Яркий свет

Машина, не привлекая внимания, въехала в гараж их безопасного дома. Леви, не дожидаясь, пока Феликс откроет дверь, уже выносил Одри на руках. Она была в полузабытьи, лишь инстинктивно прижимаясь к его груди. — Прямо в её комнату, — скомандовал Феликс, распахивая двери и расчищая путь. Он действовал быстро и эффективно. Пока Леви укладывал Одри на кровать, Феликс уже готовил капельницу с обезболивающим и антибиотиками. С профессиональной нежностью он помог ей переодеться в сухую, мягкую одежду, стараясь не задеть свежую повязку на плече. Игла катетера мягко вошла в вену на её руке. Только когда капли жидкости начали мерно попадать в систему, Феликс позволил себе выдохнуть и опустился в кресло у кровати, не собираясь никуда уходить. Леви наблюдал за этим несколько мгновений, его мокрый от крови и пота пиджак лежал мешком на полу, словно немой укор, напоминающий о каждом просчете. Он молча развернулся и вышел, направляясь в свою ванную. Горячая вода обжигала кожу, смывая с него осколки стекла, пятна крови Одри и напряженность дня. Он стоял, уперевшись руками в стену, позволив струям бить по скованным мышцам спины. Мысли пульсировали в такт стуку в висках. Слишком много совпадений. Её реакция. Её странная сила. Её умение терпеть боль. И этот взгляд... полный того же доверия, что и много лет назад. Он почти был уверен теперь. Одри Шень и есть Офелия Люцери. Но сейчас, глядя на её бледное, обескровленное лицо, он понимал — время допросов еще не пришло. Сначала ей нужно было выжить. Облачившись в чистое черное, он вернулся в её комнату. Феликс сидел в том же кресле, почти не шевелясь, его взгляд был прикован к спящей Одри. — Иди, прими душ, поешь, — тихо, но не оставляя пространства для возражений, сказал Леви. — Я с ней посижу. Феликс хотел было возразить, но встретив твердый взгляд Леви, лишь кивнул и устало побрел к двери. — Позови, если что. — Будь уверен. Леви занял его место, уставившись на мерцающий монитор, отслеживающий пульс Одри. В комнате было тихо, нарушаемой лишь тиканьем капельницы и ровным дыханием девушки. Он внимательно рассматривал её лицо без маски и пытался уловить в нём следы Офелии. Единственный человек, который смог растопить его сердце в детстве. И сейчас она умудрялась проделывать то же самое. Она постепенно разрушала его броню, которую он выстроил за эти 14 лет. Она была первой за столько лет, чьи вопросы могли поставить его в тупик. Но она была другой. В этих глазах он видел только умную, холодную и расчетливую женщину, которая боролась за свою жизнь и за их команду. На секунду он даже задумался, через что же ей пришлось пройти, чтобы стать настолько загадочной и сильной женщиной? Он смотрел на неё, и в его памяти всплыл тот самый день на холме, когда он подарил ей кулон-звезду. «Мы же всегда будем вместе?» — спросила тогда Офелия. Он не ответил. Но сейчас, глядя в её глаза, он знал, что ответ был дан. Судьба, насмехаясь, видимо привела его обратно, чтобы он наконец его выполнил. Его мысли прервал зашедший Феликс. Ничего не говоря, он начал прощупывать её пульс. — Как она? — слегка хриплым голосом спросил Леви. — Стабильно. Но пуля явно была отравлена. Сейчас ей ничего не угрожает, но я не знаю, что будет дальше. Чтобы понять, что с ней, мне нужно проверить саму пулю. Леви ничего не ответил, он только наблюдал за тем, как Феликс разглядывает пулю, а затем запускает её соскоб на анализ в компьютер. Тишину взорвал звук подъезжающей машины и голоса внизу. Спустя мгновение в дом вошли Сынмин, Чонин и Хан. Их лица были мрачными. Они внесли и уложили на пол в гостиной завернутый в брезент груз — тело снайпера. — Хан, запускай сканер, — бросил Сынмин, снимая окровавленные перчатки. Хан уже сидел за ноутбуком, его пальцы летали по клавиатуре. Через несколько минут он свистнул. — Ну вот и наш гость. Роберт «Ласка» Спенс. Наемник первого класса. В розыске на трех континентах за убийства по заказу, терроризм и шпионаж. Стоил бы целое состояние. Кто-то очень серьезный нанял его, чтобы убрать нашу девочку. Леви, спустившийся в гостиную, холодно окинул тело взглядом. — Ласка. Наши пути чуть не пересеклись два года назад в Элдии. Он ушел за секунду до того, как мы заблокировали район. Хитрый и опасный зверь. Поймать его было практически невозможно. В этот момент вернулись Крис и остальные. Увидев тело и мрачные лица, они замерли. Напряжение в комнате достигло пика. — Как так вышло? — резко начал Хёнджин, обращаясь больше к Леви, чем к кому-либо. — План был проработан до мелочей. Как он прошел все кордоны? Как узнал о точке? Он что, невидимкой был? Леви медленно повернулся к нему, его глаза сузились. — Ты что, предполагаешь, что я ему помог? — Я предполагаю, что кто-то недоработал! — вспылил тот. Хён и Чанбин недовольно зашумели, вставая на защиту Леви, но тот остановил их жестом. Конфликт вот-вот готов был перерасти в нечто большее. — Заткнитесь! — голос Криса прозвучал как хлыст, разрезая воздух. Он встал между ними. — Прекратите это немедленно. Мы все на взводе. Но ссора ни к чему не приведет. Он посмотрел на тело, потом на Леви, потом на Хёнджина. — Есть куда более простое и логичное объяснение. Это значит, что сталкеров двое. Такой опытный снайпер не мог просто промахнуться. В комнате повисла ошеломленная тишина. — Один — тот самый маньяк, который пишет письма. Он отвлекал нас, запустив сигнал тревоги, — продолжил его идею Леви. — Второй — профессиональный наемник, нанятый первым. Они воспользовались суматохой, которую устроил первый. Пуля была отравлена не просто так. — Отравлена? — ошеломленно спросил Сынмин. Прежде чем кто-либо успел переварить эту теорию, с верхнего этажа раздался голос Феликса, полный облегчения: — Ребята! Она очнулась! Все разом бросились наверх, забыв на мгновение о трупе, о конфликте, обо всем на свете. Леви оказался в дверях её комнаты первым, его рука с побелевшими костяшками вцепилась в косяк. Он видел, как её ресницы дрогнули, и синие глаза, мутные от лекарств, медленно открылись, пытаясь сфокусироваться на окружающем мире. Одри медленно открывала глаза, стараясь смахнуть с себя темноту тяжелого сна. Благодаря Феликсу она не видела сновидений, которые ожидала увидеть. Сфокусировав взгляд, Одри увидела вокруг своей кровати 8 встревоженных ребят, которые смотрела на неё с тревогой. — Господи... Вы так стоите, словно я тут на смертном одре лежу, а не в кровати. Дайте хоть немного воздуху сюда просочиться, — прошептала Одри сухими губами. — Ну раз ты начала шутить, то всё в порядке, — спокойно выдохнул Джисон. — Все народ расходимся! Жить будет, — радостно проскандировал Чанбин. — Боже, Бинни! Не ори ты так... — поморщилась девушка. Она постаралась сеть, но больное плечо не давало ей этого сделать. К неё тут же на помощь, кинулся Хёнджин. — Спасибо, — прохрипела Одри. В этот момент её глаза встретились с глазами Леви. Он стоял в дверном проёме, чуть в стороне от всей толпы, его поза была по-прежнему собранной, почти напряжённой, но в серебристых глазах, обычно скрывавших всё под слоем льда, плескалось что-то новое — тень отступившей тревоги и глубокая, невысказанная усталость. Взгляд Одри, всё ещё мутный от лекарств, выразил то, чего не могли слова: тихую, бездонную благодарность. Не за спасённую жизнь — это была его работа. А за то, что он был там. За его решимость в гримёрке. За его молчаливую вахту у её кровати. Леви задержал её взгляд на секунду дольше, чем того требовала простая вежливость. Он видел в её глазах не расчетливую и холодную женщину, а ту самую девочку, которая могла утонуть в море собственной боли, но всё же шутила сквозь слёзы. Он едва заметно кивнул. Сухо, сдержанно, без тени улыбки. «Это моя работа. Ничего более», — говорил этот кивок. Но в лёгком расслаблении его плеч, в том, как он на мгновение перестал быть статуей, готовой к броску, читалось нечто иное. «И я рад, что ты жива». Стена между ними не рухнула. Но в ней появилась глубокая, неровная трещина, сквозь которую пробивался свет общего прошлого и взаимного уважения, выкованного в огне сегодняшнего дня. Облегчённый смех и болтовня ребят заполнили комнату, но длилось это недолго. Напряжение витало в воздухе, и его нужно было выпустить. Эту тихую сцену прервал Крис, подойдя ближе к кровати. — Как ты себя чувствуешь? — его голос был мягким, но в глазах читалась вся тяжесть случившегося. — Как будто по мне проехался танк, — честно призналась Одри, пытаясь найти удобное положение. — Но жить буду. Это главное. Что случилось? Я помню выстрел, суматоху… — Снайпер, — коротко и мрачно сказал Сынмин. — Профессионал. Роберт «Ласка» Спенс. Мы его… нашли. Он внизу. — Но это не все, — вмешался Феликс, подходя с планшетом в руках. Его лицо было серьезным. — Пуля была не простая, ты была права. Предварительный анализ показывает следы сложного химического состава. Яда. Он не смертельный в чистом виде, но… — он посмотрел на Одри, — он каким-то образом взаимодействует с твоей… энергетикой. Ускоряет сгорание меридианов. Это было сделано специально под тебя. В комнате повисла гнетущая тишина. Это меняло все. — Под меня? — тихо переспросила Одри. Её взгляд стал острым, собранным, вся слабость мгновенно ушла на второй план. — Значит, кто-то знает. Знает, кто я и что я могу. — И воспользовался моментом, когда наше внимание было отвлечено, — добавил Леви, его голос прозвучал низко и зловеще. Он наконец оторвался от косяка и сделал шаг в комнату. — Маньяк-одиночка, который писал письма, был лишь приманкой, ширмой. Он создал шум, панику, отвлек охрану и нас. А настоящий удар нанес профессионал, нанятый кем-то, кто прекрасно осведомлен о твоих… особенностях. — Кто-то из своих? — предположил Чанбин, но тут же поморщился. — Но кто? О нас знает лишь горстка людей в Хидзуру! — Или кто-то в Элдии, кому стало известно о визите «знаменитостей» и кто смог вычислить гораздо больше, чем мы предполагали, — парировал Леви. Его взгляд снова встретился с взглядом Одри. Теперь в нем была не трещина, а решимость. Охота начиналась. — Этот выстрел — не конец. Это начало. Они раскрыли себя, попытавшись убить тебя такой пулей. Теперь мы знаем, что имеем дело не с фанатиком-одиночкой, а с кем-то очень влиятельным и осведомленным. Одри медленно кивнула. — Точно не из Элдии. Об особенностях работы меридиан знают только в Хидзуру. Значит, игра меняется. Они объявили войну, зная, на кого она направлена. — Она перевела взгляд с Леви на всех собравшихся. — Что ж, теперь мы знаем это тоже. И мы ответим. Её тихий, но абсолютно уверенный голос разнесся по комнате, сметая остатки растерянности и страха. Семья была в сборе, враг обозначил себя, а их лидер была жива. Теперь предстояла самая сложная часть — перейти от защиты к нападению. Внезапно с нижнего этажа послышался топот ботинок — не одинокий, а тяжелый, мерный, принадлежащий нескольким людям, уверенно входящим в дом. — Вы не заперли дверь? — шёпотом, но с ледяной яростью выдохнул Леви, его рука уже потянулась к оружию за спиной. — За идиотов нас держишь? — зло, но также тихо ответил Хёнджин, уже занимая позицию у двери. — Мы заперлись, как в бункере! — У нас труп на полу в гостиной, как ты думаешь, они его не заметят? — съязвил Минхо, его глаза метались в поисках запасного выхода. — Заткнитесь и приготовьтесь, — приказал Крис, его голос низок и опасен. Он бросил взгляд на Леви, и между ними пронеслось мгновенное понимание: «Не свои». Ребята замерли в боевых стойках, превратив комнату Одри в импровизированную крепость. Леви шагнул вперед, прикрывая собой кровать с Одри, его профиль был резок и беспощаден. Шаги на лестнице приближались. Не скрываясь. Тяжелые, уверенные. И тут же послышался спокойный, низкий, властный голос, который заставил вздрогнуть сначала Леви, а затем и Криса с Феликсом. — Расслабьтесь, солдаты. Успокойте свой пыл. На войне как на войне, но стрелять в своего командира — дурной тон. В дверном проеме появилась высокая, мощная фигура. На нем был идеально сидящий темный костюм, на который был наброшен длинный плащ. Его волны были цвета спелой пшеницы, зачесаны назад, открывая высокий умный лоб и цепкий, пронзительный взгляд голубых глаз. Лицо с резкими, словно высеченными из гранита чертами, хранило отпечаток былой харизмы и непоколебимой воли. Но самой примечательной деталью была его правая рука — вернее, её отсутствие. Рукав пиджака ниже локтя был аккуратно заколот и заправлен в карман брюк. Он стоял, слегка выставив вперед плечо, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому из присутствующих, прежде чем остановиться на Одри, а затем на Леви. За его спиной виднелись двое крепких мужчин в штатском, которые остались на лестничной площадке, блокируя её. Леви рука его, тянувшаяся к оружию, медленно опустилась. Он выпрямился, и в его позе появилась не привычная расслабленность, а собранная, почти строевая выправка. Его челюсть сжалась. — Командир, — произнес он ровным, подчеркнуто нейтральным тоном, в котором, однако, угадывалось глубочайшее уважение. — Мы не ждали вас. — Я вижу, — сухо парировал мужчина. Его взгляд скользнул по бледному лицу Одри, по капельнице, задержался на повязке на её плече. — И, судя по всему, моё появление как никогда кстати. Доложить обстановку. Кратко. — Эрвин, что ты здесь… — начал было Крис, но взгляд незнакомца заставил его замолчать. — Покушение. Два сталкера, — отчеканил Леви, взяв инициативу на себя. Его отчет был лаконичен и точен. — Маньяк-приманка и профессиональный снайпер. Тело второго — внизу. Пуля отравлена, цель — мисс Шень. Человек по имени Эрвин выслушал, не проронив ни слова. Он медленно вошел в комнату, и присутствующие невольно расступились. Его единственная рука с длинными пальцами легла на спинку кресла, где сидел Феликс. — «Ласка» Спенс. Серьезный игрок. Значит, противник раскрыл карты раньше, чем мы предполагали. Хорошо. — Он произнес это с какой-то леденящей душу удовлетворенностью. — Труп убрали грамотно. Без свидетелей. Чья работа? — Сынмина, — без колебаний ответил Леви. Эрвин кивнул, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на одобрение. — Прекратите внутренние склоки, — его голос стал тише, но от этого только весомее. Он обвел взглядом Хёнджина, Сынмина, всех остальных. — Вы не дети на площадке. Вы — солдаты. Понятно? В комнате повисла тишина. Возражений не последовало. Затем Эрвин повернулся к Одри. — А вы, мисс Шень, оказались крепче, чем я ожидал. Рад это видеть. Вы нужны нам живой, — в этот момент Одри выразительно на него посмотрела и еле заметно покачала головой. Однако Леви успел это заметить. — Не забывайте об этом и не подставляйтесь под пули. — Его слова звучали не как сочувствие, а как холодная констатация факта. — Обязательно, Эрвин, — сухо ответила девушка. Он сделал паузу и снова обратился ко всем, властно и четко: — Теперь слушайте меня. Игра усложнилась. Джим сбежал. — Он посмотрел на каждого, давая словам уложиться в сознании. — Что? — Как? Леви вопросительно посмотрел на Одри, но она еле заметно покачала головой: потом, не сейчас. — Сейчас не время выяснять, как именно. Главное — как действовать дальше. Миссия не меняется. Но правила — да. С этого момента вы действуете в условиях тотальной слежки. Леви, координируй оборону. Крис, сведи контакты с внешним миром к минимуму. Остальные — полная готовность. Я в городе. Буду выходить на связь сам. Ждите инструкций. Не дав никому опомниться или задать вопросы, Эрвин развернулся и хотел было выйти из комнаты. — Эрвин, задержись, пожалуйста, — голос Одри был на удивление твердым, словно сталь. — Остальные, оставьте нас наедине. Леви удивленно поднял бровь: для него, солдата, было удивительно, что кто-то разговаривал с его командиром в таком полуприказном тоне, да еще на ты. И что еще более удивительно для него, Эрвин развернулся и остался. Одри Шень, кто ты такая что можешь руководить самим командиром «Крыльев свободы»? Когда Леви выходил последним и закрывал дверь комнаты, то последнее, что он увидел, был раздраженный взгляд Одри, который смотрел прямо перед собой, и спокойно лицо его командира. На секунду его взгляд встретился с взглядом девушки, и он понял. Он тоже был всего лишь пешкой в этой игре. Пешкой, которую только что лично проверил король. Стена между ними не просто дала трещину. Её взорвали изнутри. Теперь они стояли по одну сторону баррикады. И против них был неизвестный, могущественный враг и их собственный командир, чьи планы были куда грандиознее и страшнее, чем они могли предположить. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тиканьем капельницы. Словно ураган пронесся и внезапно стих, оставив после себя полное опустошение и осознание того, что игра только что перешла на совершенно новый, куда более опасный уровень. — Эрвин, ты когда рекомендовал Тому телохранителя, ты о моих эмоциях и состоянии подумал? Или для твоего плана — это мелочи, не заслуживающие внимания? Хочу сказать сразу, что моё эмоциональное состояние — это главный залог успеха. А ты его проигнорировал. Что ты ему рассказал обо мне? — Ничего, — ответил Эрвин, его голос был спокоен, как поверхность глубокого озера. Он не отводил взгляда от её горящих глаз. — Леви получил ту же информацию, что и Том. Вы — ценная цель, за которой охотится маньяк. Всё. — Враньё! — выдохнула Одри, пытаясь приподняться на локте и тут же застонав от боли. — Он смотрит на меня так, будто пытается сложить пазл, детали которого ему недодали! Он почти что узнал меня сегодня, Эрвин! Из-за этого… из-за этой связи, которую ты не учел! Эрвин медленно прошелся по комнате, его единственная рука была заложена за спину. — Я учел всё, Офелия. Включая вашу «связь». Именно поэтому он здесь. Одри замерла, перестав даже дышать. — Что? — Вам нужен был не просто телохранитель. Вам нужен был якорь. Тот, кто инстинктивно, на уровне крови, будет защищать вас даже ценой собственной жизни. Кто, как не он? — Эрвин остановился и посмотрел на неё поверх плеча. Его взгляд был лишен тепла, но полон беспощадной логики. — Его подозрительность, его попытки «сложить пазл» — это неизбежные издержки. Но они держат его в тонусе. Они не дают ему расслабиться. А его профессиональные навыки — вне обсуждения. Сегодня он доказал это, несмотря на провал. — Ты использовал его. И использовал меня. Ты знал, что я думала, что он умер. Ты знал, что встреча с ним выбьет меня из колеи, что моя сила может выйти из-под контроля! — в её голосе зазвучали нотки отчаяния. — Я знал, что это возможный риск, — поправил он холодно. — Но я также знал, что вы справитесь. Вы должны были справиться. Ибо если нет, то всё это — вся наша борьба — было напрасной тратой времени. Вы — меч. Меч не имеет права тупиться от одного воспоминания. Одри откинулась на подушки, закрыв глаза. Она чувствовала себя раздетой догола, её боль и уязвимость были не просто известны этому человеку — они были учтены в его стратегии, как погодные условия в плане наступления. — А Джим? — тихо спросила она, не открывая глаз. — Его побег… Это тоже часть твоего плана? «Усложнение игры»? Наступила пауза. Эрвин молчал так долго, что Одри наконец открыла глаза. Он смотрел в окно, на ночной город. — Нет, — наконец произнес он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно похожее на досаду. — Это была ошибка. Моя. Я недооценил его ресурсы и его отчаяние. Теперь он стал непредсказуемым фактором. И да, он знает о вас достаточно, чтобы быть опасным. Его побег подтверждает, что у противника есть могущественные союзники в самой системе. В комнате повисла пауза. — Когда он сбежал и кто ему помог найти Ласку? — с закрытыми глазами спросила Одри. — 3 недели назад. Мы как раз работаем над этим. Он повернулся к ней, и его взгляд снова стал острым, командным. — Именно поэтому ваши ссоры и упреки сейчас — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Леви — ваш щит. Вы должны не бояться его подозрений, а управлять ими. Стать для него не загадкой, которую нужно разгадать, а лидером, за которым нужно идти. Он солдат. Он поймет дисциплину и силу. Покажите ему их. Одри молча смотрела на него. Гнев уходил, сменяясь ледяной, всепроникающей тяжестью ответственности. Он был прав. Всегда прав. И это было невыносимо. — Хорошо, — прошептала она. — Я поняла. Эрвин кивнул, его миссия здесь была выполнена. — Выздоравливайте, мисс Шень. Вам предстоит трудная игра. И помните — я всегда в тени. Но я наблюдаю. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из комнаты, оставив её наедине с гудящей тишиной, тиканьем капельницы и страшной мыслью о том, что самый опасный игрок на этой доске, возможно, был не по ту сторону баррикады, а по эту. И он только что сделал свой ход.