Яркий свет

За кулисами царила та особая, сконцентрированная тишина, что бывает только перед выстрелом стартового пистолета. Группа стояла, собравшись в тесный круг. Слышен был лишь тяжёлый, ровный гул многотысячной толпы за тяжелым занавесом. Это был не просто шум. Это был гул ожидания, голодный рёв, который вот-вот должен был быть утолён. И этот звук заводил их. Все нервы, вся усталость, все сомнения — всё сгорало в этом адреналиновом котле. Глаза горели. Пальцы непроизвольно сжимались в ритме, отбивающем внутренний бит. Крис обвёл всех взглядом — своим братством, своей семьёй, своей армией. Его лицо озарила та самая, редкая и безрассудно счастливая ухмылка, которая бывала только перед самыми сумасшедшими авантюрами. — Ну что, дети, — его голос прозвучал тихо, но с такой мощной уверенностью, что её почувствовал каждый. — Пора напомнить этому миру, почему они должны бояться нас. Это было их кредо. Их боевой клич. И в ответ все, как один, ухмыльнулись в ответ. Страх исчез. Осталась только ярость и желание отдать всего себя там, на сцене. Занавес начал медленно подниматься. Рёв толпы обрушился на них физической волной. Одри глубоко вздохнула, поймала взгляд Леви, стоявшего в глубине кулис. Он коротко кивнул. И они пошли навстречу огням и рёву. Первые же удары «God’s DDU-DU DDU-DU» высекли искры из напряжённого воздуха стадиона. Это был не просто звук — это был вызов, выброс адреналина, копившегося неделями. «Hit you with that ddu-du, ddu-du, du!» Одри не пела — она метала эти слова, как раскалённые кинжалы. Её голос был вызовом, её взгляд — обещанием бури. Она была тем самым «волком с безумными глазами», и когда она проходила по краю сцены, её пальцы сжимались в кулак, словно сдирая невидимую пелену с зала. Толпа отвечала ей оглушительным рёвом, и эта энергия била током, заставляя сердца стучать в унисон. Когда в бой вступали Чанбин и Хан, сцена буквально трещала по швам. «Spit out the ddu ddu ddu ddu ddu!» — выкрикивал Чанбин, его тело напрягалось в яростном порыве, каждая мышца играла под пропитанной потом футболкой. «Snap your neck ttuk ttuk ttuk!» — парировал Хан, их плечи сталкивались с такой силой, что, казалось, высекали искры. Это был не просто танец — это был ритуал двух воинов, заряжавших друг друга бешеной энергией перед битвой. И тут вступал он. Феликс. Его низкий, бархатный, но теперь звенящий сталью голос обрушивался на зал, как удар наковальни: «Hit you with that ddu-du, ddu-du, du!» В этот момент Одри, пробегая мимо, не просто смотрела на него. Её рука касалась его спины, быстрый, но мощный толчок, передающий импульс. Это был не просто знак поддержки — это была передача эстафеты, тактильный взрыв, который заставлял Феликса выпрямиться и выдать свою партию с удвоенной мощью. Их движения становились всё более резкими, почти яростными. На реплике «Spit that fire Gordon Ramsey» они не улыбались. Их лица были искажены гримасой концентрации и силы. Сексуальность здесь была не в улыбках, а в напряжённых мышцах шеи, во влажных от пота волосах, прилипших ко лбам, в вызывающих, уверенных взглядах, бросавших вызов всему миру. А потом наступала кульминация. Финальный прогон припева, и за ним — «Stray Kids! Ho! Stray Kids! It's hot, it's hot, it's hot like FIRE!» В такт этим словам по всему фронтону сцены с грохотом взвивались огненные столбы, озаряя их силуэты багровым заревом. Они стояли, выстроившись в линию, груди вздымались, голоса сливались в один рык. В этот момент они не были восьмерыми артистами. Они были единым существом, воплощением огня, готовым спалить всё дотла. «Stray Kids everywhere all around the world!» Одри шагнула вперёд, её рука взметнулась вверх, сжимая микрофон. Хан и Чанбин вторили ей, их кулаки тоже были сжаты. Феликс, Минхо, Хёнджин — все они, как по команде, подняли головы, их подбородки были гордо вскинуты. Это была не просьба, не мечта. Это была констатация факта. Их мировая гегемония была не будущим, а настоящим, и они доказывали это каждой нотой, каждым движением, каждым клочком своей ярости и страсти. «Hit you with that, hit you with that... Du, du, du, du, du, du...» Последние ноты повисли в воздухе, но энергия не ушла. Она витала над стадионом, густая, как расплавленный металл. Они стояли, дышали этим огнём, а зал, полностью покорённый, кричал так, будто от этого зависела его жизнь. На «Megaverse» они не пели — они провозглашали свою мощь. Девять фигур, слившихся в единый механизм, выжимали из себя каждую ноту, каждый крик, превращая сцену в эпицентр энергетического взрыва. Резкие, почти машинные движения синхронно высекали искры из воздуха, а огненные всполохи, бившие в такт жёсткому биту, освещали их лица, искажённые не болью, но яростным экстазом. Они были больше, чем группа — живой монолит, феникс, рвущийся из огня собственной силы, и каждый их взгляд, обращённый в зал, кричал одно: «Мы здесь, чтобы править». Заключительный удар «Megaverse» отгремел. Девять фигур стояли в центре, переводя дух. Крис, улыбаясь, подошёл к краю сцены. — Ну что, Элдия?! Я вас не слышу! Вы ещё не устали?! Чанбин, вытирая пот с лица, фыркнул: — Да они только разогрелись! В отличие от некоторых. Эй, Минхо, ты уже язык на плече несешь? Минхо тут же встал в боксёрскую стойку: — А хочешь проверить, у кого язык на плече? Я тебе сейчас устрою челлендж прямо здесь! — Ой, только не деритесь! — с притворным ужасом вскрикнул Феликс. — А то Крис опять будет читать нам лекцию о командном духе! Хёнджин, томно облокотившись на плечо Хана, проговорил с невинным видом: — А может, они просто ревнуют? Понимаешь, когда у некоторых там... — он многозначительно скосил глаза в сторону Одри, — ...появился свой личный специалист по... тишине и порядку. И теперь им не до общих посиделок с пиццей. Зал пронзительно взвизгнул, уловив намёк. Одри покраснела, но тут же парировала, выхватывая микрофон: — Хёнджин, может, хватит разливать тут этот сироп? Лучше спой свою балладу с таким выражением! — А что, пицца — это плохая идея? — обиженно вставил Хан. — Я серьёзно! После концерта! Двойная пепперони! — Ты у нас всегда серьёзен, когда дело доходит до еды! — засмеялся Сынмин. — Ага, а некоторые серьёзны, когда дело доходит до дезинфекции рук после твоей пепперони! — не удержался Чанбин. В этот момент Минхо с криком «А ну, отдай мою энергию!» набросился на Чанбина с объятиями, тот ответил ему тем же, и они с хохотом свалились на пол сцены, изображая борьбу. — Так, детский сад «Счастливый Стрей» объявляю открытым! — скомандовал Крис, пытаясь с невозмутимым видом растащить их. — Одри, помоги! Одри, качая головой, подошла и легонько ткнула ногой в бок Минхо. — Встаньте, вы же звёзды. Ведите себя прилично. — Ага, особенно те, у кого теперь есть персональный смотритель за поведением! — не унимался Хёнджин, и зал снова взорвался овациями и криками. Из-за кулис донёсся ровный, безэмоциональный голос в их наушники: — Продолжайте в том же духе. После концерта прибью. Всех. Очередь выстроите. Ребята переглянулись, на мгновение замолчали, а затем разразились новым взрывом смеха. Леви они не видели, но все прекрасно знали — он не шутит. И от этого стало ещё веселее. — Ну что, — Крис снова повернулся к залу, сияя. — Раз наш строгий ревизор дал добро... Продолжаем?! Зад снова взревел. — Слышите? Они сомневаются в нашей силе! — крикнула она, подмигнув Хёнджину. — Да мы им сейчас устроим такой «District 9», что они это название на стенах писать будут! — парировал Чанбин, бью себя кулаком в грудь. — Ой, только не ломайте ничего! — с притворным ужасом вскрикнул Феликс, но его глаза смеялись. — А то наш босс-чистюля потом заставит всё оттирать! Леви, стоявший в стороне, лишь покачал голову, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Ну что ж, — Одри снова обратилась к залу, её взгляд горел азартом. — Раз сомневаетесь — придётся доказывать! Готовы ли вы к этому? Готовы ли вы подняться с нами ещё выше?! И под первые, агрессивные синтезаторные петли «District 9», стадион содрогнулся в очередном порыве безумия, ведомый уже не только восемью, а одной, но невероятно мощной силой — их общей страстью и волей к победе. После исполинской мощи «Giant» сцену захлестнула иная энергия — дерзкая, уверенная, почти безумная. Зазвучали первые синты «TOPLINE», и группа мгновенно преобразилась. Это была их любимая вакханалия. Движения стали вольными, провокационными. Хёнджин, с хищной ухмылкой, подошёл к Минхо и на глазах у всего зала медленно, с вызовом, задрал ему футболку, оголив живот. Минхо в ответ со смехом вцепился в воротник майки Хана, пытаясь стащить её через голову. Феликс и Чонин, словно два сорванца, устроили импровизированную борьбу, вращаясь в центре сцены, а Сынмин с невозмутимым видом просто провёл рукой по вспотевшей спине Криса, вызывая оглушительные крики. А в эпицентре этого хаоса была Одри. Она была самой сутью «TOPLINE» — неуловимая, игривая и всесильная. Она скользила между ними, то притягивая к себе Хёнджина на пару секунд, то убегая от Минхо с вызывающим смехом. И кульминацией стал финальный припев. С криком « Я вижу небеса у себя под ногами, мы на вершине!» она с разбегу запрыгнула на спину к Крису. Тот, её неизменный «фундамент», даже не дрогнув, крепко обхватил её ноги, продолжая идти к краю сцены. Одри, раскинув руки, с сияющим лицом парила над ликующей толпой, королева этой безумной, прекрасной стаи. — Ну что, — прокричал Хан в микрофон, обращаясь к залу. — Похоже, мы кого-то растеряли! Где наш Бини? — Готовится! — с ухмылкой ответил Минхо. — Уверен, прямо сейчас придумывает новое движение! Стоит под душем и… — он сделал паузу для драматизма. Сидящая на спине у Криса Одри рассмеялась и прокричала в свой микрофон: —Знаете, а я теперь всегда буду это видеть! Образ Чанбина, выписывающего пируэты в мыльной пене, прочно засел у меня в голове! В этот момент из мониторов раздался яростный, притворно-возмущенный крик. —Я ВСЁ СЛЫШУ! И запомните, насмешники! За каждую шутку — дополнительный час силовой тренировки! А те, кто смеялся громче всех... будут сегодня мыть полы в студии… ЗУБНЫМИ ЩЁТКАМИ! Хёнджин и Минхо в ужасе прижались друг к другу. А зал зашелся в довольном визге. —Зубными щётками?! — с придыханием проскандировал Хёнджин. — Откуда у тебя такие садистские методы?! Минхо, хихикая, тут же парировал, многозначительно скосив глаза в сторону кулис, где стоял Леви: —Это не его методы! Это явно влияние нашего нового... специалиста по чистоте и порядку. Мы все знаем, кто настоящий эксперт в вопросах стерильности и наказаний! Зал взревел, понимая намёк. Взгляды группы тут же устремились к Леви. Тот стоял, скрестив руки на груди, с каменным лицом, но одна его бровь была едва заметно приподнята — в его глазах читалось молчаливое, но безошибочное одобрение. «Правильно их, пушистых уродов», — казалось, говорил его взгляд. Сидящая на Крисе Одри покраснела и фыркнула, пытаясь сохранить лицо. —Ладно, ладно, вы все ужасные! Затравленный гений, — крикнула она в сторону кулис, — мы уходим, и желаем тебе удачи! — ОДРИ, ТЫ ЗАИГРЫВАЕШЬСЯ! — раздался очередной вопль Чанбина. Команда, смеясь и маша залу, наконец-то покинула сцену. Проходя мимо Леви, Хёнджин шепнул с притворным страхом: —Мы всё поняли, мы уже молчим! Только не заставляй нас гладить его простыни в три слоя! Леви не удостоил его ответом, лишь метнул короткий, но пламенеющий взгляд в сторону уходящей Одри. Её щёки горели, но на губах играла счастливая улыбка. Их молчаливый диалог продолжался, и следующий акт их личного «шоу» был не за горами. Сольный номер Чанбина гремел за тяжелым занавесом, а за кулисами царила относительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и отдалённым рёвом зала. Группа рухнула на подготовленные кресла и ящики с оборудованием, выжатая как лимоны. Воздух был густым от пота и адреналина. Одри прислонилась к холодной металлической стойке, закрыв глаза. В ушах ещё стоял гул её собственного вокала, а по телу бегали разряды от только что прошедшей первой части концерта. Она чувствовала себя одновременно опустошённой и заряженной до предела. Тут же, словно из ниоткуда, возник Леви. В его руке была небольшая бутылочка с тёплой, почти горячей водой — та, что он всегда приносил ей после напряжённых репетиций, зная, что холодное питьё сейчас только навредит. — Пей маленькими глотками, — его голос был низким и ровным, но в нём слышалась та самая, редкая для посторонних уха, забота. Одри молча взяла бутылку, и их пальцы ненадолго встретились. Она сделала глоток, и теплота приятно разлилась по горлу. — О-о-ой, — тут же протянул Минхо, томно раскачиваясь на стуле. — А нам? Мы тоже устали! Мы тоже хотим тёплую водичку от нашего сурового рыцаря! — Да-да! — тут же подхватил Хёнджин, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу с видом умирающей от жажды куртизанки. — Я так истомился! Я просто иссяк! Леви даже не повернул голову в их сторону, его взгляд был прикован к Одри. — У вас у всех есть свои помощники, — сухо бросил он через плечо. — Или руки отсохли? — Нет, но у них нет твоей... тактической чуткости! — фыркнул Чанбин, который как раз спустился со сцены и присоединился к группе, передавая эстафету сольника Минхо. Одри, чувствуя, как жар подступает к щекам, отдала ему пустую бутылку. —Мне нужно переодеться. Для следующего номера. Она развернулась и пошла в сторону своей гримёрки, чувствуя, как его безмолвное присутствие следует за ней по пятам. Дверь закрылась, отсекая шум и подначки. Тишина гримёрки была густой, уютной. Одри подошла к зеркалу, её руки потянулись к застёжке на спине. Корсет был сложным, с множеством мелких крючков. — Дай я, — его голос прозвучал прямо у неё за спиной. Она замерла, кивая, не в силах вымолвить слово. Его пальцы, шершавые и невероятно ловкие, коснулись её оголённой кожи, разыскивая первые крючки. Прикосновение было лёгким, деловым, но от него по всей спине побежали мурашки. Адреналин от выступления, не успев утихнуть, вспыхнул с новой силой, превратившись в нечто острое и сладкое. — Ты сегодня... другая, — тихо проговорил он, его дыхание коснулось её шеи, пока он методично расстёгивал один крючок за другим. — На сцене. Ты не просто поёшь. Ты горишь. — Это... хорошо? — её голос прозвучал хрипло. — Это опасно, — поправил он, и в его голосе сквозь привычную сталь пробилась тёплая усмешка. — Для них. Для системы. Для Джима. — Его пальцы закончили с застёжкой, но не убрались. Ладони легли на её обнажённые плечи, тёплые и тяжёлые. — И невероятно красиво. Для меня. Одри вздрогнула, встретив его взгляд в зеркале. Его серебристые глаза были тёмными, почти чёрными от концентрации и чего-то ещё, что заставляло её сердце бешено колотиться. Она резко развернулась, чтобы взять со стула свежий топ. Их тела оказались в сантиметре друг от друга. — Только не говори, что это тоже часть твоей тактической оценки, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Нет, — он не отступил. Его рука поднялась, и большим пальцем он провёл по её ключице, смахивая несуществую пылинку. — Это исключительно личная... оценка. Одри фыркнула, но её дыхание перехватило. Она надела топ, повернувшись к нему спиной, оперевшись о стол. —Застегни. На этот раз его движения были медленнее. Пальцы скользили по коже, намеренно задерживаясь, вызывая дрожь. Одри сжала край стола, чувствуя, как всё внутри сжимается от предвкушения. — Тихо, — прошептал он, его губы почти коснулись её уха. — А то подумают, что я тебя пытаю. — А ты разве не пытаешь? — выдохнула она, и её голос дрогнул, когда его палец провёл по позвоночнику, прежде чем застегнуть последний крючок. В ответ он низко, по-звериному, зарычал ей в ухо: —Пытаю? Нет, принцесса. Это просто... разминка. А настоящий БДСМ, тот, о котором ты так навязчиво спрашивала раньше, начинается с полным подчинением. А ты... — он резко, но нежно прикусил мочку её уха, заставив её вздрогнуть, — ...всего лишь дразнишься. Как тот самый кролик, который играет с волком. Одри чуть не застонала, её пальцы вцепились в край стола. Адреналин от выступления и его прикосновений сливался в один ослепительный коктейль. Она резко развернулась, чтобы бросить ему вызов, но он был уже слишком близко. Его рука молниеносно обвила её талию, притянув так, что она почувствовала каждый мускул его тела. И прежде чем она успела что-то сказать, его губы захватили её в поцелуй. Это был не просто поцелуй. Это был ультиматум. Яростный, властный, полный обещания и угрозы. В нём была вся их невысказанная страсть, всё напряжение этих недель и та самая «разминка», о которой он говорил. Одри ответила с той же жадностью, вцепившись пальцами в его чёрную футболку, позволяя этому огню на мгновение поглотить их обоих. Он оторвался так же внезапно, как и начал. Они стояли, тяжело дыша, лоб в лоб. И тут его движения снова стали резкими и деловыми. Он поправил клипсу микрофона на её воротнике и нажал кнопку на своём передатчике, активируя внутренний канал связи. Его голос, ровный и безразличный, прозвучал в наушниках у всех членов «Stray kids»: — Внимание всем. Слепые зоны подтверждены, —его глаза были прикованы к её взгляду и в них читалась легкая усмешка. — Три агента Канцелярии: первый — техник у левой стойки подсветки, седьмой сектор. Второй — в толпе, третий ряд, красно-синяя кепка. Третий — на галёрке, у пожарного выхода, в чёрной куртке. Держите в поле зрения. Не проявляйте активности. Приём. Он отпустил кнопку. — Идиот, — прошептала Одри, но на её губах играла безудержная, счастливая улыбка. — Стратегически необходимо, — парировал он, его взгляд скользнул по её запрокинутому лицу. — А теперь соберись, принцесса. Твоя публика ждёт. — О, я собрана, — её голос приобрёл опасные, бархатные нотки. Она закрыла расстояние между ними, прижавшись к нему всем телом. Её руки поднялись, обвив его шею, а губы приблизились к его уху. — Просто задумалась... Если это твоя «стратегическая необходимость» — доводить меня до дрожи, — она прошептала так, что её горячее дыхание обожгло его кожу, а затем её зубы нежно, но властно прикусили мочку его уха, — ...то, возможно, мне стоит ответить тем же. Леви замер, его дыхание на мгновение остановилось. Но прежде чем он успел среагировать, её руки резко опустились на его плечи. — Но правила диктует тот, кто уходит последним, — выдохнула она ему в губы. И сильным, неожиданным толчком она отшвырнула его назад. Леви, застигнутый врасплох, грузно рухнул на небольшой диван в углу гримёрки. Одри уже стояла в дверном проёме, её глаза пылали триумфом. Она обернулась, чтобы бросить ему последний взгляд через плечо. — Догонишь — получишь, — бросила она с вызовом и, развернувшись, вышла, оставив дверь открытой. Леви несколько секунд сидел в неестественной позе, опершись локтями на колени. Его серебристые глаза были широко раскрыты от редкой, абсолютной растерянности. По его лицу пробежала судорога, а по телу разлилась волна адреналина, смешанного с яростью и... восхищением. Он медленно провёл рукой по лицу, смахивая призрак её прикосновения. «Чёрт побери», — мысленно выругался он, чувствуя, как учащённо бьётся его сердце. Эта женщина была ходячим хаосом, тактическим кошмаром и самым восхитительным вызовом в его жизни. И он уже с нетерпением ждал момента, чтобы доказать ей, что волк всегда догоняет свою добычу.