Высший демон?

Стол в гостиной был застелен белой скатертью, на нём дымились овсянка, тосты и яичница. Воздух, ещё недавно пропитанный серой и страхом, теперь пах кофе и натянутым перемирием. Нэко сидела на краю стула, словно готовая в любой момент раствориться в тени. Ева, напротив, уплетала яичницу с вызовом, бросая взгляды на родителей. Лилан методично размешивал сахар в кружке, его взгляд был прикован к неподвижной фигуре демонессы. Илона первая нарушила тишину. — Итак, Нэко, — начала она, отодвигая тарелку. — Расскажи нам об условиях контракта. Нэко медленно перевела на неё свои жёлтые глаза. —Контракт прост. Я — защита. Она — якорь. — Якорь? — Лилан нахмурился. — Что это значит? — Без смертного проводника моя сила в этом мире ограничена. Я — меч, а она — рука, что держит рукоять, — объяснила Нэко, и её голос прозвучал удивительно... устало. — И что ты получаешь взамен? — не отступал Лилан. — Энергию? Души? Право охоты? Ева напряглась, но Нэко лишь покачала головой. —Доступ. Доступ в этот мир, пока действует договор. Мои личные мотивы... не ваша забота. — Всё, что касается моей дочери — моя забота, — голос Лилана зазвенел, как сталь. — Я видел, во что превращаются смертные, связанные с вашей расой. Они становятся топливом. Рабами. Тенями. Нэко взглянула на него без злобы, почти с пониманием. —Я не воронка для душ. И не работорговец. Я — страж. И да, — её взгляд скользнул по нетронутой тарелке, — я не питаюсь человеческой пищей. Но это не должно вас беспокоить. Илона внимательно изучала её. —Ты ранена. Вчера. И всё же... сейчас на тебе нет ни царапины. Высшие демоны восстанавливаются только за счёт внешних источников силы. Откуда ты взяла энергию? Нэко отвела взгляд. Это было красноречивее любых слов. — От меня? — тихо спросила Ева. — Я... почувствовала слабость, когда пыталась тебя исцелить. — Минимальный обратный поток, — коротко бросила Нэко. — Побочный эффект связи. Безвредный. Лилан мрачно хмыкнул. —«Безвредный». Знакомые слова. Ими всегда начинается дорога в ад. — Папа, хватит! — Ева встала, её глаза вспыхнули. — Она могла бы позволить тому демону убить меня! Или подчинить мою волю! Но она этого не сделала! Она защищала меня, хотя едва не погибла сама! Разве это не главное? В комнате снова повисла тишина. Лилан смотрел на дочь, и в его глазах боролись страх, гордость и боль от осознания, что её детство кончилось. — Хорошо, — наконец сказал он. — Допустим, мы принимаем твоё... присутствие. Но будут правила. Первое: никакой магии в нашем доме без крайней необходимости. Второе: мы устанавливаем защитные барьеры. Не чтобы запереть тебя, а чтобы скрыть тебя от других. — Согласна, — кивнула Нэко. — Но ваши барьеры должны быть... деликатными. Грубая сила привлечёт внимание, которое мы пытаемся избежать. Илона удивлённо подняла бровь. —Ты разбираешься в барьерной магии? — Я старше, чем ваша цивилизация, миссис Илона, — в голосе Нэко снова появились стальные нотки. — Я знаю основы. Лилан и Илона переглянулись. В их взгляде читалось тяжёлое признание: этот демон не был простым хищником. Она была существом с интеллектом, волей и — что самое пугающее — своей собственной правдой. — Ладно, — Лилан тяжко вздохнул. — Начнём с барьеров. А потом... потом мы поговорим о том, кто этот демон в университете и почему он напал на мою дочь. Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Главный вопрос был задан. И она видела, как напряглись плечи Нэко. Демонесса что-то знала. Что-то, чего не говорила. Запах мела, ладана и озона витал в гостиной. Лилан и Илона, движимые родительским ужасом, вырисовывали на стенах алаяменты — древние символы изгнания, переплетённые с рунами укрытия. Серебряная пыль сверкала в свете лампы, а воздух гудел от сконцентрированной магии. Ева наблюдала за этим, прислонившись к косяку двери в свою комнату. Сердце сжималось от странной вины. Она принесла этот хаос в их дом, в их упорядоченный мир учебников и семейных ужинов. Нэко стояла в центре комнаты, неподвижная, как изваяние. Её жёлтые глаза следили за каждым движением руки Лилана, и Ева уловила в них нечто неуловимое — не страх, а... скуку? Лёгкое презрение к этим попыткам смертных оградиться от того, чего они не понимали. — Здесь, — вдруг сказала Нэко, её голос разрезал напряжённое молчание. — Угол должен быть острее. На три градуса. Иначе резонанс будет привлекать, а не скрывать. Лилан замер, держа в руке кисть, обмакнутую в серебряную краску. Он смотрел на демонессу с открытым недоверием. — Ты... критикуешь мой барьер? Базирующийся на трудах Аркадиуса Четырнадцатого? — Аркадиус был талантливым ребёнком, — холодно ответила Нэко. — Но он не видел Изнанку так, как вижу её я. Делай, как я сказала. Если хочешь, чтобы это работало. Илона прикусила губу, скрывая улыбку. Её взгляд встретился с взглядом дочери, и в нём читалось горькое amusement. Сильнейший экзорцист поколения получал указания от демона. Ева воспользовалась моментом. Она кивком головы подозвала Нэко в свою комнату и тихо прикрыла дверь. — Ладно, — выдохнула она, скрестив руки на груди. — Родители заняты. Теперь говори. Ты знала, кто это был. В университете. Нэко отвернулась, её взгляд утонул в сумерках за окном. —Его зовут Азазель. — Азазель? — имя прозвучало для Евы странно знакомым, отдаваясь эхом в глубинах памяти, которой у неё не могло быть. — И кто он? — Высший демон. Как я. — Нэко повернулась, и в её глазах плескалась тысячелетняя усталость. — Но он не из первых. И... младше. Гораздо младше. — Он твой враг? — Он был моим учеником. Ева отшатнулась, словно от удара. —Твой... что? Ты тренировала того, кто пытался нас убить? — Я тренировала того, кого заставили на нас напасть, — поправила её Нэко, и в её голосе впервые прозвучала... боль. — Азазель не стал бы действовать так прямо по собственной воле. Он тактик. Призрак. Он бы наблюдал месяцами, прежде чем нанести удар. Эта атака была... отчаянной. Не его почерком. — Значит, кто-то другой стоит за этим? Кто? — Тот, кто сильнее его. Тот, кому он не может отказать, — Нэко сжала кулаки, и воздух вокруг затрепетал. — Я сильнее Азазеля. Я старше. Я была первой. Но против Принуждения Владыки сила не всегда имеет значение. Владыка. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и ядовитое. — Так что... он не наш главный враг? — медленно прошептала Ева. — Нет. Он... пешка. Как и мы все, — Нэко посмотрела на Еву, и в её взгляде читалась бездонная грусть. — И я сомневаюсь, что он хочет этого. Идти против меня. В её голосе звучала уверенность, не оставлявшая сомнений. Это была не надежда, а знание. Знание ученика, которого она когда-то растила. — Значит... мы можем его переманить? — в голосе Евы зазвучала надежда. Нэко на мгновение задумалась, её хвост плавно извивался в воздухе, заметный лишь ей самой. —Возможно. Но сначала нужно выяснить, кто держит его поводок. И зачем. Из гостиной донёсся голос Лилана: —Ева! Иди сюда! Нужна твоя кровь для активации барьера! Ева вздохнула, пошла к двери, затем обернулась. —Спасибо. За то, что сказала правду. — Не благодари, — Нэко снова смотрела в окно. — Эта правда может стоить тебе дороже лжи. Когда Ева вышла, демонесса поднесла руку к лицу и с отвращением вдохнула запах, исходивший от её собственных пальцев — сладковатый, металлический запах голода. Запах крови, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Она сжала ладонь в кулак. Держись, старый друг, — мысленно обратилась она к тому, кого когда-то учила. Дай мне время понять, кто нас обоих превратил в марионеток.