджер. Посмотри на меня, — приказал он.       Гермиона моргнула, открыла глаза, и Тео смотрел прямо на неё. Он чуть отстранился, раздвинул её ноги шире.       — Смотри вниз. Смотри, как я тебя трахаю.       Она послушалась, взглянула вниз — и увидела, как член Тео скользит в неё и выходит, снова исчезая полностью внутри. От одного этого вида её оргазм снова стремительно нарастал.       — О боже, Тео, я... я сейчас... — закричала Гермиона.       — Давай. Отпусти. Кончи для меня, маленький львёнок.       Гермиона позволила волне захлестнуть себя — оргазм подхватил её тело, укачивая в блаженном экстазе.       Бёдра Тео дёрнулись, когда её киска снова сжала его в пике оргазма.       Он пробормотал быстрое контрацептивное заклинание и вогнал себя в неё глубже, заливая её изнутри — густая горячая сперма волна за волной наполняла её. Он вытащился и, сжимая свой член, стал дрочить, направляя последние капли прямо на её клитор.       Гермиона, всё ещё наблюдая, застонала, чувствуя, как тепло стекает по коже.       Когда он закончил, он собрал пальцами свою сперму, размазанную по её складкам, и медленно вжал её обратно внутрь, не желая потерять ни капли.       — Чёрт, ты выглядишь охуенно с моей спермой внутри, — выдохнул он, глядя вниз. Гермиона выглядела полностью выебанной, и он ухмыльнулся.       — Я люблю тебя, — сказал он, наклонился и крепко поцеловал её, перекатившись в сторону.       — Ммм, я тоже люблю тебя, — ответила она, глаза закрыты, укутанная в одеяло, наслаждаясь послевкусием оргазма и чувствуя, как его сперма вытекает из неё.       Она сильнее прижалась к подушке, не желая покидать кровать. Сегодня ведь воскресенье — она заслужила понежиться.       — Чаю? — спросил Тео, натягивая брюки.       — Это звучит идеально, — ответила она, с застенчивой улыбкой наблюдая, как он одевается, чувствуя, как желание снова шевелится внутри.       — Да? — усмехнулся он, поймав её взгляд, уголки его губ приподнялись.       Щёки Гермионы вспыхнули, и она спрятала лицо в подушку. Он стал слишком хорошо её читать. Слишком красивый, слишком идеальный, подумала она. Несправедливо, что слизеринцы всегда такие чертовски привлекательные.       — Не прячься от меня, — рассмеялся он, отнимая у неё подушку.       — Хочешь ещё? — его голос стал ниже; он облизнул губы, глядя на неё так, будто она была его любимым блюдом.       Гермиона прикусила губу и кивнула. Она давно не чувствовала себя настолько возбуждённой. Соски болели от чувствительности, внизу всё снова пульсировало.       Тео поймал её губы и замурлыкал, целуя.       — Я дам тебе ещё. Я могу трахать тебя весь день, если захочешь, — он поцеловал её жадно, а потом отстранился. — Но сначала я сделаю тебе чай и что-нибудь перекусить. Уже почти полдень, а ты ничего не ела.       Гермиона надула нижнюю губу, а он рассмеялся и быстро чмокнул её ещё раз.       — Бекон? — спросил он.       — Ммм, да, бекон звучит отлично, — вдруг осознав, как проголодалась.       Тео вышел из комнаты; она слышала, как он возится на маленькой кухне, гремит кастрюлями и сковородками, которые она привезла из дома. Должно быть, забавно видеть его на кухне — он, вероятно, никогда в жизни ею не пользовался, ведь эльфы обслуживали его с детства. Она усмехнулась и потянулась за его рубашкой, решив подняться и пойти посмотреть.       Она открыла дверь — и в комнату ворвался поток воздуха. Воздух, пропитанный запахом бекона. Запах ударил в лицо, и её желудок мгновенно скрутило.       — О, боже... — она захлопнула дверь и бросилась в ванную, вывернув желудок в унитаз.       Ребёнок.       Ребёнок.       Когда Гермиона закончила блевать, она закрыла крышку и спустила воду, откинувшись спиной к стене.       — Всё в порядке, Грейнджер? — постучал Тео.       — Да, да, я в порядке. Наверное, просто перебрала вина вчера, — попыталась она рассмеяться, чтобы скрыть дрожь в голосе.       Тео всё равно открыл дверь ванной.       — О, Тео, нет, не заходи, я ужасно выгляжу, — Гермиона быстро вытерла уголки рта, надеясь, что ничего не осталось, чувствуя, как к щекам приливает жар.       Он намочил полотенце под краном, дал ему пропитаться прохладной водой, выжал и присел рядом.       — Откинься, — спокойно сказал он, не обращая внимания на её смущение.       Она откинулась на стену и закрыла глаза, когда он положил прохладное полотенце ей на лоб. Ощущение сразу принесло облегчение.       — Спасибо, — прошептала она, повернув голову к нему.       Он посмотрел на неё серьёзно, приложил ладонь к её горлу, оценивая состояние, и быстро произнёс диагностическое заклинание.       — Всё нормально, — кивнул он. — Наверное, действительно вино.       Он поднялся и протянул ей руку. Гермиона ухватилась за неё, и он бережно помог ей встать, ведя обратно в спальню, на случай, если её снова стошнит. Он уложил её на кровать, подперев подушкой и укрыв одеялом.       — Тео, правда, со мной всё хорошо, — рассмеялась она, пока он подкладывал ещё одну подушку за спину.       — Принесу тебе чай, — ответил он, игнорируя её уверения, и вышел из комнаты.       Ребёнок.       Гермиона положила руку себе на живот. Она немного набрала в весе, но думала, что это потому, что стала лучше питаться — наконец-то ела, а не просто гоняла еду по тарелке.       Она начала считать в уме, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у неё были месячные.       Её цикл всегда был нерегулярным. Он начался на втором курсе и появлялся, когда ему вздумается. Она ненавидела эту чертову штуку, но иногда считала себя одной из везучих, когда он пропадал на месяцы, чтобы потом вернуться коротким и лёгким.       Тео вернулся в комнату с чашкой чая и несколькими ломтиками бекона. Запах мгновенно заполнил всё пространство.       — О, нет... — Гермиона резко вскочила и снова бросилась в ванную, схватившись за живот и судорожно сгибаясь над унитазом. Но выплёвывать уже было нечего. Горло саднило от рвотных спазмов, а запах бекона проникал даже в ванную, выворачивая нутро.       — Тео, убери это отсюда! — выкрикнула она из-за двери.       Она услышала, как он быстро вышел из комнаты и вернулся.       — Гермиона, что происходит?       — Я не уверена, — солгала она. — Не хочу тебя заразить, просто уйди. Я найду тебя позже.       — Да ты рехнулась, если думаешь, что я оставлю тебя валяться больной на полу ванной. Открой дверь, — отозвался Тео.       На этот раз она заперла дверь, чтобы он не смог войти.       — Тео, пожалуйста. Просто... пожалуйста. Я обещаю, что найду тебя позже сегодня, — попыталась она снова. Ей нужно было попасть в кабинет Помфри.       — Грейнджер, — снова позвал он.       Она не ответила. Глаза наполнились слезами, в горле застрял ком.       — Я зайду перед ужином, Гермиона, — наконец сдался он.       Она услышала, как он уходит, и осторожно выбралась из ванной.              Сняв его рубашку, она оставила её на себе, натянула леггинсы и кроссовки. Собрала волосы и закрепила их палочкой.       Был полдень воскресенья — все, по идее, должны быть либо на квиддичном поле, либо в Хогсмиде, подумала она, закрывая за собой дверь. Она быстро шла по коридорам и спускалась по лестницам. Пока что никого. Ещё немного...       — Гермиона, блядь, Грейнджер, — протянула Пэнси с внутреннего двора, когда Гермиона пересекала его.       Пэнси загорала прямо посреди двора, с бутылкой сливочного пива в руке, опираясь на локоть и пялясь на Гермиону.       — Это что, рубашка Тео? — усмехнулась она.       — У меня нет времени на это, Пэнси, — отрезала Гермиона, ускоряя шаг, стараясь не идти слишком быстро, чтобы снова не вывернуло.       — Эй, подожди! — крикнула Пэнси, накидывая на себя накидку и допивая пиво.       — Куда идёшь, Грейнджер? — спросила она, догоняя Гермиону у входа в больничное крыло.       — К Помфри, — бросила Гермиона.       — К Помфри? — Пэнси нахмурилась, оглядываясь.       Кабинет мадам Помфри был пуст, койки — тоже. По воскресеньям, если утром на тренировке никто не пострадал, она обычно брала выходной.       Гермиона пыталась не обращать внимания на Пэнси, роясь в шкафах и ящиках.       — Ты в рубашке Тео, у тебя волосы полный пиздец, засосы на шее, и ты несёшься в больничное крыло, взламываешь шкафы Помфри...       — Если два плюс два равно четыре, то Гермиона плюс Тео плюс...       — Грейнджер, ты ищешь зелье на определение беременности?! — ахнула Пэнси и прикрыла рот рукой.       — Заткнись, Паркинсон! — Гермиона начинала паниковать. Зелья не было. Как так, у Помфри не оказалось ни одного чёртова идентифицирующего зелья?!       — Но как ты... то есть, вы с Тео... — начала Пэнси, теряя нить.       Гермиона резко повернулась к ней.       — Замолчи. Просто. Замолчи. — предупредила она. И тут её снова скрутило. Она призвала к себе мусорное ведро и в третий раз за день вырвало.       — О, боже... — Пэнси шагнула вперёд и подхватила выбившиеся пряди, убирая их с лица Гермионы.       Гермиона вытерла рот, отправила ведро обратно и наложила свежее очищающее заклинание на рот и руки. Она подняла глаза на Пэнси, нервно.       — Пошли со мной, — сказала Пэнси, схватив Гермиону за руку и вытащив её из больничного крыла.       Петляя по лестницам, она привела её в ванную для старост и распахнула все кабинки, проверяя, что бы никого не было.       — Вот, — Пэнси бросила ей флакон.       Гермиона поймала его и подняла на свет.       — Почему у тебя есть зелье определения беременности? — нахмурилась она.       — Ой, не смей меня осуждать. Что, думаешь, ты единственная, кто тут трахается? — Пэнси уселась на край раковины.       Гермиона вынула пробку и застыла, глядя на жидкость.       — Если потемнеет — значит отрицательно, если посинеет...       — Я знаю, как это, блядь, работает, Пэнси! — отрезала Гермиона. Она не могла быть беременна. Это было невозможно. Она была осторожна. Они с Тео всегда использовали заклинание.       Мысли метнулись к Драко. Она пыталась вспомнить — был ли хоть один раз, когда она не выпила зелье...       — Пей до дна, Грейнджер, — вернула её к реальности Пэнси.       Гермиона закрыла глаза и вылила зелье себе в рот. Подержала его там пятнадцать секунд и выплюнула обратно во флакон.       Зелье засветилось ярко-синим.       — Нет.       Нет. Нет. Нет.       Комната закружилась. Сердце бешено колотилось, будто готово вырваться из груди.       — Нет, я не могу... не могу, — Гермиона осела на пол. Воздух стал густым и горячим, как будто стены ванной сжимались, не давая дышать.       — ГРЕЙНДЖЕР! — Пэнси опустилась перед ней, выдернув из оцепенения.       — Нет... ты не понимаешь... я не могу... я не могу быть... — слова путались, комната плыла перед глазами.       Пэнси положила ладони ей на плечи, стабилизируя.       — Ну, судя по зелью, можешь. И, в отличие от маггловских тестов, это сто процентов точный результат, — добавила Пэнси, делая только хуже.       — Пэнси, ты не понимаешь. Я не могу быть беременна… он… он… и Тео. О, боже, Тео… — она сломает ему сердце. Она разобьёт Тео сердце, и он её никогда не простит. Только вчера она сказала ему, что любит его… и теперь...       — Значит, это от Драко, — выдохнула Пэнси, глаза расширились, уставившись на живот Гермионы.       Рука Гермионы инстинктивно метнулась, чтобы прикрыть его.       — Он женится… — прошептала она, больше себе, чем Пэнси.       — Ну, это скорее навязанная свадьба… но с такими новостями, думаю, всё может измениться, — пробормотала Пэнси, задумавшись.       — Если только ты не… — начала она.       — Абсолютно нет, — ответ вырвался из уст Гермионы мгновенно. Она оставит этого ребёнка.       — Ладно, ладно. Я просто сказала, что варианты есть, — Пэнси подняла руки, пожала плечами.       — Он не должен знать, — твёрдо сказала Гермиона.       — Э-э, так это не работает, Грейнджер...       — Это моё решение. Он не должен знать. Он даже не хочет меня. Сомневаюсь, что он захочет нас, — Гермиона прижала руку к животу крепче, сердце сжималось от боли за крошечный комочек жизни, начинавший расти внутри неё.       — Нет, ты не понимаешь. Нарцисса — его мать. А в доме Блэков есть родовая книга. Когда только зачат ребёнок, запись в книге обновляется. Я, конечно, не знаю, как часто Нарцисса её проверяет, но, учитывая, что Драко — её сын, думаю, довольно часто, — голос Пэнси затих.       — Тео… — выдохнула Гермиона, и горячие слёзы покатились по щекам.       Пэнси придвинулась ближе и обняла её.       — Я обычно не обнимаю людей, но, кажется, сейчас — тот самый случай, — пробормотала она, зарывшись носом в волосы Гермионы.       Тело Гермионы сотрясалось от рыданий. Она плакала за себя. За Тео. За ребёнка. За то, во что превратила их жизни. Пэнси только крепче сжала объятия и позволила ей плакать у себя на плече.       Драко не должен был узнать. Последний раз, когда она видела его, он сказал, что он недостоин её. Что он разрушит её жизнь. Он хотел, чтобы она была счастлива — без него. Хотел наказать себя, отказываясь от того, что между ними было. Хотел сделать «как лучше» — вычеркнуть её, жениться на Астории, осчастливить мать и прожить оставшуюся жизнь в несчастье.       Эта беременность только оттолкнёт его ещё дальше. Он захочет спрятать её, скрыть ребёнка, заполучить ту самую книгу и сжечь её к чертям.       Нет.       Гермиона не позволит. Ни она, ни их ребёнок не будут тайной, спрятанной ради Драко Малфоя.       Она должна будет рассказать Тео. И заставить его поклясться хранить тайну. Если понадобится — скрепить это Клятвой на крови.       Она доучится эти пару месяцев, сдаст СОВы и начнёт карьеру в Министерстве. Сначала — работа в офисе, бумажки, стол, рутинные дела. Потом — поднимется выше, шаг за шагом, как мать-одиночка, и сделает это, потому что она не позволит жизни остановиться.       Это не сломает её. Не разрушит её жизнь. Она может быть молодой, но она, чёрт возьми, Гермиона Грейнджер.       Она справится — с ним или без него.       Дыхание постепенно выровнялось, рыдания перешли в тихие всхлипы. Гермиона отстранилась от Пэнси и посмотрела ей прямо в глаза.       — Пожалуйста, Пэнси, никому не говори, — она схватила её за руку, отчаянно пытаясь передать всю серьёзность.       — Я не скажу ни слова, обещаю, — ответила Пэнси, сжала её ладонь и поднялась, помогая Гермионе встать.       Пэнси снова бросила взгляд на её живот.       — Видно что-то? — спросила Гермиона нервно.       Она подтянула рубашку Тео, чтобы та обтянула тело.       — Повернись боком, — сказала Пэнси.       Гермиона послушалась и провела рукой по животу.       — Без обид, но выглядит просто как будто ты хорошо поела, — хмыкнула Пэнси, делая шаг ближе.       — Слушай, Грейнджер, я знаю, мы никогда не были близки…       — Ты была полной стервой много лет, — перебила Гермиона, усмехнувшись.       Пэнси злобно на неё посмотрела:       — Дай мне хоть раз побыть доброй, ладно? Такое нечасто случается, — фыркнула она, закатывая глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка.       Потом её лицо стало серьёзным. Она снова взяла Гермиону за руку.       — Я серьёзно. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится — просто найди меня. Ты, наверное, боишься... Драко — не самый ласковый человек на свете, но он прошёл через многое. И судя по тому, как он вёл себя в пятницу ночью... он явно к тебе неравнодушен, — сказала Пэнси и отпустила руку, распахнув дверь ванной.       — Ну же, пойдём, отведу тебя в твою комнату, пока кто-нибудь не увидел Золотую девочку в слезах.

***

      Гермиона сидела за столом, ожидая Тео. После того как Пэнси довела её до комнаты, она приняла душ, переоделась в другие леггинсы и объёмный свитшот «Гриффиндор. Квиддич».       Пэнси дала ей ещё одно зелье определения беременности, и теперь оно стояло перед ней на столе.       Ручка двери повернулась — сердце забилось быстрее. Вот и всё.       Тео вошёл. В руках — упаковка с едой из «Дырявого котла» и букет цветов. Глотик подбежал к нему, обвивая ноги и потеревшись о них.       — Эй, дружище, — Тео присел и почесал кота за ухом. — Где твоя мама?       Гермиона прочистила горло. Тео повернул голову и увидел её.       — Привет, красавица, — сказал он, ставя еду и цветы на стойку позади себя.       Он подошёл к ней и попытался поцеловать, но она отвернулась, и его губы лишь скользнули по её щеке.       — Тео… сядь, пожалуйста, — она щёлкнула пальцами, и стул сам подвинулся к нему.       Брови Тео нахмурились, но он сел.       — Что происходит, Грейнджер? — он огляделся. Ничего подозрительного. Она выглядела нормально, не бледная, не тошнит — уже неплохо.       Гермиона протянула руку и пододвинула к нему зелье.       Глаза Тео метнулись к ней.       — Гермиона, что происходит… — его нога забила нервный ритм. Не может быть… не может…       Гермиона глубоко вдохнула и закрыла глаза. Она не хотела видеть его лицо, когда скажет это — слишком больно. Она должна выговорить слова, не расплакавшись.       — Тео, я… — начала она.       Нет, нужно смотреть. Он заслуживает хотя бы этого. Он заслуживает, чтобы она сказала ему в глаза, когда разобьёт ему сердце.       — Я беременна. — Слова прозвучали вязко и странно. Она произнесла их впервые, и они казались нереальными.       Молчание.       Он опустил голову в ладони, локти упёрлись в колени.       — Как… ты же… но… этого не может быть, — пробормотал он, поднимая взгляд.       Гермиона взяла зелье, прополоскала им рот, выплюнула обратно во флакон и поставила перед ним.       Ярко-синее. Снова.       — БЛЯДЬ! — Тео вскочил со стула.       Он зашагал по комнате, рвано дыша, проводя пальцами по волосам.       Наконец, остыл. Вернулся к ней. Она сидела за столом, по щекам текли слёзы.       — И это не моё? — спросил он глухо, глядя ей прямо в глаза, словно надеясь услышать другое.       Гермиона покачала головой. Говорить она не могла — голос задрожал бы.       — Ты уверена? Совершенно уверена, что не может быть моим? — Тео выглядел на грани. Его глаза метались, он опустился перед ней на колени, заглядывая в лицо, иногда — на живот.       Гермиона положила ладонь на живот.       Его взгляд проследил движение, и глаза потемнели — вспыхнула собственническая ярость.       — Если ребёнок мой, Грейнджер… — он почти прошептал, — я был бы, блядь, счастлив. Безумно. Может, это рано, но я люблю тебя, я бы сделал всё. Ради тебя. Ради него…       — Это Драко, — сказала она. Голос сломался.       — Нет. Как ты можешь быть уверена? Как ты можешь знать наверняка?! — выдохнул он.       — Смотри, — она поднялась, он — следом. Гермиона приподняла свитшот и повернулась боком, проведя рукой по небольшому вздутию на животе.       Глаза Тео снова налились темнотой, почти звериной.       Он вытянул руку и положил её поверх её ладони.       — Я думала, это просто вес... но оказалось, что я просто… беременна, — прошептала она, чувствуя, как его тёплая ладонь лежит поверх её.       Она не убрала руку с живота, а он смотрел вниз — его холодно-голубые глаза встретились с её янтарными, в которых отражался огонь.       — Он знает? — коротко спросил он.       — Нет. — Она ответила так же твёрдо. — И он не узнает.       — Этот ребёнок — наследник, Грейнджер. Он часть Священных Двадцати Восьми, Малфой по крови. Ты должна сказать ему.       — Мне всё равно, даже если этот ребёнок — дар самого Мерлина. Драко не должен знать. Это мой ребёнок. Драко бы спрятал меня, и кто знает, что ещё бы он сделал. Он сделал свой выбор — с Асторией. Я справлюсь. Я смогу быть матерью-одиночкой. Да, я знаю, что в волшебном мире это редкость, но я справлюсь. Я пережила куда худшие вещи, чем это. Я справлюсь. Я смогу, — Гермиона говорила так, словно пыталась убедить не Тео, а саму себя.       — Мать-одиночка? — Тео наклонил голову набок. Он убрал руку с её ладони и положил прямо на её уже округлившийся живот. Погладил его, проводя кончиками пальцев мелкие круги по коже.       Во взгляде его горело что-то, чего она не могла понять, и Гермиона отвернулась, стараясь не расплакаться снова.       — Всё в порядке. Я понимаю. Я не ожидала, что ты останешься… это всё слишком, я понимаю. Не жду, что ты примешь это — честно, я сама удивлена, что ты вообще всё ещё здесь, — щёки Гермионы вспыхнули, и она отступила назад, их руки соскользнули с её живота.       — Э-э… ну… — Тео почесал затылок. — Я не встану между семьёй. Если ты прямо сейчас скажешь Малфою и он решит, что хочет быть с тобой… и с ребёнком, — его взгляд снова метнулся вниз, к её животу, потом обратно к ней, — я не буду мешать. Но… — он сделал шаг вперёд.       Гермиона упёрлась спиной в стену, когда он приблизился, возвышаясь над ней. Тео посмотрел ей в глаза, положил ладонь ей на шею и мягко повернул её лицо к себе.       — Но если Драко откажется от этого ребёнка… если ты захочешь сохранить всё в секрете и сказать миру, что он мой — я сделаю это, — произнёс он спокойно, будто это было самое естественное решение на свете.       — Я хочу того же, чего хочешь ты, Гермиона. Я хочу для тебя лучшего. И теперь это касается и его, — он снова положил ладонь ей на живот.       — Его? — переспросила Гермиона.       — Зная Драко — это мальчик, — ответил Тео, с грустной улыбкой на губах.       — Я не могу просить тебя об этом, Тео. Не могу ожидать, что ты отложишь собственную жизнь, пока я разбираюсь в своём дерьме. Я не заслуживаю этого. Я не заслуживаю, чтобы ты так обо мне заботился, — её голос дрогнул, в глазах снова выступили слёзы.       — Тшш… всё в порядке. Я справлюсь, — он прижал её к себе, обнимая крепко, будто хотел защитить от всего мира. — В радости и в беде, помнишь? — напомнил он, вспоминая их разговор несколько дней назад.       Он снова посмотрел на неё сверху вниз — глаза горели.       — Если Драко откажется от ребёнка и отвернётся от тебя — вы оба станете моими. Без единого сомнения я буду защищать и любить вас обоих, — Тео наклонился, хотел поцеловать её, но остановился.       Она хотела этого — больше всего. Хотела снова ощутить его губы, как утром. Хотела вернуться в ту постель, где её любил мужчина, не скрывающийся, не прячущий чувств, не живущий под давлением семьи и долга.       Тео принимал её. Тео всё ещё хотел её, даже теперь, когда она носила ребёнка Драко.       Он не стал бы стоять на пути, не стал бы отбирать у ребёнка отца.             Он хотел, чтобы Гермиона рассказала Драко — чтобы всё вышло наружу, чтобы Малфой сам всё испортил, и тогда он, Тео, смог бы быть рядом.       Малфой не заслуживал её. Не заслуживал ребёнка, что рос теперь в ней.       Он представил Гермиону беременной — округлый живот, мягкие бёдра, светящаяся кожа.       Он хотел, чтобы этот ребёнок был его. Его сын.       Даже если Драко признает ребёнка, но отвернётся от Гермионы — Тео всё равно останется. Он уже решил — в тот самый миг, когда его ладонь легла на её живот.       Как бы сильно он ни ненавидел Драко за то, что тот причинил ей боль, ради Гермионы он бы нашёл способ сосуществовать с ним. Проглотил бы гордость, если бы это означало, что он сможет быть отцом её сына.       — Можно… я всё ещё… — Тео облизал губы и посмотрел на её рот.       — О, эм… я не знаю… я имею в виду… — Гермиона запнулась. Какая, в сущности, разница — сегодня утром он кончал в неё, касался каждого сантиметра её тела, а теперь они не решались даже на поцелуй.       — Может, просто ещё один раз. Один раз — пока ты не разберёшься во всём этом, — прошептал Тео, почти касаясь её губ.       — Хорошо… да. Один раз, — быстро кивнула она.       Едва слова сорвались с её губ, как он мягко поцеловал её.       Он менял угол, целовал снова и снова, с такой теплотой, что каждая новая встреча губ заставляла её хотеть большего, но он не позволял себе потерять контроль.       Постепенно его поцелуи стали медленнее — такими же, какими она целовала его прошлой ночью: ленивые, неторопливые, с лёгким движением языка, не отдаляясь надолго.       Тело Гермионы расслабилось у стены. С каждым движением его губ, с каждым перекатом языка Тео словно возвращал ей дыхание.       Он вдохнул в неё жизнь.       Он будет её любить. Он будет любить её и ребёнка. И всё будет хорошо.       Поцелуи замедлились, сошли на нет. Тео прижал лоб к её лбу.       — В радости, в горе — всегда, — прошептал он против её губ. — Кем бы ты ни захотела, чтобы я был — я стану. Тебе никогда ни в чём не придётся нуждаться, пока я рядом, — он провёл ладонью по её щеке, и она прижалась к ней, слёзы катились по лицу.       — Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо и отстранился.

***

      — Мисс Грейнджер, я бы хотела видеть вас у себя в кабинете, — голос Макгонагалл прервал урок Заклинаний как раз в тот момент, когда профессор собиралась раздать задания для подготовки к экзаменам СОВ.       Тео обернулся с первой парты и посмотрел на Гермиону. Она пожала плечами, собрала вещи и поднялась.       — И вас тоже, мистер Нотт, — добавила Макгонагалл.       Тео тут же вскочил, подошёл к Гермионе, взял у неё сумку и закинул себе на плечо, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться.       С тех пор, как она вчера вечером рассказала ему о беременности и он согласился остаться рядом, пока она решает, что делать, Тео делал для неё буквально всё — ещё больше, чем обычно.       Он открывал перед ней каждую дверь, не позволял поднимать ничего тяжёлого. Даже покормил Глотика утром, потому что «ты можешь порезаться банкой».       Он снова остался ночевать в её комнате старосты, но выбрал диван, а не кровать.       — Я, эм… просто посплю здесь сегодня. Если ты не против, — сказал он, когда она чистила зубы, собираясь выключить свет.       — А, да, конечно… всё в порядке, — ответила она, глядя в пол, избегая его взгляда.       — Просто если я, ну, лягу туда, рядом с тобой… я ведь, эм… — начал он путано, краснея до корней волос.       — Да, я понимаю. Всё нормально. Увидимся утром, — сказала она и поцеловала его в щёку перед тем, как закрыть дверь спальни. Едва шаги Тео стихли, она прижала к себе его подушку, скучая по его теплу.       Теперь они шли за Макгонагалл по коридору. Та остановилась перед другой дверью, распахнула её и прервала ещё один урок.       — Драко Малфой, ко мне в кабинет. Сейчас же, — произнесла она, и голос её звучал куда раздражённее, чем минуту назад.       Тео посмотрел вниз на Гермиону в тот самый миг, когда она подняла на него глаза, нервно прикусив губу. Он сжал её руку, пытаясь успокоить.       — Что случилось, Минни? Кто нассал тебе в кашу с утра? — протянул Драко, выходя из класса. Он замер, когда увидел Гермиону — и руку Тео, сжимающую её ладонь. Его лицо окаменело, серые глаза потемнели и стали пустыми.       Макгонагалл проигнорировала его и пошла дальше по коридору. Гермиона и Тео шли впереди, Драко — позади. Она чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину, холод пробежал по коже.       — Садитесь, — велела Макгонагалл, усаживаясь за стол.       Гермиона оказалась посередине, Тео — слева, Драко — справа.       — Кто-нибудь из вас расскажет мне, что произошло в пятницу вечером? — спросила она, взглядом переходя с Драко на Тео.       Никто не ответил.       — Пытаетесь прикрыть следы, значит? Хорошо, что сегодня утром я получила кричалку от отца Дина, — продолжила она.       — Вы — на испытательном сроке, — ткнула она пальцем в сторону Драко. — А вы, — перевела взгляд на Тео, — сломали ему нос и обе скулы!       Губы Тео изогнулись в медленной ухмылке. Гермиона пнула его под столом.       — Это не смешно, мистер Нотт. Всё очень серьёзно. Его отец утверждает, что Пожиратели снова поднимаются, потому что его сын был избит до полусмерти вами двоими.       — Простите, профессор Макгонагалл, такого больше не повторится, — поспешила вмешаться Гермиона, пытаясь сгладить ситуацию.       — Мисс Грейнджер, из всех троих именно вы разочаровали меня больше всего. Вы — героиня войны. Вы должны быть примером для младших учеников...       — Это не её вина, — сказали Тео и Драко одновременно.       — Тем не менее, — отрезала Макгонагалл. — Все трое получите наказание. Нотт, вы будете с профессором Слизнортом сегодня вечером. Мисс Грейнджер, мистер Малфой — вы поможете профессору Стебль в теплице.       — А теперь — обратно на занятия, — она взмахнула палочкой, и дверь с грохотом распахнулась.       Драко и Тео оба подождали, пока Гермиона поднимется со стула и первой выйдет из кабинета.       До обеда оставалось немного, и запах из кухни уже начинал наполнять коридоры.       Как только они вышли, Гермиону скрутило — она согнулась пополам, пытаясь сдержать рвоту.       — Что такое? Что случилось? — Тео мгновенно оказался рядом.       — Запах... — с трудом выговорила она, прежде чем тошнота поднялась к горлу и её вырвало прямо на пол.       — Что с ней? — спросил Драко, подходя сзади.       Гермиона попыталась убрать всё заклинанием без палочки, но оно не сработало. Каждый взмах ладонью заканчивался ничем.       Драко шагнул вперёд, обошёл её и сам махнул палочкой, мгновенно убрав следы. Он посмотрел на неё сверху вниз.       — Что с тобой? Почему тебя рвёт? — его взгляд задержался на её лице — побледневшем, с зеленоватым оттенком, с покрасневшими глазами.       — Ничего. Всё в порядке, — ответила Гермиона, выпрямляясь, поправляя рубашку и вытирая рот.       Драко перевёл взгляд на Тео. Тот избегал его глаз.       — Нотт, — произнёс он холодно.       Тео посмотрел на Гермиону. Она едва заметно покачала головой.       — Всё нормально, — быстро сказал Тео. — Просто неудачная яичница утром.       — Врёшь. Ну и ладно. Всё равно узнаю сегодня вечером, на отработке, — Драко окинул Гермиону взглядом с головы до ног.       Тео тут же встал перед ней, закрывая собой.       — Отъебись, Малфой, — ровно сказал он, выпрямляясь во весь рост.       Драко сделал шаг вперёд, почти вплотную, и наклонился к его уху.       — Она сладкая, правда? — прошептал он и посмотрел через плечо Тео прямо на Гермиону, подмигнув ей.       Отступив, он неторопливо зашагал по коридору.       — Увидимся на отработке, Грейнджер, — бросил он через плечо, насвистывая и уходя обратно на урок.