Высший демон?

Прошло два дня. Напряжение в доме не спадало, а лишь преобразовалось. Теперь оно напоминало ток, бегущий по серебряным нитям барьеров, что оплели стены. Ева ловила на себе взгляды родителей — в них читалась не просто тревога, а тяжелое, выстраданное понимание. Их дочь шагнула в мир, из которого нет возврата. Нэко стала тенью. Она почти не выходила из комнаты Евы, проводя часы в молчаливом созерцании или в попытках освоить человеческие гаджеты, которые упорно отказывались подчиняться её воле. Плавленный пластик и оплавленные микросхемы стали частыми гостями в мусорной корзине. Тем утром Ева, потягиваясь, подошла к окну, чтобы распахнуть шторы. И замерла. На холодном подоконнике, в луче восходящего солнца, лежал странный предмет. Чёрное, как ночь без звёзд, перо, неестественно большое и глянцевое. Оно было аккуратно обёрнуто вокруг старого, покрытого патиной ключа с витиеватым узором. Ни записки, ни объяснений. Только этот безмолвный знак. Сердце Евы учащённо забилось. Она инстинктивно оглянулась на дверь — родители ещё спали. Затем её взгляд упал на Нэко. Та уже не спала. Сидя на краю кровати, демонесса смотрела на перо с таким напряжённым вниманием, будто пыталась прочесть в нём судьбу. — Это... он? — прошептала Ева. Нэко медленно кивнула, не отрывая взгляда. —Его перо. Его ключ. Приглашение. — Приглашение куда? — На разговор. — Нэко наконец подняла на Еву свои янтарные глаза. В них не было страха. Лишь холодная, отточенная решимость. — Он выбрал место. И время. И дал нам ключ. Буквально. Ева осторожно, как змею, взяла перо. Оно было холодным и невесомым. Ключ оказался на удивление тяжёлым. —И что нам теперь делать? — Мы идём, — просто сказала Нэко, поднимаясь. — Сегодня. Пока твои родители на работе. --- Ключ, как и предполагалось, идеально подошёл к замку массивной дубовой двери. Скрип железа прозвучал оглушительно громко в вечерней тишине. Внутри пахло пылью, тленом и... магнолиями. Пространство было пустым, если не считать разбитых скамей и обвалившейся росписи на потолке. В центре, под тем местом, где когда-то был витраж, стояла одинокая фигура. Он был одет с театральным изяществом: чёрная рубашка с пышными рукавами, тёмно-бордовый жилет, обтягивающие штаны. Белые волосы, такие же, как у Нэко, но более короткие и небрежно растрёпанные, падали на высокий лоб. Янтарные глаза светились в полумраке, как у совы. А на левой щеке, словно капля крови или насмешка судьбы, был нарисован идеально ровный красный ромб. Он повернулся. Его взгляд скользнул по Еве, задержался на мгновение, полное безразличного любопытства, и наконец уставился на Нэко. — Учитель, — его голос был мягким, певучим, но в нём таилась сталь. — Ты выглядишь... неизменно. — Азазель, — имя сорвалось с губ Нэко с лёгким шипением. — Ты стал неосторожен. Нападать в людном месте. Оставлять следы. Азазель усмехнулся, и это было похоже на звон разбитого стекла. —Отчаяние — великий двигатель прогресса. Или регресса. Когда на твоей шее удавка, не до церемоний. — Чья это удавка? — шагнула вперёд Ева, сжимая в кармане кулак. Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Янтарные глаза снова обратились к ней, изучая. —Птенчик учителя. Как трогательно. Думаешь, твоя воля сильнее её барьеров? — Он сделал шаг, и воздух вокруг него затрепетал. — Меня послал Тот, Чьё Имя нельзя произносить в этом падшем месте. Тот, кто старше самой Тьмы. Он пробуждается. И ему нужны... ключи. — Его взгляд упёрся в грудь Евы, словно он видел сквозь кожу и плоть. — Оба. Нэко резко двинулась, вставая между Евой и Азазелем. —Она не имеет к этому отношения. — Вся Вселенная имеет к этому отношение, учитель! — голос Азазеля впервые сорвался, в нём плеснулась давняя, выстраданная боль. — Ты всегда была слепа! Думала, что мы можем отсидеться в тени, играя в свои вечные игры! Но игра окончена! Нас ставят перед выбором: служить Ему или стать топливом! — Есть и третий вариант, — тихо, но чётко сказала Нэко. — Какой? — язвительно спросил Азазель. — Бежать? Скрываться? Он найдёт нас везде. — Не бежать, — Нэко выпрямилась во весь свой рост, и её фигура вдруг показалась Еве заполнившей всё пространство часовни. — Сражаться. Но не за него. Против. Азазель замер. На его лице, под нарисованным ромбом, пробежала тень чего-то древнего — страха, надежды, неуверенности. —Это... безумие. — Это единственный шанс, — парировала Нэко. — Ты пришёл сюда не просто чтобы передать угрозу. Ты пришёл, потому что ищешь выход. Я даю его тебе. Он смотрел на неё, его грудь тяжело вздымалась. Борьба эмоций была видна невооружённым взглядом. —Он держит мою истинную сущность в заложниках. Часть моей души в его скипетре. Если я предам... — Мы найдём способ освободить её, — пообещала Нэко, и в её голосе зазвучала та самая непоколебимая уверенность, с которой она когда-то учила его азам магии. — Вместе. Азазель опустил голову. Его белые волосы скрыли выражение лица. Когда он снова поднял взгляд, в его янтарных глазах горела новая решимость — рискованная, отчаянная. — Ладно, — прошептал он. — Я... буду вашим шпионом. Но если он заподозрит... — Он не заподозрит, — Нэко протянула руку, и в воздухе между ними вспыхнула крошечная руна — знак древнего пакта. — Потому что ты — мой ученик. А я научила тебя скрывать свои мысли лучше кого бы то ни было. Азазель кивнул, и его пальцы сомкнулись вокруг светящегося символа. —Что же... — он горько усмехнулся. — Похоже, уроки продолжаются. Он отступил в тень и растворился, как будто его и не было. Только запах магнолий и тяжёлое молчание остались в часовне. Ева выдохнула, не понимая, что всё это время задерживала дыхание. —И... всё? Теперь он с нами? — Нет, — поправила Нэко, её взгляд был прикован к месту, где только что стоял Азазель. — Теперь он — наша самая опасная карта. И наш самый ненадёжный союзник. Но иногда... только так и можно выиграть войну. Она повернулась и пошла к выходу, её чёрный силуэт резко выделялся на фоне угасающего заката. —Пойдём, Ева. Нас ждёт Владыка. И нам нужно готовиться.