Пленённый тобою

Как же так? Все предыдущие мысли и рассуждения Казухико словно покинули голову навсегда. Теперь ему были не важны недосказанности, отстраненности, вопросы, на которые не дали ответов, потому что всё, о чем он теперь мог думать – чужая жизнь. Айто не вдавался в подробности о чужом состоянии, но для бесконечной тревоги было достаточно и того, что мальчик услышал. Авария, тяжелое состояние, реанимация. Вероятность просто погибнуть от полученных травм, так и не поговорив. И не важно, что Мамору даже не сказал про прибытие брата. Тяжесть легла на плечи, словно неподъемный груз. Хотелось сорваться с места, уехать в больницу, увидеть его, взять за руку, может тихонько поплакать, опустив голову на одеяло. Но дом был ловушкой, птичьей клеткой из которой не улетишь, даже когда дверца открыта. Айто справлялся с подобной бедой иначе. Не падал в печалях на кровать, а старался как-то отвлечься. Бродил вместе с Ёнилем по дому, заглядывая в каждую комнату, устраивая экскурсию и рассказывая о том, что здесь было или какие у него есть воспоминания, связанные с той или иной частью.  Казухико слышал, как они проходили мимо его спальни, как Айто вздохнул, не хотя тревожить мальчика. Наверное, он держится еле-еле и сам, но не хочет, чтобы Хико грустил еще больше. Ведь именно младший брат знает детали аварии и наверняка ему тяжело. Сколько должно пройти времени? Когда можно будет съездить в больницу? Казухико, погруженный в тревогу, уснул на несколько часов и проснулся, когда Айто постучал в дверь. – Хико? Мы приготовили небольшой ужин, я думаю тебе обязательно надо покушать. Ты очень худенький и вряд ли голодовка пойдет тебе на пользу. – Да, я сейчас спущусь, – негромко ответил юноша, протирая глаза. Кажется, что прошла вечность, а новость про аварию была где-то там, где-то во сне, в другой жизни. На кухне стоял приятный аромат, а от плиты вокруг было так тепло, как от хорошо работающего нагревателя. Айто стоял в полностью закрытой пижаме, состоящей из рубашки и брюк. Ткань, словно шелк, что струился по его элегантной фигуре. Выражение лица спокойное, даже какое-то умиротворенное. – Пришел, наконец-то, мы тут сварили лапши и сделали салат, надеюсь, тебе понравится, – его улыбка была не такой, как у Мамору. Она была доброй и милой, как и тон его голоса. Он словно успокаивал внутреннюю тревогу. Казухико сел за стол, вновь протирая глаза. – Так значит вы приехали в гости? По какому-то поводу? – вопрос казался немного неуместным, словно бы, чтобы увидеть брата нужен повод. С другой стороны, Казухико так привык, что Мамору сам по себе и вокруг никого нет, что его это искренне удивляло.  – Можешь обращаться ко мне на ты, – улыбнулся Айто, ставя тарелки на стол, – и да, повод есть. У Мамору скоро день рождения! – Правда? – Казухико удивился. – Правда. Ему ведь исполняется тридцать пять! Чем не повод отпраздновать нашей небольшой семьей? А ты не знал? – Он не говорил про свой день рождения, не упоминал когда он. Небольшую неловкую паузу прервал легкий смешок младшего брата. – Ничего страшного, Казухико! Я знаю, что Мамору может быть молчалив, так что не стоит так виновато опускать взгляд. Наверняка и он не спрашивал, когда твой день рождения. Я был удивлен, когда увидел тебя тут, он ведь и про отношения не упоминал. Наверное, – задумался Айто, – это из-за отсутствия полноценного опыта в любовных делах. Казалось бы: взрослый парень, а не знает о чем говорить, как мальчишка. – И снова искренний и легкий смешок от которого Хико стало спокойнее. Его правда. Новоиспеченная парочка из охотника и его жертвы практически не вела светских бесед. Что-то, конечно, обсуждалось. Непростое детство Казухико, проблемы с омегами Мамору, но по большей части такие простые вещи как дата дня рождения, любимый цвет или музыкальные предпочтения – опускались. Казухико всё еще не мог с уверенностью сказать, что знает о Мамору хоть что-нибудь по-настоящему ценное. Да тот же Алекс мог трещать о себе, своей жизни в США и переезде в Японию часами, чем заполнял эфир их молчаливых прогулок. Теперь же альфы поблизости не было и невозможно было вопросительно посмотреть на него, чтобы он усмехнулся и сказал о том, чтобы Хико не переживал на счет подарка, ибо лучший подарок – это он сам. Он ведь… сказал бы именно так? – Как долго он пробудет там? – Казухико снова глянул в чужие черные глаза, надеясь уловить там огонёк настоящей надежды на то, что всё будет в порядке. – Я думаю достаточно долго, Хико, – парень вздохнул, – я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Мне не хотелось тебя расстраивать и всё еще не хочется. Давай так: стоит думать лишь о хорошем! Мамору жив – это самое главное сейчас. Он крепкий парень и обязательно пойдет на поправку. Я держу связь с врачом, так что о любых изменениях мне тут же дадут знать. А я расскажу всё тебе. – Он без сознания? Я просто… я хочу знать больше, – более уверенным тоном сказал мальчик, – как это случилось? Почему? Где? Какие у него травмы? Если вы… ты и правда всё знаешь, то расскажи мне. Айто громко вздохнул, отпил несколько глотков кофе и посмотрел серьезно в глаза . – Да, он без сознания. Потерял управление и вылетел с дороги. Машина отправится на помойку, а Мамору получил множество травм. Врачи честно сказали, что ему повезло, что он выжил. Очень повезло… ох, послушай, это звучит просто ужасно, я понимаю. Но я правда хочу, чтобы ты и я думали о хорошем, потому что делу горем не поможешь. Только сами себя измучаем! Сейчас самое главное то, что ему оказали необходимую помощь вовремя. Он живой. И когда придет в себя, то мы первым же делом отправимся в больницу, хорошо? Мальчик отодвинул от себя тарелку, кивнул и извинившись ушел из-за стола. Аппетита не было совсем. Новостей от врачей не поступало ни в течении дня, ни на следующий и дни превратились лишь в бесконечное ожидание звонка из больницы. Постепенно мысли мальчика пришли к простой человеческой истине, что если не отвлечься, если чем-нибудь себя не занять, то можно попросту сойти с ума. Без присутствия рядом Мамору всё больше мысли Хико стали возвращаться к тому с чего всё началось и как пришло к тому, что теперь он тоскует и переживает. А раздирающие изнутри эмоции было совсем некуда деть. Хотелось высказаться, выплеснуть их куда-нибудь и Хико набрал номер того, кому проще всего было высказаться. – Вау-вау-вау! Какие люди, ха-ха, привет! Давно не общались! – и, хотя Хико не мог видеть чужое лицо, по голосу было очевидно, что Алекс растянул свою широкую довольную улыбку. Стоило ли вообще ему звонить? – Привет. Ну… как дела? – мальчик лежал в своей спальне, спиной к двери и накручивал из-за нервов кончики волос на палец. – О, знаешь, много всего на самом деле произошло! Во-первых, я уволился, хах, представляешь? Недавно на самом деле, просто решил в курьеры пойти, а то устал бегать от столика к столику. Сейчас с родителями собираемся съездить в отпуск, развеяться… а ты там как? Твой парень не будет в ярости от того, что ты мне позвонил? Сразу говорю: я между вами вставать не собираюсь, а то этот тип всё еще меня пугает. Несмотря на хихоньки Казухико было не смешно и он почувствовал лишь раздражение. – Нет, он в больнице. И пока ты не ляпнул, не подумав, какую-нибудь фигню я тебя опережу: он попал в аварию и пока не пришел в себя. Лежит в больнице… – Ого, – Алекс тут же перестал улыбаться и присел на край кровати, – прости, не знал. Ты в порядке-то сам? – Нет, не в порядке. Не нахожу себе места. Не знаю, что делать. Ожидание убивает меня. Я волнуюсь, что ему станет хуже. Что он умрет. Казухико и сам от себя не ожидал такой откровенности, но когда произнес подобные слова вслух на душе стало еще хуже. – Слушай, ты сейчас один в том огромном доме торчишь, получается? Хочешь я приеду? Навещу тебя, привезу что-нибудь. Или в город отвезу? Ты не подумай лишнего, исключительно по дружбе! Просто, если его нет рядом, то ты и выбраться оттуда не можешь выходит. – Нет-нет, я могу вызвать такси и… я не один. Приехал его брат. С другом. Так что я не один, просто мы мало знакомы. Приезжать не надо, Алекс, просто мне хотелось с кем-то поговорить. – Конечно-конечно! Разговор всё равно был недолгий. Алекс уже не мог с позитивом рассказывать о том, что у него произошло, о своих планах или делах, потому что понимал, что Казухико думает только об одном. А расспрашивать о чем-либо самого омегу было практически бессмысленно. Через пятнадцать минут мальчик сам проявил инициативу попрощаться, но все-таки поблагодарил за то, что Алекс уделил ему время. В дверь спальни громко постучали. – Казухико, можешь пожалуйста спуститься? За дверью стоял Ёниль, который практически никогда ничего не говорит и словно тень всегда стоит за своим господином. После разговора с Алексом Казухико некоторое время активно что-то искал в телефоне, но после стука тут же всё закрыл и вышел. Айто ждал его на первом этаже. В комнате, которая стояла около ванной под лестницей. Внутри был всё такой же разгром, который Мамору там когда-то развёл. – А, ты пришел, прости, надеюсь ты не спал? Ёниль уточнил? Я сказал ему, чтобы он уточнил. – Я не спал, так что всё хорошо. Я чем-то могу помочь? На самом деле хорошо, если бы это было так. Это бы помогло существовать дальше, отвлечься от терзающих мыслей. – Тут полный погром, знаешь об этом что-нибудь? – Айто улыбнулся, поворачиваясь вокруг своей оси. Когда Мамору закрыл эту комнату то больше её не трогал. Вещи, книжки, всякое старье было перевёрнуто, выброшено с полок на пол и лежало в таком состоянии всё это время. Казухико покачал головой: – Ничего не знаю. Он не отвечал на вопросы, а потом это как-то вылетело из головы. Видимо, что-то искал? – Скорее всего. Знаешь чья это комната? – Казухико снова отрицательно покрутил головой. – Так и думал. Здесь прежде жил наш дядя. До того, как родители Мамору погибли он жил в этой комнате. А уже потом перебрался в главную спальню наверху, насколько мне известно. Я просто сам тут бывал редко. – Ты родился не в Японии? – спокойно спросил мальчик и Айто улыбнулся. – Заметно? На самом деле я правда родился не здесь. Мой отец был средним братом в семье и уехал в Корею еще до моего рождения. Там встретил маму. Там мы и жили, а сюда я приезжал иногда на каникулы. Но не особо часто. Отец настаивал на том, что тут и семейный дом, и старший брат и всё такое, хах, но я был ребенком, а тут было скучно, – Айто печально улыбнулся, вспоминая детство и родителей, но быстро взял себя в руки. – Сколько тебе лет? – Казухико впервые прошел внутрь комнаты, но быстро понял, что смотреть там, на самом деле, не на что, – я просто… ничего не знаю о тебе. Да и о вашем детстве. Может ты что-нибудь расскажешь? – Без проблем, я младше на шесть лет, так что пока что двадцать восемь, но мой день рождения тоже летом, хах. Когда я родился Мамору уже был сиротой, так что свою тётушку, его маму, я не знал. Видел только на фотографиях, но я знаю, что искал Мамору! – внезапно осенило брата, – конечно! Он ищет шкатулку! Надо было сразу догадаться! – Шкатулку… с украшениями? – Ну конечно! Всем ведь дядя владел, наверное, он спрятал её в сейф. Не знаю, почему Мамору искал её тут. Но это ведь очевидно. Ладно, старые побрякушки, кому они нужны? А вот мамино кольцо – да. Оно ведь всегда передавалось из поколения в поколение, наверное и Мамору искал его, чтобы сделать тебе предложение! – у Айто загорелись глаза и он радовался, как ребенок, который нашел спрятанные подарки. Казухико задумался. Мамору громил эту комнату с самого начала, а потом, когда всё в ней обшарил, перестал. Вряд ли он искал кольцо. Вряд ли тогда он думал о свадьбе, ведь Хико сидел на цепи, будучи только что похищенным. Тут явно что-то другое, но своими догадками он делиться не стал. – Ёниль, ищи лом! – крикнул Айто, – я знаю, где сейф! Но кода я никогда не знал, так что будем вскрывать! Воодушевленный парень первый выскочил из комнаты и сразу же двинулся в подвал. Казухико последовал за ним, хоть и с меньшим энтузиазмом, но не с меньшим любопытством. Хико никогда туда не спускался и на мгновение задумался о том, а нет ли там следов или улик, что Мамору убивал людей? Он даже затормозил на лестнице, словно только что осознал, что этот человек хладнокровный убийца. Как такое вообще могло забыться? Но волноваться оказалось не о чем. Подвал не был похож на что-то страшное. По большей части он представлял из себя простой, но ухоженный в силу пройденного времени, склад. Старая мебель, электрический щиток, целая группа сложенных рядом старых картин. А сейф даже не был как-то тайно спрятан и его нахождение не было загадкой, потому что он просто находился на стене. Большая дверь была плотно закрыла, но появившийся из неоткуда Ёниль уже держал в руках лом и был готов вскрывать по первому требованию. – Думаю Мамору тоже не знал код, – внезапно резюмировал Айто, разглядывая замок, – дядя был неприятным человеком. Мамору он не любил, да и меня не особо жаловал. Всегда уточнял, когда я вернусь в Корею к своей, цитирую, «тупой мамаше». Старый жадный дурак. Думаю, даже на смертном одре он показал Мамору средний палец, вместо того, чтобы извиниться за все то, что делал. – Он его обижал? – Хико тихонько подошел и встал рядом с Айто. – Еще как. Ненавидел его маму, свою сестру, ненавидел её мужа. Их сына соответственно тоже. Справедливости ради скажу, что и моего отца он стал презирать, когда тот женился на кореянке. Потом и меня. По крайней мере на меня он не поднимал руку, только кричал. А потом я перестал сюда приезжать. Нажаловался маме, что мне тут не нравится и мы стали летать в отпуск всей семьей. Конечно, с Мамору мы продолжали общаться, он прилетал ко мне в гости, потом наше общение перешло исключительно на звонки и переписки. Выросли, каждый стал занят своим делом. Айто вздохнул и отдал команду вскрывать сейф. Несмотря на то, что Ёниль был довольно крупным – ему пришлось повозиться, но, в конце концов, дверь со скрипом открылась. Его господин хлопнул в ладоши, явно довольный таким результатом и первый поспешил заглянуть внутрь, откуда сразу вытащил довольно крупную шкатулку. Открыв её он быстро пробежался по содержимому, особо не рассматривая, и ничего не доставая. Потом вложил её в лапки Казухико. – Кольцо там! Так что можешь пока рассматривать, вдруг что-то еще понравится? Если это так, то бери, носи на здоровье, – парень улыбнулся. – Разве так можно? – Хико держал тяжелую деревянную шкатулку так и не сдвинувшись с места, словно завис. – Ну конечно, Казухико, даже не спрашивай! Мне этого не надо, Мамору явно тоже. Так что если что-то приглянется, то бери. Вы ведь пара, верно? Он бы не стал селиться с тобой в старом имении, да и еще делать тут ремонт, если бы не строил серьёзных планов. Мне ты нравишься и как его единственный родственник уверенно заявляю, что всё можно! – и снова добрый смешок, который убедил мальчика и тот тихонько улыбнулся в ответ. – Спасибо.