Высший демон?

Вечер в доме повис тяжелым, почти осязаемым покрывалом. Воздух, казалось, все еще хранил сладковатый привкус Изнанки и холодок древних камней. Ева и Нэко сидели за кухонным столом. Лилан и Илона слушали их с каменными лицами, но в их глазах бушевали уражаны ужаса, гнева и горького понимания. Рассказ Евы о Геомантке, о Найтмере, о том, что их дочь — не просто жертва, а «ключ» и потенциальный «новый Разделитель», поверг их в молчаливый шок. — Значит, это... война? — наконец выдохнул Лилан, глядя на потрескавшуюся поверхность стола, словно пытаясь найти в узорах ответ. — Не просто охота, а война за само мироздание? — Похоже, что так, — тихо подтвердила Нэко. Ее взгляд был отрешенным, она смотрела куда-то сквозь стены, в далекое прошлое, о котором теперь приходилось вспоминать. — Владыка — не тиран, желающий власти над одним миром. Он... архитектор хаоса. И Ева — инструмент, который он хочет заполучить. Или уничтожить. Илона молча подошла к дочери и обняла ее, прижавшись щекой к ее волосам. Это объятие было крепким, почти отчаянным. — Что бы ни случилось, мы с тобой, — прошептала она. — Мы найдем способ. Но в ее голосе слышалась та же леденящая неуверенность, что висела в воздухе. --- Истекающая силами, с головой, гудевшей от неподъемных откровений, Ева наконец добралась до своей комнаты. Она скинула одежду, почти не чувствуя тела, и упала на кровать. Мгновение спустя сознание выключилось, утянув ее в пучину долгожданного забытья. И снова Замок. Все те же бесконечные залы из черного, поглощающего свет стекла. Все те же одинокие фиолетовые огоньки, отбрасывающие искаженные тени. Она шла, уже зная этот путь, чувствуя его на уровне инстинкта. Она искала Его. — Найтмер! — ее голос снова затерялся в абсолютной тишине. — Я здесь! Дай ответы! Почему я? Что мне делать? Ее слова уходили в пустоту, не находя отклика. Ничего. Лишь давящее безмолвие и ощущение, что за ней наблюдают. Она обошла десятки залов, ее шаги становились все более отчаянными. — Пожалуйста! — крикнула она, и в голосе прозвучала надсадная нота. — Я не понимаю! Я просто хотела знать! И тогда, прямо за ее спиной, раздался Единственный Звук. Ш-ш-шуршание. Тихий, сухой, словно трение тысяч крыльев из черного шелка о полированное стекло. Звук, которого не должно было быть в этой гробовой тишине. Ева замерла, леденящий холод пробежал по позвоночнику. Она медленно, очень медленно обернулась. Он стоял там. Найтмер. Совершенно неподвижный, как и его трон в самом сердце замка. Его фиолетовые глаза с черными белками смотрели на нее без всякого выражения. Черная полоса кожи вокруг левого глаза казалась живой тенью, пожирающей скудный свет. — Говори! — потребовала Ева, заставляя свой голос не дрожать. — Кто ты на самом деле? Что значит «Новый Разделитель»? Почему этот Владыка охотится за мной? Найтмер не шевелился. Его губы не дрогнули. Но в ее сознании, как эхо в пустой пещере, прозвучали слова, обволакивающие и безжалостные в своем спокойствии. «Время придет... и ты узнаешь всё сама.» — Нет! — отчаяние заставило ее сделать шаг вперед. — Сейчас! Мне нужно знать сейчас! Я не хочу быть пешкой в твоей игре! «Это не моя игра. Это — твой путь. Я... лишь начало.» Больше ничего. Он просто стоял и смотрел. Его безразличие было оглушительнее любого крика. И тогда замок начал рушиться. Не с грохотом, а с тихим, жутким шепотом. Стены из черного стекла поплыли, как дым, расплываясь и теряя форму. Пол под ногами Евы стал зыбким, превращаясь в густой туман. Фигура Найтмера впереди начала растворяться, и его фиолетовые глаза были последним, что исчезло в наступающей пустоте. «Время... придет...» Ева проснулась с резким, судорожным вздохом, выброшенная из сна, как пробка из бутылки. Она сидела на кровати, сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Комната была залита утренним солнцем, таким знакомым и таким чужим после сумрака Изнанки и черного стекла кошмара. Она была одна. Слова Найтмера висели в воздухе ее комнаты, словно выжженные на сетчатке глаз. «Время придет... и ты узнаешь всё сама.» Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Страх отступал, сменяясь холодной, раскаленной добела яростью. Яростью на всех: на Владыку, на Найтмера, на этот несправедливый мир, на саму себя за свое неведение. Они думают, что она пешка? Они думают, что она будет покорно ждать, когда «время придет»? Хорошо. Если она ключ, то она найдет замок. Если она мост, то она решит, кто по нему пройдет. Она посмотрела на камень-путеводитель, лежавший на тумбочке. Он молчал. Но теперь ее собственная воля стала тем компасом, который вел ее вперед. Игра только начиналась. И Ева больше не собиралась быть в ней ведомой.