Высший демон?

Тяжесть откровений, обрушившихся на семью, не рассеялась и на следующее утро. Она висела в воздухе, смешиваясь с запахом кофе, превращая завтрак в молчаливый, тягостный ритуал. Ева почти не прикоснулась к еде. Ее пальцы нервно перебирали теплый камень-путеводитель в кармане, а в ушах стоял леденящий душу шепот: «Время придет... и ты узнаешь всё сама.» Это безразличие Найтмера обжигало сильнее любого открытого гнева. Она чувствовала себя марионеткой, которой не показывают сценарий. — Я не могу просто сидеть и ждать, — резко сказала она, отодвигая тарелку. Звук фарфора о дерево прозвучал оглушительно громко. — Он говорит, что я «ключ» и «мост». Ключ к чему? Мост куда? Я должна это выяснить. Лилан взглянул на нее усталыми глазами. —Ева, бросаться в омут с головой... — Я уже в омуте, папа! — перебила она. Голос дрогнул, но взгляд был твердым. — С того момента, как я открыла Гримуар. Сидеть сложа руки — значит позволить другим решать мою судьбу. А я с этим не согласна. Нэко, неподвижная у окна, медленно повернула голову. —Что ты предлагаешь? — Информацию. Я не нашла ничего о «Разделителе» или «Замке» в твоих свитках. Но в городе есть муниципальная коллекция редких книг. Их архив по средневековой символике и архитектуре один из лучших в стране. Если «Замок» — это не просто метафора, возможно, там есть хоть какие-то следы. — Это риск, — мрачно заметил Лилан. — Тебя могут выследить. — Ведомая отчаянием мысль часто слепа к опасности, — парировала Нэко, ее взгляд скользнул по лицу Евы. — Но иногда именно такое отчаяние находит тропы, которые благоразумие обходит стороной. Я не могу помочь тебе в мире людей. Мои знания — в Изнанке. Я отправлюсь туда. Возможно, старые духи или хранители руин помнят то, что не записано в книгах. Решение было принято. Разделение сил казалось логичным, но в воздухе повисла тревожная нота. Они расставались, и каждая из них уходила в неизвестность. Час спустя Ева уже шла по шумным улицам, залитым безразличным солнцем. Каждый прохожий, каждый отблеск в витрине магазина заставлял ее вздрагивать. Она чувствовала себя голым нервом. Камень в кармане безмолвствовал, а Коготь Древней Тени, скрытый под просторной курткой, отдавал холодком в бок. Библиотека коллекции редких книг оказалась старым, пахнущим пылью и временем зданием с лабиринтом затемненных залов и высокими стеллажами до потолка. Тишина здесь была особой, гробовой, нарушаемой лишь шелестом страниц. Ева погрузилась в изучение фолиантов по оккультной архитектуре, трактатов о мифических сооружениях, гравюр с изображениями несуществующих замков. Но чем дольше она искала, тем сильнее нарастало чувство безысходности. Ничего. Ни намека на черное стекло, на фиолетовые огни, на бесконечные анфилады залов. Отчаяние начало подступать комом к горлу. Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза, пытаясь вновь вызвать в памяти образ Замка из сна. — Простите, вы, кажется, ищете что-то очень конкретное? Голос был молодым, мягким и полным искреннего участия. Ева вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял юноша. Светло-голубые волосы, спадающие мягкими волнами на плечи, обрамляли лицо с почти кукольными, правильными чертами. Его глаза были цвета весенней листвы, ясные и добрые. Он был одет в белоснежную рубашку с пышными рукавами и не обтягивающие белые штаны, а на ногах — стильные белые кроссовки. Выглядел он на восемнадцать, не больше, и весь его облик излучал безобидность и дружелюбие. — Я... да, — с трудом выдавила Ева, все еще оправляясь от испуга. — Тема довольно... специфическая. — Самаэль, — улыбнулся юноша, и его улыбка осветла все вокруг. — Я здесь частый гость. Люблю старые книги. Может, я смогу помочь? Я видел, как вы листали эти труды, и понял, что вы не просто студентка, выполняющая курсовую. Что-то в его успокаивающей манере заставило Еву расслабиться. Усталость, одиночество и груз секретов давили на нее. И тут появился кто-то, кто предлагал помощь. Кто-то, кто выглядел так... нормально. — Я ищу информацию об одном... замке, — осторожно начала она. — Очень старом. Говорят, он сделан из черного стекла. Самаэль наклонил голову, его зеленые глаза блеснули любопытством. —Черное стекло? Звучит как что-то из легенд о Первых Днях. Замок... от которого ты ключ, да? Сердце Евы на мгновение замерло. Он сказал это так легко, так непринужденно, словно это было общеизвестным фактом. Паника тут же сменилась глупой, наивной надеждой. Он знает! Кто-то еще знает! — Ты... ты слышал о нем? — страсть в ее голосе была неподдельной. Самаэль сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по подбородку. —Прямых упоминаний не припомню. Но я слышал шепотки. Слухи. И... — он понизил голос до доверительного шепота, — я могу знать, где искать. Есть одно место. Старая церковь на окраине города, Святого Иакова. Она давно заброшена, но в ее крипте хранятся архивы, которые никогда не поступали в общие каталоги. Говорят, там есть манускрипты, написанные на языке, который никто не может прочесть. Возможно, язык камней... или стекла. Ева смотрела на него, полностью пойманная в ловушку его искреннего тона и обещания ответов. Все предостережения Нэко и родителей ушли на второй план перед лицом этой возможности. — Ты бы... ты бы мог показать мне? Сейчас? — Конечно, — Самаэль улыбнулся еще шире. — Я как раз собирался туда. Пошли. Они вышли из библиотеки, и Ева, ослепленная надеждой, даже не заметила, как внимательно Самаэль следил за ее движениями, как его взгляд на мгновение задержался на неуклюжем выступе под курткой на ее боку, где был спрятан кинжал. --- Тем временем, в Изнанке, Нэко пробиралась через Болото Спящих Снов. Воздух был густым и сладким, вызывая головокружение. Вокруг нее шептались тени, но они расступались перед ней, чувствуя исходящую от нее древнюю силу. Она искала Хранителя Руин, существо, которое, по слухам, помнило Времена До Разделения. А в мире людей, в тени через улицу от библиотеки, затаилась другая тень. Азазель, в своей изящной черно-бордовой одежде, с лицом, на котором красовался насмешливый красный ромб, наблюдал. Он видел, как Ева вышла с неизвестным юношей. И его демонская природа сразу учуяла неладное. От Самаэля не исходило ни человеческой ауры, ни демонической. Был лишь холодный, выхолощенный свет, похожий на лунный, но без его жизни. Падший, — мелькнуло в голове Азазеля. Слуга Владыки. Он последовал за ними на почтительном расстоянии, маскируя свое присутствие. Когда они свернули к заброшенной церкви Святого Иакова, его худшие подозрения подтвердились. Он не мог войти внутрь. Его природа восставала против освященного места, но дело было не только в этом. Если он вмешается сейчас, Владыка мгновенно узнает о его предательстве. Все его планы, вся хрупкая надежда, которую ему дала Нэко, рухнут. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Азазель отступил в ближайший переулок. Ему нужна была Нэко. Только она, с ее силой и прямой связью с Евой, могла сейчас что-то изменить. Он сосредоточился, посылая срочный, отчаянный ментальный импульс через границу миров, в болота Изнанки, надеясь, что она его услышит. --- Церковь Святого Иакова встретила их скрипом расшатанных дверей и запахом плесени, пыли и тлена. Витражи были разбиты, скамьи перевернуты. Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь дыры в крыше, выхватывали из мрака клубящуюся пыль. — Крипта внизу, — сказал Самаэль, его голос эхом разнесся под сводами. Он все еще улыбался, но его улыбка казалась теперь застывшей. Ева, охваченная странным предчувствием, медленно шла за ним. Ее взгляд упал на кафедру. На темном дереве кто-то вырезал странные, извилистые символы. Они не были похожи ни на один язык, который она видела в гримуарах или свитках Нэко. Они были угловатыми, резкими, и словно источали тихую, зловещую энергию. Она остановилась, пытаясь разобрать их. — Что это? — спросила она. Самаэль обернулся. Его добрая маска мгновенно испарилась. На его лице расцвела холодная, торжествующая ухмылка. — Это, моя дорогая глупышка, — сказал он, и его голос стал низким, полным ядовитой сладости, — печать. Чтобы никто не помешал нашему... частному разговору. Ева замерла, леденея от ужаса. Она поняла все. Слишком поздно. Она рванулась было к выходу, но Самаэль двигался с неестественной, пугающей скоростью. Он оказался позади нее в мгновение ока. Удар был стремительным и точным. Он не бил кулаком, а с силой уперся ладонью ей в спину, между лопаток. Казалось, он был несильным, но Еву отбросило вперед, как тряпичную куклу. Она врезалась спиной в массивную каменную колонну. Раздался глухой, кошмарный хруст. Агонизирующая, белая боль пронзила ее тело — левая рука повисла плетью, сломанная в предплечье. Она с криком рухнула на пол, ударившись затылком о каменные плиты. В глазах потемнело. Коготь Древной Тени выскользнул из-под куртки и, звякнув, отлетел в сторону, в груду мусора. — Как же это было просто, — голос Самаэля плыл над ней, насмешливый и довольный. Он медленно расхаживал перед ней, смотря сверху вниз, как ученый на интересный экспонат. — Шепнуть пару ласковых слов, сделать доброе лицо... и наивные человечки сами бегут на убой. Ты даже сама проболталась, что ты «ключ». Хотя, признаю, мы уже знали. Владыка всевидящ. Ева, рыдая от боли и унижения, попыталась подняться на правом локте. Из разбитого затылка по шее стекала теплая, липкая струйка крови. — За... почему? — Почему? — Самаэль рассмеялся. — Потому что новый мир грядет, девочка. Мир без границ, без законов, изначальный хаос. И Владыка будет его архитектором. А твоя душа, твой «ключ» — краеугольный камень. Я убью тебя, возьму его и принесу своему господину. И буду вознагражден по заслугам. Он подошел ближе и, с той же сладкой улыбкой, посмотрел на ее искаженное болью лицо. Затем его взгляд упал на сломанную руку. — Ой, — с притворным сожалением сказал он. — Кажется, я тебя толкнул слишком сильно. И он наступил на ее поврежденное предплечье. Нога в белом кроссовке с силой вдавила кость и мягкие ткани в холодный камень пола. Ева закричала. Это был нечеловеческий, хриплый вопль, полный такой агонии, что, казалось, он мог разбить стены церкви. Боль была всепоглощающей, белой, ослепляющей. — Прости, — прошипел Самаэль, наклоняясь к ее лицу, все еще нажимая на руку. — Я случайно. Потом он резко отнял ногу и с размаху пнул ее в живот. Воздух с силой вырвался из ее легких. Сознание поплыло. Темные пятна танцевали перед глазами. Она чувствовала, как жизнь утекает из нее вместе с кровью и болью. Это конец. Так глупо, так по-детски наивно... И тут ее затуманенный взгляд поймал движение в глубине церкви. За спиной Самаэля, из самой густой тени, начало формироваться нечто. Сначала это была просто клубящаяся тьма, но затем она обрела контуры. Высокий силуэт, длинные волосы, черная одежда... и ослепительно яркие фиолетовые глаза в обрамлении черной кожи. Это был он. Найтмер. Но не как во сне — призрачный, а словно сама тень ожила и спустилась в мир. Самаэль, увлеченный своей жестокостью, ничего не замечал. — Никакой твой молчаливый бог тебя не спасет, — смеялся он. Тень за его спиной вытянула руку. Не было ни света, ни звука. Но Самаэль вдруг замер, его смех оборвался на полуслове. Он резко обернулся, и на его красивом лице исказилась маска чистого, животного ужаса. — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — проревел он. — ТЫ... ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ... Раздался оглушительный, невыносимый для слуха звук — словно рвется сама ткань реальности. Фигура Найтмера метнулась вперед, и тьма сомкнулась вокруг Самаэля. Послышался его яростный, отчаянный крик, звуки короткой, яростной борьбы. — Это еще не конец! — успел выкрикнуть Самаэль, и его голос уже звучал откуда-то издалека, искаженный болью и страхом. — Он узнает! Он придет за тобой! Затем наступила тишина. Густая, абсолютная. Ева лежала, не в силах пошевелиться, медленно погружаясь в темноту. И перед самым краем, в ее сознании, прозвучал голос. Тот самый, глубокий и спокойный, но теперь в нем слышалась неуловимая, неизмеримая усталость. «Прости... что не ответил на твои вопросы. Я просто не мог.» Пауза, и новый прилив тепла, словно кто-то пытался удержать ее уходящую жизнь. «Я не хотел тебя обидеть... но так нужно. Еще не время знать тебе то... что ты не поймешь.» Темнота сгущалась, затягивая ее. «Мое спасение тебя... дорого мне обойдется. Моя сила слишком быстро тратится... но это того стоило...» И последнее, едва долетевшее, обрывающееся на полуслове: «И еще... найди для моего клинка... ножн...» Слово оборвалось. Сознание Евы погасло, как свеча на ветру. В последнем мгновении она почувствовала лишь холод камня под щекой и далекий, нарастающий звук рвущейся ткани мира — Нэко, спешащей на помощь, но уже слишком поздно.