Высший демон?

Утро ворвалось в комнату настырным лучом солнца, заставив Еву зажмуриться. Воспоминание о сне — о черном стекле и фиолетовых глазах — накатило тягучей, холодной волной. Она потянулась к кинжалу на тумбочке, ища в его привычной тяжести утешения. И тут заметила. Рядом с клинком, на столе, лежал не просто лист бумаги. Это был кусок пергамента, грубый на ощупь, испещренный линиями, которые казались не нарисованными, а прошитыми самой реальностью. Карта. Но на ней не было ни одного знакомого названия или улицы. Вместо привычной сетки города извивались кварталы с причудливыми названиями: «Лабиринт Шепчущих Стен», «Болото Спящих Снов», «Проспект Разбитых Зеркал». И в самом центре, в районе под названием «Старый Каменный Хребет», алым чернильным пятном был нанесен крест. Рядом — изящная, выведенная тем же цветом надпись: «Ищи ту, что говорит с камнями». Ева провела пальцем по буквам. Почерк был незнакомым — острым, с длинными, нитевидными росчерками. Никакого инициала «А». Но в уголке карты, почти на самом сгибе, она разглядела крошечный, едва заметный рисунок: черную ленточку, завязанную в изящный бант. От пергамента пахло гранатом. Сердце Евы учащенно забилось. Это была не просьба. Это был приказ. Призыв к действию, исходящий от того самого безмолвного существа из ее сна. Она не стала ждать. Схватив карту и кинжал, она ворвалась в гостиную, где Нэко, по своему обыкновению, наблюдала за уличной суетой с видом полного отчуждения. — Смотри, — Ева бросила пергамент на подоконник рядом с демонессой. Нэко склонила голову. Ее желтые глаза скользнули по линиям карты, и зрачки резко сузились. —Это... Изнанка, — произнесла она, и в ее голосе прозвучало нечто среднее между уважением и опасением. — Топография Теней. Ни один смертный не должен держать это в руках. — А я, похоже, держу, — парировала Ева. — «Ищи ту, что говорит с камнями». Кто это? — Старая знакомая, — Нэко отвела взгляд, ее пальцы сжали край подоконника. — Одна из Древних. Та, что помнит времена, когда миры были ближе. Но путь к ней... он лежит не через улицы твоего города, Ева. — Я знаю, — девушка не дрогнула. — Нам нужно в Изнанку. Тишина, повисшая после этих слов, была гуще и тяжелее, чем любая стена. Даже Лилан, вышедший на кухню за кофе, замер на пороге, услышав их. — В Изнанку? — его голос прозвучал приглушенно. — Ева, это безумие. Ты даже не представляешь... — Я представляю! — перебила она, поворачиваясь к отцу. Ее глаза горели тем же стальным огнем, что и в часовне. — Я представляю, что за нами охотится Владыка, о котором мы ничего не знаем. Что Азазель играет в свою двойную игру. И что единственный, кто дал нам хоть какую-то зацепку, — это призрак из моего сна, который, кажется, старше самой магии! Мы сидим в осаде, папа! Иногда лучшая защита — это нападение. Или, в нашем случае, — знание. Лилан хотел что-то возразить, но его опередила Илона. Она подошла, взяла карту и внимательно изучила ее. Ее пальцы дрожали, но голос был твердым. — Она права, Лилан. Мы исчерпали все архивы. Наши барьеры — это детские каракули против того, что грядёт. Эта карта... она пахнет древней силой. Не демонической. Другой. Нэко медленно выпрямилась. —Решение принято. Но путь будет опасен. Разрыв между мирами затянулся. Чтобы пройти, мне придется... разрезать ткань реальности Экзоэфира. Ненадолго. Но этого будет достаточно, чтобы привлечь внимание стражей границы. — Каких стражей? — спросила Ева, но Нэко уже повернулась к пустой стене в гостиной. Демонесса закрыла глаза. Воздух вокруг нее загустел, задрожал. Тишина стала звенящей, будто перед грозой. Затем Нэко провела рукой по воздуху. Не быстро и резко, а медленно, с усилием, словно ее пальцы раздвигали невидимую, упругую завесу. И пространство послушалось. Со звуком рвущегося шелка в стене появилась щель. Не дыра, а именно щель — вертикальный разлом, из которого лился не свет, а густая, переливающаяся тень. Оттуда пахло влажной землей, озоном и чем-то неуловимо чужим — запахом мира, где не бывает солнца. — Идем, — бросила Нэко, и ее голос прозвучал напряженно. — Я не смогу долго удерживать портал. Ева сделала шаг вперед, сжиная в одной руке карту, в другой — Коготь Древней Тени. — Ева! — крикнул Лилан, но было поздно. Она переступила черту. И мир перевернулся. Звуки города — гул машин, отдаленные голоса — исчезли, поглощенные абсолютной, давящей тишиной. Воздух стал тяжелым, влажным и холодным. Они стояли на узкой, извилистой улочке. Стены домов по обеим сторонам были сложены из темного, шершавого камня, в котором угадывались окаменевшие черты лиц, лап, крыльев. Окна были слепыми, без стекол, и из них на них смотрела лишь непроглядная тьма. Над головой, вместо неба, висела бескрайняя пелена тумана, мерцавшего тусклым, серовато-лиловым светом. Это была Изнанка. Мир, где тени обрели плоть, а камни хранили память о веках. — Не отходи ни на шаг, — прошептала Нэко. Ее белые волосы казались единственным источником света в этом сумрачном мире. — И не смотри в глаза отражениям в лужах. Ева кивнула, с трудом переводя дыхание. Она развернула карту. Бумага здесь словно ожила — линии на ней слегка светились, а крест в «Старом Каменном Хребте» пульсировал ровным, тусклым светом. Они двинулись вперед, вглубь лабиринта из окаменевших кошмаров, на поиски той, что говорит с камнями. А где-то впереди, в сердце этого безмолвного мира, их уже ждал ответ. И, возможно, новая угроза.