Яркий свет

Спуск по лестнице занял у Одри вечность. Каждая ступенька давалась с усилием, но она шла с идеально прямой спиной. Леви шёл за ней, не пытаясь помочь, но его присутствие было осязаемым щитом. Когда они появились в дверях гостиной, хаотичная болтовня смолкла на полуслове. Команда замерла, уставившись на них. Перед ними шла не принцесса, а женщина, вставшая на путь к королевскому трону. Леви за ней — в простой рубашке с закатанными рукавами, обнажающими шрамы и напряжённые мускулы предплечий, и строгих чёрных брюках. Они создавали полное впечатление королевы и её верного рыцаря. — Вау, — прошептал Хёнджин, первый найдя дар речи. — Я ждал слёз, объятий и всеобщих рыданий. А получил... коронационный выход. — Не коронационный, — беззвучно поправил Сынмин, не отрывая аналитического взгляда от пары. — Предбоевой. Они вышли не для принятия почестей, а для объявления войны. Визуальный сигнал для нас: личность восстановлена, режим работы активирован. Взгляд Одри мягко скользнул по их лицам, читая смесь облегчения и трепета. — Дышите, ребята. Я не рассыплюсь, — её голос был тихим, но абсолютно ясным. — Как ты? — выпалил Хан, отложив ноутбук. — Нужно ли что-то? — почти одновременно спросил Феликс. Одри слабо улыбнулась, и это было самым искренним и обнадёживающим жестом за последние сутки. — Хорошо. Просто очень хочу есть. Крис и Минхо подскочили как ошпаренные. — Говори! Что?! — потребовал Крис, уже делая шаг к кухне. — Всё что угодно! От трюфелей до космической лапши! — добавил Минхо с горящими глазами. — Помните ту простую жареную лапшу, которую мы ели в Хидзуру? У ларька с рыжим котом? — спросила Одри, и в её глазах на мгновение мелькнула ностальгия. — Вот её. Только её. Этот простой, почти аскетичный запрос обрушил на них новую волну облегчения. Это была их Одри. Не символ, не оружие, а девушка, которая помнит вкус лапши из далёкого прошлого. — Лапша! Понял! — Крис развернулся на каблуке и ринулся на кухню, сгребая по пути Минхо. Остальные сделали порывистое движение, чтобы помочь, но Крис, не оборачиваясь, поднял в грозном предупреждении половник, который словно из ниоткуда оказался у него в руке. — Никто не движется! Вы все устроите тут кулинарный апокалипсис! Я и Минхо справимся. Остальные — работайте с Одри. Маленькая группа — Одри, Чанбин, Сынмин, Хан, Феликс и Хёнджин — переместилась к большому дивану. Леви остался стоять у косяка, скрестив руки, его взгляд бдительно скользил по комнате, но он был здесь, с ними, а не в своей одинокой башне из ярости и страха. — Ладно, — Чонин первым нарушил короткое молчание, усаживаясь напротив Одри. — Ты прошла ад. Мы это видели. Но мы не можем остановиться. Эрвин не ждёт. Джим не ждёт. Нам нужно говорить о Джиме. — Данные с трекера, — тут же включился Хан. — Я проанализировал все возможные точки сбоя. Если он использует глушилку, сигнал может пропасть. Нужен аналоговый дублёр. Старомодный, но эффективный. — Я подготовил микро-капсулы с индукционным маячком, — сказал Сынмин. — Они крепятся на кожу как родинка. Почти незаметны. Но их нужно активировать только в момент похищения, иначе Джим может их обнаружить при первичном осмотре. — А как быть с... его воздействием? — тихо спросил Феликс, с трудом подбирая слова. — Мы видели, что даже микродоза... Одри, полная доза может... — Может сломать меня, — спокойно закончила за него Одри. Все замолчали. — Или нет. Я теперь знаю, что ждёт. Я знаю, как звучит его голос в моей голове. И я знаю, как вернуться. — Её взгляд на долю секунды встретился со взглядом Леви. Тот почти незаметно кивнул. — Я не буду сопротивляться введению наркотика. Но я буду бороться за свой разум. И у меня есть точка отсчёта. — Тогда нам нужно продумать каждый шаг, — Хёнджин скрестил ноги, его артистичное лицо стало серьёзным. — Место, время, триггеры. Мы не можем положиться только на технологии. Нужна чистая импровизация и слаженность. В этот момент из-под дивана выскользнул Кай. Он подошёл к Одри и уставился на неё, как будто понимая, что речь идёт о чём-то важном. Его хвост нервно подрагивал. — А что с ним? — спросил Чанбин, кивнув на кота. — Мы же уезжаем в Хармонт. Надолго. И это будет не курорт. Кай, словно понимая, замер и прекратил вилять хвостом. Его зелёные глаза были прикованы к Одри, полные немого вопроса. Одри не стала ждать. Твёрдым, но плавным движением она наклонилась, подхватила кота под живот и устроила его у себя на коленях. Кай не сопротивлялся, он лишь уткнулся мордочкой в складки её халата, издав короткий, удовлетворённый мурлыкающий звук. — Но Одри... — начал Феликс. — Это же дополнительный риск, дополнительная ответственность... Там, в заброшенных цехах... — Он не ответственность, — перебила она, уверенной рукой проводя ладонью по пушистой спине Кая. Кот зажмурился от удовольствия. — Он — напоминание. О том, ради чего мы всё это затеяли. Не только ради мести и войны. Ради жизни. Ради дома. Ради того, чтобы у нас был кто-то, кого можно просто гладить, когда всё это кончится. Он часть этого. Часть нас. Она подняла взгляд, и её голос прозвучал твёрдо и без колебаний, как сталь, контрастируя с нежным жестом: — И он едет с нами. В Хармонт. Её тон не оставлял пространства для споров. Это был не каприз, а стратегическое решение, принятое главнокомандующим. Леви, наблюдавший со своего поста у двери, лишь коротко и почти незаметно кивнул, его взгляд на секунду смягчился, остановившись на картине: его уставшая, но несломленная королева и их общий пушистый штандарт, готовый следовать за ними хоть в ад. Вопрос был решён. Пока с кухни доносились победные крики Криса, лязг вока и истеричные комментарии Минхо о «правильной консистенции соуса», команда на диване погрузилась в обсуждение. — Ладно, с тактикой и технологиями понятно, — Чанбин скрестил руки на груди, его брови были сведены в глубокой задумчивости. — Но операции нужно кодовое название. Что-то серьёзное. «Лопнуть пузырь» для Штайнера сгодилось, но тут... тут всё иначе. — «Возмездие»? — нерешительно предложил Хёнджин. — Слишком пафосно и общо, — тут же отрезал Сынмин. — Не отражает специфики. — «Тень прошлого»? — подал голос Феликс. — Слишком мрачно, — покачала головой Одри, не переставая гладить Кая. — Нам не нужно заряжаться мраком. Нам нужно чёткое, ясное понимание цели. Чанбин кивнул, его взгляд стал острым. — Цель — Джим. Не абстрактный злодей, а конкретный человек. Со своей историей. С его... чудачествами. В воздухе повисла пауза, и тут Хан фыркнул. — А что, если... «Операция «Скамейка запасных»?» — «Скамейка запасных»... — задумчиво протянула Одри, но тут же её взгляд встретился со взглядом Леви. Тот не сказал ни слова. Он лишь медленно, с ледяной яростью в глазах, провёл указательным пальцем по собственному горлу. Четкий, недвусмысленный жест. Никаких «запасных». Только могила. Одри фыркнула, а Чанбин, проследив за её взглядом, сглотнул. — Понял. Не «Скамейка». Это... создаёт неверные коннотации. — Он не запасной, — раздался ровный, как сталь, голос Леви. Все замерли. — Он мусор. И мусор нужно выносить. В воздухе повисла пауза, и тут Хан фыркнул. — А что, если... «Операция «Вынос мусора»?» Все уставились на него. Одри подняла бровь. — Обоснуй. — Ну, он же в итоге оказался на свалке истории, да? — Чанбин расплылся в ухмылке. — В тюремной камере. А мы его туда и отправим. Окончательно. Сначала все замерли, а затем фырканье Хёнджина переросло в смех. Даже Сынмин выдавил из себя нечто, отдалённо напоминающее усмешку. — Нет, серьёзно! — Хан, воодушевлённый реакцией, продолжил. — Мы же помним, как он, подражая какому-то поэту, пытался декламировать тебе стихи собственного сочинения под твоим окном? А потом дворник облил его из шланга, приняв за бомжа? По комнате прокатился волной сдержанный смех. Одри закрыла глаза, и по её лицу расплылась настоящая, широкая улыбка. Она давно не смеялась так искренне. — О, боги, я это вытеснила из памяти! — она прислонилась к спинке дивана, покатываясь. — Он целый час стоял в мокрой одежде, пока я не спустилась и не сказала, что это не романтично, а гигиенически опасно. — А помнишь, как он пытался впечатлить тебя на тренировке, — подхватил Феликс, — и решил одним ударом сломать бетонный блок? Тот самый блок, который Старик Лю использовал как подставку для цветов? — ЗАПОМНИЛ НАВСЕГДА! — взвизгнул Минхо, высовываясь с кухни с половником в руке. — Он промахнулся, ударил по горшку, и его засыпало землёй и лепестками хризантем! Он чихал три дня! Как мешок с строительным хламом! — А его фирменное блюдо? — с убийственным спокойствием вставил Чанбин. — «Паста а-ля Джим»? Та самая, от которой Крис потом неделю отходил? — ЭЙ! — раздался возмущённый крик с кухни. — Я тогда чуть не умер! Он сказал, что это «секретный рецепт для повышения ци», а на деле просто залил лапшу перцовым соусом до состояния токсичных отходов! Комната содрогнулась от хохота. Леви, стоявший у двери, на этот раз не скрывал лёгкой, почти невидимой ухмылки. Одри смеялась, обняв Кая, и смех этот был лучше любого лекарства. Когда смех немного поутих, Чанбин с удовлетворением кивнул. — Тогда решено. Операция «Вынос мусора» официально открыта. Цель — отправить этот горевший хлам туда, где ему и место. На свалку. Одри посмотрела на Леви. Тот коротко, одобрительно кивнул. Название ему нравилось. Оно было прямым, ясным и не оставляло Джиму никаких шансов. И в этот момент с кухни донёсся торжествующий возглас Криса: — ЛАПША ГОТОВА! Все за стол! И да помилует бог того, кто кинется на неё без очереди! За ужином царила непринуждённая атмосфера. Лапша, приготовленная Крисом и Минхо, оказалась на удивление вкусной и вызвала взрыв ностальгических воспоминаний о Хидзуру. Леви молча ел, но его поза была расслабленной, а взгляд, блуждавший по оживлённым лицам, потерял привычную стальную заострённость. Он с удовольствием слушал их байки о провальных тренировках у Старика Лю, о том, как Хёнджин запутался в собственных нунчаках, а Чонин умудрился поджечь не скатерть, а дверь в додзё. — А ты, Леви? — неожиданно спросил Хан, набравшись смелости. — В Академии Тайной канцелярии, наверняка, тоже было весело? Хоть что-то, кроме муштры и зомби-режима? Комната затихла. Все понимали, что ткнули в самое больное место. Даже Одри насторожилась, ожидая привычной колкости или ледяного отпора. Леви медленно отпил чаю, поставил чашку и обвёл всех спокойным взглядом. — Был один тип, — ровно начал он. Все замерли, не веря своим ушам. — Старший курс. Любил подкладывать новичкам свинец в рюкзаки на марш-бросках. Или подпиливать ступеньки на штурмовой лестнице. Он сделал паузу, давая им прочувствовать атмосферу. — Как-то раз он решил, что моя форма после отработки захватов недостаточно грязная. Вылил на меня ведро воды с помоек. Сказал: «Теперь, щенок, ты пахнешь как следует». В столовой повисла гробовая тишина. Все смотрели на Леви с ужасом и предчувствием расправы. — Я ничего не сказал, — продолжил Леви с тем же невозмутимым видом. — Просто вытерся. А через неделю у нас были тактические учения. Ночные. С боевой раскраской. Я узнал, что у него жуткая аллергия на сок определённой ягоды. Растёт как раз в том лесу. Одри уже смотрела на него с широко раскрытыми глазами, предчувствуя развязку. — И? — не выдержал Минхо, забыв про еду. — И я дождался, пока он займёт позицию в засаде, — голос Леви оставался ровным, как будто он докладывал о погоде. — Подкрался с тыла и вылил ему за шиворот флягу, до краёв наполненную раздавленными ягодами. Вся его «тактическая» ночь превратилась в сплошной чесоточный кошмар. Он орал так, что сорвал все учения. Его нашли только к утру, всего в волдырях и соплях. Состояние было... небоеготовым. Он отломил кусочек багета. — Его отчислили за некомпетентность и срыв важных учений. Последнее, что я о нём слышал, он торгует на рынке носками. Иногда, когда прохожу мимо, покупаю пару. Качество отвратительное. На секунду в столовой воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь довольным мурлыканьем Кая. Затем... — ООООООО! — оглушительный рёв одобрения вырвался одновременно у Ханы, Чанбина и Хёнджина. — ЭТО ГЕНИАЛЬНО! — завопил Минхо, вскакивая и чуть не опрокидывая стул. — Холодная, расчётливая месть... Эффективно и без лишнего шума, — с почти профессиональным восхищением констатировал Сынмин. Феликс и Чонин просто смотрели на Леви с открытым ртом, а Крис присвистнул, смотря на него с новым уважением. Одри же не издала ни звука. Она смотрела на Леви с полным шоком, в котором читалось облегчение, тепло и глубокая нежность. Он не просто рассказал историю. Он добровольно приоткрыл дверь в своё самое тёмное прошлое и показал, что даже там находились моменты, за которые не было стыдно. Более того — он сделал это, чтобы разделить с ними этот вечер по-настоящему. Леви, поймав её взгляд, лишь слегка приподнял бровь, как бы говоря: «Что? Сказали же — весёлые истории». И в этот момент, под громкий хохот и обсуждение «гениальности терминатора», Одри поняла — он нашёл своё место. Не как телохранитель. Не как наёмник. А как часть этой безумной, шумной семьи.